Сделай секретом.

***

      Длинные, монотонные гудки впивались в барабанные перепонки, резонируя с пульсацией в висках. Эбардо раздраженно отвел трубку от уха, глядя на экран, где высвечивалось одно и то же имя — Элиан. Снова тишина. Снова этот пустой звук, который ни к чему не вел, лишь подчеркивал общую беспомощность ситуации. Он стоял на краю бетонного выступа, возвышающегося над грязным месивом луга, и его пальцы в тонких перчатках нервно перебирали корпус устройства, едва сдерживая желание швырнуть его в туман. — Ну же, ответь, ты, кусок программного кода, — процедил Эбардо сквозь зубы. Его голос был пропитан ядом, но за этим скрывалось нечто большее — острое, как бритва, нетерпение. Он поправил воротник костюма, что уже успел пропитаться сыростью. Эбардо ненавидел это место. Он ненавидел эту грязь, этот запах прелой травы и ту нелепую суету, которую развели вокруг «спасательной операции». Для него всё происходящее было лишь чередой досадных помех, которые мешали более важным делам. Гудки прекратились. Связь сорвалась. — Великолепно. Просто потрясающе, — он усмехнулся, и эта усмешка больше походила на оскал. — Элиан, если ты думаешь, что твоё молчание придает тебе веса, то ты ошибаешься. Ты просто превращаешься в еще одну проблему, которую мне придется решать. Он собирался набрать номер снова, когда за спиной послышался тяжелый, неритмичный шаг. Чавканье глины под чьими-то сапогами заставило его замереть, но он не обернулся. Он и так знал, кто это. По запаху дешевого табака и тяжелому дыханию можно было безошибочно определить тех, кто провел последние три часа, вгрызаясь щупами в промерзшую землю. — Ты долго здесь собираешься торчать, Эбардо? — раздался грубый голос. Это был Лоренс, один из тех «полевых специалистов», которые считали, что количество мозолей на руках прямо пропорционально их значимости. Рядом с ним стоял Титус, парень помоложе, с вечно испуганным взглядом, что сейчас казался еще более затравленным. Оба были покрыты слоем серой пыли и грязи, они промокли насквозь. — Я занят, — бросил Эбардо, даже не удостоив их взглядом. — Чем же ты занят? — Лоренс сплюнул под ноги. — Ты стоишь здесь, пока наши парни рвут жилы, пытаясь вскрыть заваренные люки. Мы потеряли троих в пятом квадрате из-за обвала, а ты даже пальцем не пошевелил. Ты просто смотришь. Что ты вообще здесь делаешь? Снимаешь репортаж для своего самолюбия? Эбардо наконец медленно повернулся. Его глаза, холодные и расчетливые, скользнули по грязному лицу Лоренса с таким выражением, словно он рассматривал насекомое, случайно залетевшее в его личное пространство. — Я смотрю на то, как кучка перепуганных дилетантов пытается исправить то, что было сломано гораздо более умным человеком, — тихо произнес он, и в его голосе проступила опасная мягкость. — Вы злитесь на меня за то, что я не лезу в грязь вместе с вами? Какая трогательная солидарность. Но, видите ли, Лоренс, если бы я копал вместе с вами, мы бы просто имели на одного грязного идиота больше. А так — у вас есть шанс, что я замечу то, что вы пропускаете из-за своей одышки. — Ты про Сан Франа? — подал голос Титус, нервно потирая плечо. Эбардо рассмеялся. Это был короткий, сухой звук, лишенный всякого веселья. Он сделал шаг вперед, заставляя Лоренса инстинктивно напрячься. — Посмотрите на это поле, — Эбардо обвел рукой пространство, где в тумане копошились сотни людей. — Триста человек. Триста жизней, что сейчас дышат этим отвратительным воздухом только потому, что Фран сделал то, на что у вас никогда бы не хватило смелости. Титус опустил глаза, не в силах выдержать этот взгляд. Лоренс же продолжал тяжело дышать, но его уверенность явно пошатнулась. — Можете кого угодно ненавидеть, — продолжал Эбардо, возвращаясь к своему телефону. — Это удобно. Это снимает с вас ответственность. Но пока вы роете свои ямки, Фран просчитывает варианты, как вытащить тех, кого он «бросил», не уничтожив при этом остатки вашего убежища. Он плохой человек в вашем понимании, но он — единственный лидер, который у вас есть. Все остальные просто разбежались бы в разные стороны, как тараканы при свете лампы. — А ты? — Лоренс сжал кулаки. — На чьей ты стороне? — На своей, — бросил Эбардо, снова нажимая на кнопку вызова. — А сейчас — свалите. Вы мешаете. Лоренс и Титус постояли еще несколько секунд, словно собираясь что-то возразить, но тяжелый, давящий авторитет Эбардо буквально вытеснил их с выступа. Они развернулись и побрели обратно в туман, оставляя его одного. Эбардо снова прижал трубку к уху. — Ну же, Элиан... — прошептал он, и его голос теперь звучал почти умоляюще, хотя в нем всё еще чувствовалась прежняя сталь. — Не заставляй меня думать, что Фран зря поставил на эту партию всё, что у него было. Ответь мне. В трубке снова раздался гудок.

***

      Воздух в смотровой комнате Центрального блока казался наэлектризованным, тяжелым от скопившегося озона и запаха стерильной чистоты, которая обычно предшествует вскрытию. Красный свет аварийных ламп, заменяющий основное освещение, превращал лица присутствующих в застывшие багровые оттиски. Здесь не было места мягкости — только острые углы металлической мебели, холодный бетон пола и пронзительная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием измотанной троицы, сидящей за столом. Луиза Де Саль всё еще стояла, опершись на край стола, её пальцы едва заметно барабанили по стальной поверхности. Её голубые глаза, лишенные зрачков в этом специфическом освещении, медленно сканировали Лололошку, задерживаясь на каждой складке его промокшем костюме. Она наслаждалась моментом, впитывая напряжение, как губка. Стерлинг и Веда, стоявшие у самой двери, обменялись короткими, едва заметными взглядами. В их движениях не было суеты — только отточенная годами привычка к подавлению любого хаоса. Стерлинг поправил воротник своей формы, его ладонь на мгновение легла на рукоять тяжелого пистолета в кобуре, скорее механически, чем с прямой угрозой. Веда же продолжала держать планшет, но её внимание теперь было сосредоточено не на экране, а на Райе. Райя стояла чуть поодаль от всех, словно невидимая черта отделяла её от сотрудников и от тех, кого она когда-то знала. Её синие волосы в этом освещении казались черными, а белый халат — единственным светлым пятном в этом кроваво-красном мареве. Она молчала, глядя на Ашру, и в этом молчании чувствовался огромный пласт невысказанных слов, которые копились десять лет. Стерлинг сделал шаг вперед, но не к столу, а в сторону Райи. Его тяжелые ботинки глухо отозвались от пола. Он наклонился к её уху, почти касаясь синих прядей, и заговорил. Его голос был настолько тихим, что даже чуткий слух Ашры не мог уловить ничего, кроме неразборчивого шепота, похожего на шорох змеи в сухой траве. — Внешний контур кипит, — прошептал Стерлинг, его взгляд при этом оставался прикованным к двери. — Твои старые друзья развели целое пепелище. Каспер уже начал вскрывать шестой сектор. Ты знаешь, что произойдет, если они доберутся до вентиляционных узлов раньше, чем мы закроем вопрос с этими тремя. Веда подошла с другой стороны, создавая вокруг Райи тесное кольцо. Она не смотрела на девушку, её глаза были направлены в сторону Дилана, который нервно сжимал челюсти, чувствуя, что за его спиной происходит что-то решающее. — Райя, ты должна сделать то, о чем мы говорили в машине, — голос Веды был сухим, как треск ломающейся ветки. — Институт не будет ждать вечно. Тор уже запросил статус по «контракту». Если ты не сможешь убедить их или тех, кто стоит за ними на поверхности, Стерлинг получит приказ на зачистку периметра. Ты понимаешь, что это значит для твоей Фарагонды? Никто не выйдет из тумана. Райя едва заметно кивнула. Её лицо оставалось непроницаемым, но пальцы, спрятанные в карманах халата, сжались в кулаки. Она чувствовала, как на неё давит эта бетонная коробка, как её заставляют выбирать между прошлым, которое она пыталась сохранить в памяти в чистоте, и настоящим. — Я сделаю свою часть, — так же тихо ответила Райя, не глядя на Веду. — Но если вы тронете их до того, как я закончу, контракт превратится в пепел. Вы не знаете Фарагонду. Она скорее сожжет бункер вместе со всеми нами, чем пойдет на сделку под дулом автомата. Луиза внезапно выпрямилась, обрывая свою игру в гляделки с Лололошкой. Она почувствовала смену ритма в комнате. Её улыбка на мгновение дрогнула, становясь более жесткой, почти оскалом. — Ну что ж, мои дорогие, — громко произнесла Луиза, обращаясь к троице за столом. — Нам со Стерлингом и Ведой нужно отлучиться. Дела, дела... Сами понимаете, большая организация — это всегда куча мелких хлопот. Но не скучайте! Райя останется с вами. Она — душа нашей компании, и у неё наверняка найдется пара интересных предложений для вас. Она подмигнула Лололошке, и этот жест в багровом свете выглядел по-настоящему жутко. Луиза развернулась на каблуках и направилась к выходу. Стерлинг и Веда последовали за ней, не оборачиваясь. Когда они проходили мимо Райи, Стерлинг на секунду задержался. Он ничего не сказал, но его тяжелый, давящий взгляд был красноречивее любых слов. Это было напоминание о том, что время — ресурс, который у них заканчивается. Дверь смотровой с тяжелым, окончательным лязгом закрылась за ними. Звук их шагов быстро затих в бесконечных коридорах Центрального блока. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Исчезла та ядовитая, издевательская энергия Луизы, сменившись чем-то более глубоким и болезненным. Снаружи, в холле, Луиза, Стерлинг и Веда быстро двигались в сторону лифтового холла. Их лица мгновенно утратили ту видимость эмоций, которую они демонстрировали в комнате. — Веда, подготовь группу «Дельта». — бросил Стерлинг, нажимая кнопку вызова лифта. — Мы едем на поле. Нам нужно встретить этих «спасателей» до того, как они сделают глупость. — А Райя? — Веда быстро вводила команды в планшет. — Ты уверен, что она не сорвется? — Райя — профессионал, — Луиза шла чуть впереди, её шаги эхом отдавались от стен. — И она знает, что Тор не прощает ошибок. Она сделает всё правильно. Она даст им надежду, а потом мы обменяем эту надежду на коды доступа к их бункеру. Это классика. Лифт прибыл с коротким тихим звуком. Двери разошлись, обнажая зеркальное нутро кабины. — Едем, — Стерлинг зашел первым. — У нас есть полчаса, чтобы добраться до точки выхода на луг. Если «спасательная группа» Фарагонды решит пойти на штурм, мы должны быть там, чтобы превратить этот штурм в переговоры. Двери лифта закрылись, отсекая их от Центрального блока. Внедорожник уже ждал их на нижнем уровне, его фары разрезали темноту подземного гаража. Двигатель работал ровно, обещая скорость и мощь.

***

      В смотровой комнате Райя медленно подошла к столу и села напротив Ашры. Она положила свои руки на холодную поверхность металла — чистые, белые, лишенные грязи, которой были покрыты руки её старой подруги. — Нам нужно поговорить, — негромко сказала Райя. — И у нас немного времени.