Ночной пациент

***

Запись №11. Психотерапевт рекомендует мне писать каждый день, но мне это даётся с трудом. Вот так делиться с бумагой тем, что я чувствую и правильно подбирать слова — ужасно утомляет. Уже пол года как я знакома с Рафаэлем и уже пол года как я понимаю, что принимаю его с каждым днём всё сильнее. Раньше он приходил каждый день, а сейчас если повезет заскочит раз в неделю, а бывало забывал и не приходил. Я все ещё вздрагиваю, когда вижу его огромную тень. К такому наверно и не привыкнуть. Сегодня на работе я поймала себя на том, что ищу в толпе прохожих кого-то с такими же широкими плечами. Глупо. Таких, как он, нет. И хотя эта мысль звучит глупо, я будто влюбленный подросток. А может быть я и вправду влюбилась? Влюбиться в того, кого нельзя даже коснуться без дрожи в коленях — это ли не ирония? Что вообще такое любовь? Я не понимаю и не смыслю в ней ни черта, так что и размышлять про это бессмысленно. Я захлопнула дневник, положив его в ящик стола, и на секунду прижала ладони к лицу. Щеки горели. Странно, очень странно. Сегодня важный день — Рафаэль придет с ночёвкой. То есть, он придет ночью и уйдет ночью следующего дня. Это не просто «заскочить на час». Это значит — видеть его при свете дня. Делить с ним пространство, слышать его дыхание, пока я буду пытаться делать вид, что занята чем-то важным. Я начала судорожно наводить порядок, хотя в квартире и так было почти стерильно. Проверила запасы еды, поправила плед на диване. Каждый шорох за окном заставлял меня замирать. Я то и дело поглядывала в зеркало, поправляя волосы, а потом злилась на саму себя. Зачем же так волноваться? Я ведь видела его сотни раз. Я знаю каждый шрам на его пластроне, знаю глубину его голоса. Тут нет причин для моего волнения. Да, верно. Все будет пучком, по моему плану. План состоял в том, чтобы сохранять профессиональную дистанцию, не смотреть ему в глаза дольше трех секунд и ни в коем случае не позволять тишине становиться… личной, неловкой. Я даже приготовила несколько медицинских статей, чтобы обсудить их, если возникнет неловкая пауза. Прошло ещё несколько часов. Он пришел ровно в одиннадцать вечера, тихо постучав в окно. Он не стал занимать диван. Рафаэль молча прошел в самый дальний, затемненный угол гостиной и сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене. — Чай? — спросила я — Не откажусь, док. Я ушла на кухню, стараясь дышать ровно. В квартире было неуютно тихо, слышалось как вода течет из крана наполняя в чайник. Несколько секунд и осталось подождать пока он закипит. Я стояла у плиты, гипнотизируя взглядом синее пламя. Ожидание казалось вечностью. Наконец, чайник свистнул. Я вздрогнула, быстро выключила газ и разлила воду по кружкам. Руки слегка подрагивали, и пара капель пролилась на столешницу. Я судорожно вытерла их салфеткой, злясь на свою слабость. Я вернулась в гостиную. Рафаэль всё так же сидел в углу, его огромный силуэт почти сливался с тенью, но глаз внимательно следили за каждым моим движением. Я поставила его порцию на журнальный столик так, чтобы ему было удобно дотянуться, не вставая. Сама же села напротив его в позу лотоса все ещё сохраняя дистанцию и «правило №2» — не смотреть в его глаза больше трех секунд. — Ты сегодня какая-то дерганая, — негромко произнес он. — Жалеешь, что пригласила? — Нет, — выпалила я. — Давай поговорим о другом? Его глаза прошлись по мне и он хмыкнул. — У нас впереди целые сутки, Элиза. Привыкай. Я сделала глоток обжигающего чая, чувствуя, как всё идёт наперекосяк. Глупо уставилась в свою кружку, считая чаинки. Раз, два, три. Время вышло, нужно отвести взгляд. — Я нашла одну статью о регенерации, — начала я. — Там описываются интересные случаи восстановления эпителия после… — Элиза, — перебил он. — Хватит. Я замолчала на полуслове. — Сегодня день тусовки Элиза-а-а, — сказал он, растягивая мое имя как можно дольше. — Ты же старше меня почти на десять лет, разве не тебе знать, как проводят время друзья? Я поперхнулась чаем. — Друзья? — переспросила я, вытирая губы салфеткой. — Мои «тусовки» обычно ограничиваются конференциями. — Ну вот и плохо, док, — он наконец отлепился от стены и сел поудобнее, закинув мощные руки на колени. — План твой — в мусорку. Статьи свои читай завтра, когда я уйду, а сегодня… Он замолчал, и я рискнула посмотреть ему в глаза. Раз… два… три… четыре… пять. Черт. — Сегодня мы будем просто бездельничать, — заключил он. — Рассказывай: что нормальные люди делают, когда у них свободное время? — Ну… — я замялась, накручивая прядь волос на палец. — Обычно заказывают еду. Смотрят какое-нибудь глупое кино, под которое можно уснуть. Иногда спорят о финалах книг. Рафаэль задорно улыбнулся блеснув глазами. — Заказывай хавчик, я сегодня оплачу, — сказал он гордо. — Ты оплатишь? — переспросила я, невольно улыбнувшись. — Раф, даже боюсь спросить, в какой валюте. Он фыркнул, картинно закатив глаза, и вытащил из складки своего снаряжения помятую, но вполне настоящую купюру в пятьдесят долларов. — Не умничай, а заказывай самую большую пиццу, которую сможешь найти. И чтобы там было побольше мяса. Я засмеялась и взяла в руки телефон чтобы заказать фастфуд с ближайшей лавки. Пока я выбирала доставку, краем глаза я наблюдала за ним. Рафаэль вел себя непривычно расслабленно. Он больше не вжимался в угол, а рассматривал мою книжную полку, щурясь от света лампы. — А кино? — спросил он, когда я подтвердила заказ. — Какие жанры любишь? Боевик, фантастика? Или хочешь романтику? — сказал он подглядывая на меня. — Давай боевик. — Боевик так боевик, — кивнул он. Рафаэль все ещё медленно похаживал вдоль моих книжных полок. Он казался на удивление милым. Может, дело было в том смятом полтиннике на столе, или в том, как по-детски он растягивал моё имя? — У тебя много книг по психологии, — заметил он, коснувшись кончиком пальца корешка одной из них. — Ищу способ не сойти с ума, — пошутила я. Он обернулся. Наши взгляды встретились. Раз… два… три… четыре… пять. — И как? Помогает? — спросил он тихо. Я хотела ответить, но в дверь позвонили — заказ приехал. — Сиди тихо, — шепнула я, и он мгновенно, словно тень, скользнул вглубь комнаты. Быстро забрав заказ, я открыла крышку, и по комнате поплыл одурманивающий аромат сыра и пряностей. Мы начали есть прямо из коробок, глядя на экран телевизора, где уже шли вступительные титры. Я сидела на диване, подтянув колени к груди, а он — внизу, настолько близко, что я видела отблески экрана на его мощных плечах. — Рафаэль? — М? — Почему сидишь на полу? — Разве тебе не будет неприятно? — А разве тебе не холодно? — Ты же сама не… — хотел продолжить он, но я перебила его. — Закроем тему. — Если ты так переживаешь, что я «простужусь», Элиза-а, — он снова растянул моё имя. — Можешь бросить мне тот плед. Я поспешно схватила серую шерстяную ткань, лежавшую на подлокотнике, и наклонилась, чтобы набросить плед на его плечи. Мои пальцы случайно скользнули по грубой коже. Всего секунда, но по позвоночнику пробежал электрический разряд. Раф не обернулся, но я видела, как напряглись мышцы на его шее. — Спасибо, док, — проворчал он, кутаясь в плед. Теперь он выглядел как огромная, угрюмая гора шерсти.

***

На экране что-то взрывалось, главный герой куда-то бежал, выкрикивая пафосные фразы, но я не слышала ни слова. Всё мое внимание было сосредоточено на существе, сидящем у моих ног. Я слышала его размеренное дыхание и видела, как он иногда замирает, прислушиваясь к звукам за окном. — Элиза? — негромко позвал он через десять минут, когда на экране наступило затишье. — Что? — Ты зависла, — он слегка повернул голову, и в свете телевизора блеснула его хитрая ухмылка. — В смысле? — Ты смотришь на меня уже шесть минут. Без перерыва. Я поперхнулась колой и судорожно закашлялась. — Я… я просто задумалась — Ага, конечно, — хмыкнул он, возвращаясь к экрану. — Раз тебе скучно, может займёмся чем-то другим? — Чем это другим? — осторожно переспросила я его. Рафаэль медленно повернулся ко мне, сбрасывая с одного плеча плед. —Давай так, — предложил он, и в его голосе проскользнула азартная нотка. — Может сыграем в игру «вопрос-ответ»? Если не сможешь ответить на вопрос — делаешь глоток алкоголя. — Алкоголь? — Брось, док. Одну ночь можно побыть просто Элизой. Или ты боишься, что вопросы будут слишком сложными? — Я не боюсь, — выпалила я слишком быстро. Я перевела взгляд на виски, стоявший на самой верхней полке кухонного шкафа. Встав я принесла бутылку и два стакана. — Хорошо. Но чур не жульничать. Ты первый. Рафаэль медленно выпрямился, отчего плед окончательно сполз на пол. — Ладно, — он наклонился чуть ближе, и я почувствовала жар, исходящий от его тела. — Почему ты до сих пор не сменила замки? После того как я первый раз вломился к тебе через окно, любая нормальная женщина поставила бы решетки и купила пистолет. Я посмотрела на бутылку, потом на него. Раз… два… три… четыре… пять… шесть. Плевать на секунды. —Я не готова отвечать на этот вопрос. —Тогда пей. Я посмотрела на него, а затем на стакан виски передо мной. Сделав один глоток я поморщилась. — Твой ход, — прохрипел он. — Помнишь того парня что приставал ко мне? В тот день ты следил за мной. Зачем? — Ты не доверяешь моей памяти, док, или своей? — хмыкнул Рафаэль. Он потянулся к бутылке, но не налил виски в стакан, а просто обхватил стекло своими мощными пальцами, рассматривая игру света в жидкости. Долго молчал. — Я не следил, — наконец произнес он. — Я присматривал. — В чем разница? — я почувствовала, как тепло от виски начало медленно растекаться в груди. — Разница в том, Элиза, что «следить» — это работа. А «присматривать»… — он запнулся, —это присматривать и все. И когда тот ублюдок схватил тебя за руку… я чуть не сорвался с крыши раньше времени. У него были слишком грязные мысли. Он резко откупорил бутылку и сделал глоток прямо из горлышка, даже не поморщившись. Виски, казалось, для него был не крепче чая. — Мой ход, — бросил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Если бы у тебя появился кто-то…я имею ввиду человека, обычного. Ты бы перестала впускать меня? Он смотрел на меня в упор, не мигая. Его лицо, наполовину скрытое тенью, сейчас казалось особенно суровым. Он ждал. — «Обычного человека»? — переспросила я. Я представила это на секунду. Какого-нибудь коллегу из больницы. Улыбчивого хирурга или спокойного терапевта, который провожал бы меня до двери, заходил на чай и… И что? Я представила, как делюсь с этим «обычным» человеком своими мыслями, как мы обсуждаем статьи или смотрим кино. Картинка была правильной, уютной… и абсолютно мертвой. В ней не было этого электричества, не было этой странной, пугающей глубины, которая появлялась в комнате каждый раз вместе с Рафаэлем. Я посмотрела на стакан с виски. Могла бы выпить. Это было бы проще. Сделать глоток, поморщиться и перевести тему, но его взгляд… в нем было столько скрытой боли, что я поняла: если я сейчас выпью, я его предам. — Нет, — тихо, но твердо сказала я. — Даже если бы в моей жизни был кто-то другой… самый «обычный» и «правильный». Я бы всё равно не закрыла окно. Мой ход, — прошептала я, глядя прямо в его янтарные глаза. — Ты спросил про человека, а теперь я спрошу: если бы я была… как ты? Если бы мне не нужно было спать по ночам, если бы я жила в тени и не была частью этого чистого мира, который тебя так злит… ты бы вел себя со мной по-другому? Ты бы перестал называть меня «док» и наконец… Забей —Ты хочешь знать, был бы я другим? — он хрипло усмехнулся. — Если бы ты была как я, мне не пришлось бы каждую секунду напоминать себе, что я могу тебя сломать. Я бы не боялся, что моя тень испугает тебя в коридоре. Я бы не называл тебя «док». Он протянул руку. Медленно, давая мне время отпрянуть, он коснулся кончиками пальцев моей ладони. Его кожа была горячей и грубой, совсем не такой, как у «обычных людей». — Если бы ты жила в моем мире, — прошептал он, — я бы не ждал приглашения. Я бы… Он замолчал, и я увидела, как дернулся его кадык. Рафаэль резко отдернул руку, словно обжегся, и снова прислонился к стене, натягивая на плечи плед. —Мой ход, — бросил он, и его глаза снова стали непроницаемыми. — Ты сказала, что не закрыла бы окно, даже если бы в твоей жизни был кто-то другой. Почему? Скажи честно: чего именно тебе не хватает в них, что ты находишь во мне? Я медленно поставила свой стакан на стол. Он был пуст, но я чувствовала себя пьяной не от алкоголя, а от пугающей честной атмосферы. —В тебе есть то, чего нет ни у одного человека в моем мире — абсолютная, дикая преданность самому себе. И… мне. Рафаэль кивнул и глотнул виски с горла. — Ты говоришь о преданности, но ты ведь понимаешь, что я не могу дать тебе ничего, кроме неё? Ни прогулок в парке, ни знакомства с родителями, ни… — он обвел рукой комнату. — Нормальной жизни. — Не глупи. Я все это знаю и мы говорили про твою жизнь тысячу раз... Если хочешь, я могла бы и взаправду познакомиться с твоей семьёй. В голове промелькнуло как в канализации сидит толпа маленьких говорящих черепашек и от этой мысли стало весело. Я не выдержала и прыснула, прикрыв рот ладонью. Рафаэль замер с бутылкой в руке, подозрительно прищурив ярко-янтарные глаза. — Что? — буркнул он, явно не понимая перемены моего настроения. — Что я такого смешного сказал? — Прости, — я попыталась стереть улыбку с лица, но безуспешно. — Я была бы не против познакомиться с твоей семьёй.