Ломая иерархию

Сидеть на коленях у Аарона было как жевать вату - пресно, скучно и бессмысленно. Его пьяные, липкие от коктейля руки сжимали мои бёдра всё сильнее, пытаясь выжать из меня хоть какую-то ответную реакцию. Я отпивала водку со спрайтом, но даже алкоголь не мог заглушить жгучую, едкую ярость, кипевшую внутри. «Как он посмел? Этот ёбаный панкушник в заношенной рубашке. Этот отброс». В голове снова и снова прокручивалась та сцена: его наглый взгляд, шёпот у уха, ухмылка. Он смотрел на меня не как на королеву, а как на вещь. И самое мерзкое - от этого по спине бежали мурашки, а внизу живота шевелилось что-то тёплое и противное. — Детка, давай закроемся ото всех, — прошептал Аарон мне в ухо, и его дыхание с перегаром и дешёвым пивом скривило мне лицо. — Я так хочу тебя, ты себе не представляешь. Он прижался ко мне, и я ощутила его возбуждение. Обычно это хоть как-то заводило - власть, возможность дразнить и не давать. Но сейчас вызывало только тошноту. Скуку. Абсолютную, всепоглощающую скуку. Мой план созрел мгновенно и был изящен в своей жестокости. Я найду этого Хеффли. Заманю его подальше. Использую своё главное оружие - то, от чего сходят с ума все эти идиоты. Я дам ему надежду, заставлю поверить, что он чего-то стоит. А потом, в самый пик, когда он будет готов на всё, просто встану, поправлю боди и вылью на него всё своё презрение. Я уничтожу его. И тогда эта грязная, назойливая искра в его глазах наконец погаснет. — Я пойду освежусь и сразу вернусь, хорошо? — сказала я Аарону с натянутой, сладкой улыбкой, не доходившей до глаз. Не дожидаясь его пьяного ворчания, я легко соскользнула с его колен и растворилась в толпе, оставив его одного с набухшим эго в его штанах. Я прошла через гостиную, где Гретхен демонстрировала свой латексный комбинезон какому-то футболисту, и вышла в холл. И тут я его увидела. Он стоял один, прислонившись к косяку двери на террасу. В одной руке - стакан с виски, в другой - дымящаяся сигарета. Смотрел он не на беснующуюся толпу у бассейна, а куда-то в ночь, и выражение его лица было в этот момент не насмешливым, а задумчивым, почти уставшим. Это длилось лишь секунду, но я успела заметить. Идеально. Он один. Его дружков-упырей нигде не было видно. Я сделала глубокий вдох, снова натянув на лицо маску холодного превосходства, и направилась к нему. Он заметил моё приближение, и его лицо мгновенно преобразилось - на нём расползлась та самая, бесящая меня ухмылка. — Ну что, Кролик, — он выдохнул дым в сторону, не сводя с меня глаз. — Надоело играть со своим ручным зверьком? Или просто захотелось настоящих ощущений? Я остановилась перед ним, скрестив руки на груди. — Заткнись на секунду, Хеффли, — опустила я голос так, чтобы слышно было только ему. Вся моя злость была под контролем, упакована в лёд. — Ты сегодня очень старался произвести впечатление наглого ублюдка. Поздравляю, у тебя получилось. Он усмехнулся, прищурившись. — Только и всего? Я ожидал большего от королевы острот. — Я не закончила, — парировала я. Внутри всё дрожало от ненависти, но внешне я была спокойна. — Всё это твоё убогое шоу... это ведь просто маска, да? Прикинуться крутым, чтобы никто не догадался, насколько ты никчёмный внутри. Очень оригинально. Я видела, как его ухмылка на мгновение дрогнула. Попала в цель. Он сделал затяжку, выпуская дым мне почти в лицо. — Продолжай, Принцесса. Мне нравится, как у тебя шевелятся губки, когда ты пытаешься быть злой. — Я не пытаюсь. Я такая и есть, — холодно сказала я, выдерживая паузу. — Но знаешь что? Мне стало... интересно. Интересно, что скрывается за этим дешёвым фасадом. Может, там есть что-то, что стоит моего внимания. А может, и нет. Я сделала шаг ближе, нарушая его личное пространство. Мои глаза приковались к его. В них мелькнуло удивление, смешанное с противным азартом. — Хочешь доказать, что ты не просто говно на подошве моего каблука? — прошептала я, почти касаясь его губ. — Тогда пойдём со мной. Если, конечно, хватит смелости. Я не стала ждать ответа. Развернулась и пошла прочь. Я знала - он не устоит. Его уязвлённое эго не позволит ему отказаться от такого вызова. И не ошиблась. Услышав за спиной его тяжёлые шаги, я позволила себе маленькую, ядовитую улыбку. «Иди, иди за мной, ничтожество. Сейчас я покажу тебе, что значит играть с Реджиной Джордж». Они поднимались по лестнице порознь, сохраняя дистанцию. Со стороны можно было подумать, что они просто случайно движутся в одном направлении. Реджина шла впереди; её поза была прямой и неприступной, белые сапоги отмеряли чёткие шаги по тёмному дереву. Она не оглядывалась, но каждым нервом чувствовала его присутствие за спиной. Его тяжёлые, немного шаркающие шаги были тихим, но неумолимым эхом её собственных. Родрик шёл сзади. Его взгляд прилип к её спине. Он видел, как под тонким материалом боди играют мышцы, как покачивается её розовый хвостик. Он чувствовал исходящее от неё напряжение, словно электрический ток. Он понимал, что это ловушка. Каждая клетка его тела кричала об этом. Но адреналин и то пьянящее, опасное любопытство, которое она в нём вызывала, были сильнее. На площадке между этажами Реджина замедлила шаг, делая вид, что поправляет ремешок на сапоге. Её взгляд скользнул по стенам, увешанным безвкусными семейными портретами. Она искала дверь - не первую попавшуюся, а ту, что подальше от шума, в самом конце коридора. Она нашла её - большую, из тёмного дерева. Бросив быстрый взгляд через плечо, она плавно повернула ручку и скользнула внутрь, оставив дверь приоткрытой. Родрик остановился перед ней. Сердце стучало в висках. «Идиот, — прошипел внутренний голос. — Сейчас из-за двери выйдут её дружки-качки и надерут тебе задницу». Но другой голос, более громкий и наглый, парировал: «А может, она действительно хочет тебя». Он толкнул дверь плечом и вошёл. Комната оказалась кабинетом. Пахло старыми книгами, кожей и дорогим коньяком. Луна, пробиваясь сквозь большое окно, выхватывала из темноты массивный письменный стол и два глубоких кожаных кресла. Реджина стояла у окна, спиной к нему; её силуэт вырисовывался на фоне лунного света. Дверь с лёгким щелчком закрылась, и звук вечеринки стал приглушённым. Теперь они были одни. Реджина медленно повернулась. Её лицо было в тени, но он видел отблеск в её глазах. — Ну что, — её голос прозвучал низко и без единой нотки прежней слащавости. — Ты здесь. Готов доказать, что ты не просто пыль и грязь? Родрик прислонился к двери, скрестив руки на груди, пытаясь сохранить маску безразличия. — Доказывать я тебе ничего не собираюсь, Джордж, — парировал он. — Ты сама привела меня сюда. Значит, тебе что-то нужно. Говори что. Или мы будем читать книжки и пить какао? Она сделала шаг вперёд, выходя из тени. На её губах играла тонкая, хищная улыбка. — Ты с девушками всегда так? Какао и смазливые романчики? Мило, Хеффли. Она тихо рассмеялась, на мгновение повернувшись к нему спиной. Его внимание приковал её зад и тот самый хвостик. Он подошёл почти вплотную. — Кстати, только на лестнице разглядел эту милую деталь, — проговорил он задумчиво и, прежде чем она успела среагировать, его рука потянулась вперёд. Он взял меховой помпон и сжал его в ладони, проверяя на упругость. Такого нахальства она не ожидала. Электрический разряд ярости и чего-то ещё, запретного, пронзил её. — Ты что, совсем с ума сошёл? — её голос дрогнул от негодования. Она отпрыгнула назад, как ошпаренная. — Думаешь, тебе рожу не набьют за такие руки? Но вместо того чтобы испугаться, Родрик лишь широко ухмыльнулся. Он не стал её преследовать, а с размаху плюхнулся в огромное кожаное кресло. Маленькая лампа была единственным источником света, и она полностью озаряла его лицо. Он закинул голову, прикрыл глаза и вытянулся, будто собираясь вздремнуть. Реджина стояла посреди комнаты, наблюдая за ним. Её план, состоявший из расплывчатых фраз «заманить и унизить», рассыпался в прах. Он вёл себя не как жертва, а как хозяин положения. Она быстрым шагом подошла к столу. — У тебя есть пять секунд, чтобы начать извиняться, — выдавила она сквозь зубы. — Пока я не позвала Аарона. Родрик медленно приоткрыл один глаз, глядя на неё снизу вверх с ленивым интересом. — Ага, позови, — проворчал он. — Ему, наверное, заняться нечем, кроме как бегать по твоей указке. Как дрессированный пудель. Он снова закрыл глаз. — А знаешь, что я тут подумал, пока мы шли сюда? Ты тратишь кучу сил, чтобы все вокруг думали, что ты богиня. А сама при этом тащишь в пустую комнату первого попавшегося «отброса», потому что тебе скучно. Скучно с твоим идеальным бойфрендом, скучно с твоими идеальными подружками. Играть в королеву надоело — захотелось... острых ощущений. Так? Реджина замерла. Его слова, как иглы, впивались в самое больное - в ту пустоту, которую она скрывала за слоем лака и высокомерия. — Ты ничего не понимаешь, — прошипела она, но в её голосе уже не было прежней уверенности. — Понимаю, — он открыл глаза, и теперь его взгляд был острым и цепким. Он сел прямо, его лицо оказалось совсем близко к её животу. — Понимаю, что ты не за тем меня позвала, чтобы читать нотации. Ты хочешь, чтобы я тебя развлекал. Он прищурился. — Ну так что, Принцесса? Я уже начинаю зевать. Покажи, на что ты способна. Или ты только и умеешь, что строить из себя крутую? Он бросил ей вызов. Он перевернул всё с ног на голову. И самое ужасное было в том, что от этого её сердце забилось чаще, а внутри всё сжалось в тугой, болезненный и пьянящий комок. Охота провалилась. Начиналась война. Он не ждал ответа. Прежде чем она успела излить на него свою ярость, Родрик резко поднялся. Он не просто встал - он навис над ней, заставляя отступить на шаг. Запах табака и виски ударил в ноздри. — А знаешь, в чём твоя проблема, Джордж? — его голос был низким и резким. — Ты думаешь, что вселенная вертится вокруг твоей розовой, надушенной задницы. Что все должны падать и дрожать от одного твоего взгляда. Он сделал ещё шаг. Спиной она уперлась в край массивного стола. — Ты позвала меня сюда, потому что я единственный, кто смотрит на тебя не как на хуев идол, а как на обычную девчонку. Злую, закомплексованную и до ужаса предсказуемую. — Заткнись, — выдохнула она, но в её голосе не было силы — только сдавленная ярость и обжигающая правда его слов. — Нет уж, Принцесса, сейчас моя очередь, — он упёрся руками в стол по обе стороны от неё, запирая в клетке из своего тела. Его лицо было так близко, что она видела каждую щетинку на его щеках. — Ты хотела поиграть? Так давай играть. Но по моим правилам. Его взгляд упал на её губы, и Реджина почувствовала, как по всему телу пробежал разряд. Это был взгляд голодного зверя. — Я тебя ненавижу, — прошипела она, и это была чистая правда. Уголок его рта дрогнул. — Знаю, — прошептал он, его губы, в сантиметре от её уха. — Но это лучше, чем скука, да? И прежде чем она нашла, что ответить, его рука обхватила её за талию, прижимая так сильно, что она почувствовала каждую складку его рубашки. Её тело взорвалось протестом и... чем-то ещё. Чем-то тёмным и запретным. Она оттолкнула его, но не со всей силы. Её ладони упёрлись в его грудь, и она чувствовала, как сильно бьётся его сердце. Так же часто, как её собственное. — Не смей... — начала она, но он перебил её не словами, а действием. Он наклонился и прижался губами к её шее - чуть ниже уха. Это не был нежный поцелуй. Это был жест владения. Губы были обжигающе горячими, а щетина колола нежную кожу. По её телу пронёсся судорожный вздох, и пальцы непроизвольно впились в его плечи — не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться. В этот момент за дверью послышались громкий, пьяный смех и топот. Голос Аарона был узнаваем даже сквозь стену: — Реджи! Эй, где ты, детка? Ледяная волна реальности обрушилась на Реджину. Она резко отшатнулась, вырвавшись из его объятий. Глаза её были широко раскрыты, в них бушевали паника, стыд и невыносимое, адреналиновое опьянение. Родрик не пытался удержать её. Он отступил на шаг, его грудь тяжело вздымалась. На его лице не было ни страха, ни торжества - лишь понимание того, что игра перешла на новый уровень. — Беги к своему гладиатору, Кролик, — тихо сказал он, и в его голосе снова появились нотки насмешки. — Но знай... ты не сможешь это забыть. Дверная ручка дёрнулась. Реджина, не помня себя, бросилась к противоположной двери. Она не оглядывалась. Щёки пылали, губы горели, а на шее, под слоем тонального крема, жёг невидимый след от его прикосновения. Она проскользнула в темноту следующей комнаты и прислонилась к закрытой двери, пытаясь перевести дыхание. Снаружи слышались голос Аарона и приглушённый, спокойный голос Родрика. План унижения провалился с треском. Вместо этого она получила пощёчину правдой - и прикосновение, которое чувствовала каждой клеткой. И самое ужасное было в том, что он был прав. Она не сможет это забыть.