Ночной пациент

***

Звук закрывающегося за спиной люка был коротким, как щелчок предохранителя. В ту же секунду уличный гул отрезало, оставив только низкое гудение ламп и тяжелое, влажное эхо наших шагов. Рафаэль шел впереди. Он не оборачивался, не подбадривал меня и не пытался шутить. В этом подземелье он двигался иначе — тяжелее, увереннее. Я пыталась не отставать, представляя в голове их лица. То есть, лица родственников Рафаэля. Сказать, что я не переживаю — означало глупо солгать. Мое внимание отвлекала темная слизь в коридорах, прилипающая к кроссовкам. Она вызывала чувство отвращения и некую неловкость от чавканья. — Сюда, док, — бросил он через плечо, сворачивая в широкий технический тоннель. Мы вышли на импровизированный балкон, с которого открывался вид на всё логово. И вот тут реальность ударила меня под дых. Это не было похоже на секретную базу супергероев. Это было похоже на обжитой сквот: старые диваны с торчащими пружинами, горы коробок, развешанные на трубах полотенца и бесконечные переплетения проводов, уходящие куда-то во тьму. Внизу, у старого телевизора, сидели они. Дыхание перехватило от их схожести между собой. Не смотря на то, что я видела их сзади, можно было подметить огромные габариты. Я поправила волосы и одежду, все еще робко идя за Рафаэлем. — Пришли, — негромко сказал Раф, останавливаясь у перил. Они все разом оглянулись на голос Рафаэля и застыли с открытыми ртами. Неужели это их первое знакомство с человеком? Я прошла на пару шагов вперед, демонстративно показывая, что не боюсь. — Добрый вечер, — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но вполне уверенно. — Простите за вторжение. Надеюсь, я не помешала вашему... вечеру. Раф сделал шаг ближе ко мне, и я почувствовала, как он почти незаметно напрягся. — Хватит пялиться, придурки, — буркнул он, но в его голосе не было привычной злости. Скорее, неловкость. — Поздоровались бы. Мутант в синей повязке поднялся с дивана медленно и грациозно. В его движениях была выверенная годами тренировок дисциплина. Он подошел к краю ковра и слегка наклонил голову — жест, в котором читалось уважение, смешанное с жесткой настороженностью. — Добрый вечер, Элиза. Я Леонардо. Прости моих братьев за такое... приветствие. Мы нечасто принимаем гостей. Тем более тех, кто приходит по доброй воле. Я почувствовала, как Раф за моей спиной чуть расслабил плечи, но всё равно продолжал стоять так, чтобы его панцирь служил мне опорой. Его присутствие за спиной ощущалось как горячая стена. — Приятно познакомиться, Леонардо, — я постаралась улыбнуться, хотя мышцы лица едва слушались. — Раф много о тебе рассказывал, — добавил он, и я заметила, как сам Рафаэль при этих словах дернул плечом и отвел взгляд в сторону, явно не желая признавать, что его разговоры обо мне были частыми. — Надеюсь, только хорошее? — я рискнула пошутить, чтобы хоть немного сбросить оцепенение. — Смотря что считать хорошим, — раздался новый голос, более звонкий и энергичный. Из-за дивана выскочил мутант в оранжевой повязке. Он выглядел чуть меньше остальных, но в нем было столько движения, что казалось, он находится во всех углах комнаты одновременно. Он замер в паре шагов от меня, сложив руки на коленях и наклонившись вперед. — Я Майки. Слушай, а у тебя в рюкзаке случайно нет пиццы? Или хотя бы сладостей? Я не сдержала короткого смешка. — Пиццы нет, Майки, но есть кое-что получше для начала знакомства. Медленно, чтобы не вызвать лишних подозрений, я сняла рюкзак и поставила его на бетонный пол. Все трое, — к Лео и Майки присоединился и мутант в фиолетовой маске, который до этого молча наблюдал за мной из-за стола с мониторами, — замерли, наблюдая за моими движениями. Я достала увесистую жестяную банку с дорогим зеленым чаем и передала её Леонардо. — Рафаэль сказал, что ваш отец ценит традиции. Я подумала, что хороший чай будет уместным подарком. Лео принял банку, и его брови, если их можно так назват, удивленно приподнялись. Он явно не ожидал такого жеста. — Благодарю. Это очень предусмотрительно с твоей стороны. — А это тебе, Донателло, — я протянула мутанту в фиолетовом небольшую коробку. — Раф упоминал, что ты здесь главный по технологиям. Там набор прецизионных инструментов. Донни подошел ближе. Его взгляд блеснул из-за стекол очков. Он принял коробку так осторожно, словно она была самой хрупкой вещью в мире. — Медицинская сталь? — пробормотал он, приоткрыв крышку. — Спасибо, Элиза. Майки уже вовсю заглядывал в мой рюкзак, надеясь на чудо, но Раф вовремя прихватил его за загривок, оттаскивая назад. — Хватит, Майки, не позорь семью. Раф посмотрел на меня. В его взгляде больше не было той колючей настороженности, с которой мы спускались в люк. Он выглядел почти... гордым? Гордым тем, как я держусь в этой невозможной ситуации. — Ну что, док, — он кивнул в сторону глубины логова, где за плотными ширмами царил полумрак. — Подарки розданы, зубы заговорены. Пора идти к главному. Старик не любит, когда его заставляют ждать. Я глубоко вздохнула, поправляя волосы. Неловкость никуда не делась, но страх перед огромными мутантами сменился странным чувством сопричастности к их тайне. Я бросила короткий взгляд на Рафа, молча ища у него подтверждения, что я всё делаю правильно. Он едва заметно кивнул, и это придало мне сил. Я снова подхватила рюкзак, чувствуя, как он стал ощутимо легче без подарков, но груз ответственности, напротив, придавил к полу. Мы двинулись вглубь логова. Проходя мимо Донни, я заметила, как он уже начал увлеченно изучать один из инструментов на свету, а Майки проводил меня взглядом, в котором читалось явное разочарование из-за отсутствия сладостей, сменившееся, впрочем, жгучим любопытством. Перед входом в додзё Рафаэль на секунду замер. Он потянулся рукой к моему плечу, словно хотел подбодрить, но в последний момент передумал и просто коротко бросил: — Только не пугайся. Он... специфический. Он отодвинул тяжелую ширму. Внутри додзё пахло совсем иначе: сухими травами, старым деревом и ладаном. Освещение здесь было еще более тусклым, и в центре комнаты, на невысоком возвышении, спиной к нам сидела фигура в простом коричневом халате. По его позе — неподвижной, почти статуарной — было понятно, что он слышал каждый наш шаг еще с того момента, как мы спустились в люк. — Отец, — негромко произнес Раф, и я впервые услышала в его голосе такую явную, неприкрытую долю почтения. — Я привел её. Как и обещал. Фигура медленно шевельнулась. Когда он повернулся, я непроизвольно задержала дыхание. Старая крыса-мутант с глубокими морщинами на морде и мудрыми, всевидящими глазами. Он опирался на деревянный посох, и каждое его движение было наполнено спокойной, уверенной силой. Я сделала шаг вперед и, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, слегка поклонилась. — Здравствуйте, Мастер Сплинтер. Для меня большая честь познакомиться с вами. Сплинтер долго молчал, рассматривая меня. Казалось, он видит не просто девушку в испачканных кроссовках, а читает всё, что накопилось у меня на душе за эту безумную неделю. — Присядьте, Элиза, — наконец произнес он. Его голос был хриплым, но глубоким. Раф сел рядом со мной на татами, его колено почти касалось моего, и это физическое присутствие было единственным, что удерживало меня от желания сбежать обратно в привычный мир. — Я принесла чай, Мастер, — я протянула вторую банку, которую приберегла специально для него. — Раф сказал, вы цените традиции. Сплинтер принял подарок, и уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Внимательность — редкое качество в наше время. Элиза, не страшно ли вам быть «подругой» того, кто живет в тени? Я почувствовала, как Раф напрягся рядом со мной, ожидая моего ответа. — Страх — естественная реакция организма на неизвестность, Мастер, но любопытство и привязанность сильнее. Сплинтер медленно кивнул, и этот жест был настолько преисполнен достоинства, что я окончательно почувствовала себя студенткой перед самым важным экзаменатором в жизни. Он не сводил с меня своих мудрых глаз, и в этой тишине я слышала, как бьется мое собственное сердце. — Любопытство ведет к знаниям, — произнес он, слегка ударив посохом о татами. Раф рядом со мной шумно выдохнул через нос, и я почувствовала, как он сжал кулаки, упираясь ими в свои колени. Было видно, что этот разговор дается ему не легче, чем мне. — Она понимает это, отец, — глухо вставил Рафаэль. — Я говорил ей. Мы не обычные парни из соседнего двора. — Я вижу, сын мой, — Сплинтер перевел взгляд на Рафа, и его тон стал мягче. — Но понимаешь ли ты, какой груз ответственности ты возложил на нее, впустив в наш дом? — старик снова повернулся ко мне. — Рафаэль всегда был самым неспокойным из моих сыновей. Его гнев велик, но его сердце еще больше. То, что он привел вас сюда, говорит мне о многом. Я почувствовала, как к горлу подступил комок. — Мастер, — я заговорила тише, стараясь подобрать слова. — Я каждый день вижу, как хрупка жизнь и, если жизнь привела меня к Рафу, значит, так и должно быть. Я не боюсь ответственности. В операционной у меня нет права на страх. Почему оно должно быть здесь? Сплинтер долго молчал, словно взвешивал мои слова на невидимых весах. Затем он медленно протянул руку и коснулся моей ладони. Его пальцы были сухими и теплыми, а прикосновение — удивительно легким. — Хороший ответ, доктор Элиза, — он впервые назвал меня так, и я почувствовала, что этот статус в его устах звучит как признание. — Твоя душа закалена трудом. Это то, что Рафаэль в тебе разглядел, даже если сам не может облечь это в слова. Он поднялся, опираясь на посох, и мы с Рафом последовали его примеру. — Идите. Братья наверняка уже извелись от любопытства. И... Элиза? Я замерла в дверях додзё. — Да, Мастер? — Чай будет очень кстати. Леонардо приготовит его для нас всех. Когда мы вышли за ширму, Раф наконец позволил себе расслабиться. Он вытер ладонью лоб и посмотрел на меня с каким-то странным выражением — смесью облегчения и восхищения. — Ну ты даешь, Док, — прошептал он, когда мы отошли на безопасное расстояние. — «Реакция организма на неизвестность»... Ты его просто очаровала. Я почувствовала, как напряжение последних часов наконец начинает отпускать, сменяясь приятной усталостью. — Он удивительный, Раф. Теперь я понимаю, в кого ты такой... дисциплинированный, когда хочешь. — Эй! — он шутливо толкнул меня плечом, и мы оба негромко рассмеялись, направляясь обратно в общую гостиную, где Майки уже вовсю гремел чашками. При нашем появлении разговоры стихли. Тут чувствовался домашний уют и теплый, расслабляющий воздух. — Слушай, — я тихо коснулась локтя Рафаэля, игнорируя то, как Майки забавно вытягивает шею, пытаясь подслушать. — Здесь очень... шумно. Мы могли бы поговорить минуту? Наедине. Раф замер, удивленно приподняв надбровные дуги. Он оглянулся на братьев, которые тут же сделали вид, что смертельно заняты своими делами. — Наедине? — громко переспросил Майки, в его глазах заплясали озорные искорки. — Майки, — предупреждающе прорычал Раф, но его щеки заметно потемнели. — Может, нам всем выйти? — невинным тоном предложил Донни, поправляя очки. — Я могу постоять на шухере! — вклинился Майки, уже строя рожицы за спиной Леонардо. Лео только покачал головой, пряча улыбку в банке с чаем. — Идите уже, — бросил он, кивнув в сторону одного из дальних тоннелей, который вел к тренировочной площадке. Раф, ворча что-то нечленораздельное про «невыносимых родственников», схватил меня за руку и буквально потащил прочь из гостиной. Вслед нам донесся приглушенный смех и театральный шепот Майки: — Главное, док, не делай ему больно, он у нас ранимый! Мы остановились в тихом техническом закутке, где единственным звуком было мерное капанье воды где-то в глубине стен. Здесь было прохладно, а от света старой лампы ложились длинные тени. Рафаэль отпустил мою руку и неловко привалился спиной к бетонной опоре, скрестив руки на груди. — Извини за них, — прохрипел он, не глядя на меня. — У них мозг атрофируется, когда в доме появляется кто-то нормальный. Я подошла ближе, чувствуя, как внутри всё еще дрожит та тонкая ниточка напряжения, что натянулась в додзё. — Раф, посмотри на меня, — попросила я. Он медленно повернул голову. В полумраке его глаза казались почти черными, и в них не было той привычной колючей защиты. — Спасибо, что привел меня сюда, — тихо сказала я. — Я знаю, чего тебе это стоило. И я знаю, что Сплинтер прав — это огромная ответственность. Но... я не жалею ни об одной минуте. Рафаэль долго молчал. Он протянул руку и осторожно, едва касаясь, убрал выбившуюся прядь моих волос за ухо. Его пальцы всё еще немного дрожали. — Ты сумасшедшая, Элиза, — прошептал он, и в его голосе было столько непривычной нежности, что у меня перехватило дыхание. — Самая сумасшедшая женщина из всех, кого я встречал и, кажется, старик прав. Ты — лучшее, что случилось в этом проклятом месте за очень долгое время. Он склонился чуть ниже, и я почувствовала его тепло. — Только пообещай мне одно, — добавил он, и его взгляд стал серьезным. — Если когда-нибудь тебе станет по-настоящему страшно, если ты поймешь, что не вывозишь всё это... просто скажи. Я найду способ всё исправить. Я накрыла его ладонь своей, прижимая её к своей щеке, точно так же, как тогда в моей гостиной. — Ты плохо меня знаешь, Рафаэль. В этот момент из-за поворота донесся нарочито громкий кашель Майки: — Эй, голубки! Чай остывает! Раф резко отстранился, вскидывая голову, и его глаза снова сверкнули тем самым привычным азартом. — Я его убью, — выдохнул он, но я видела, что он улыбается. — Клянусь, я его сегодня точно придушу. Он развернулся, чтобы опять пойти в гостиную к братьям, но я схватила его за руку. Резкий адреналин, уверенность и его нежные слова подтолкнули меня к этому действию. — Прежде чем уйти, наклонись, — сказала я тихо, чтобы не спугнуть нарастающую атмосферу. Он медленно наклонился, смотря мне прямо в глаза. Я быстро чмокнула его в щеку и отвернулась. Я готова была заорать от неловкости, возникшей между нами. — Что это было? — донесся сзади голос Рафаэля. Сейчас мне было наплевать, я хотела как-то показать свои чувства. Я чувствовала, как кровь прилила к лицу, а сердце готово было пробить ребра. Мой собственный поступок казался мне одновременно самым правильным и самым безумным в жизни. Я не оборачивалась, боясь увидеть его реакцию, и просто ускорила шаг в сторону гостиной, надеясь, что полумрак тоннеля скроет мой пылающий румянец. — Док! — его голос, низкий и всё еще немного ошарашенный, догнал меня у самого поворота. Я замерла, но так и не повернула головы. Тишина за спиной длилась бесконечно долго, пока я не услышала тяжелые, размеренные шаги. Рафаэль подошел вплотную. Я кожей чувствовала исходящий от него жар. Его огромная рука легла мне на плечо, заставляя остановиться. — Элиза, — произнес он, и на этот раз в его интонации не было ни капли издевки. Только какая-то странная, осевшая в легких тяжесть. — Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделала? Я наконец набралась смелости и посмотрела на него. Раф стоял замерев, его пальцы на моем плече чуть сжались. Он выглядел так, будто я только что применила против него какой-то запрещенный прием ниндзюцу, против которого у него не было защиты. — Ты просил не паясничать и не превращать всё в шутку, — прошептала я, чувствуя, как уверенность возвращается ко мне. — Я просто последовала твоему совету. Рафаэль хмыкнул, и этот звук был полон горького, но искреннего восхищения. Он медленно наклонился к самому моему уху, так что я почувствовала его горячее дыхание. — Смотри, Док, — его голос сорвался на едва слышимый шепот. — Я ведь предупреждал. Теперь я тебя точно не отпущу. Даже не надейся на «просто друзей». Он убрал руку с моего плеча и, обогнав меня, первым зашагал в гостиную, на ходу бросив через плечо: — И не вздумай рассказывать Майки. Иначе я его точно в космос отправлю. Когда мы вошли в зал, там уже воцарилась идиллия, подозрительно похожая на постановку. — О, вы вернулись! — Майки вскинул брови, переводя взгляд с моего красного лица на подозрительно притихшего Рафа. Лео протянул мне кружку. Пар над ней пах терпко и свежо. — Присаживайся, Элиза. Теперь ты официально гость нашего дома и, кажется... — он на мгновение пересекся взглядом с Рафом. — Не только гость. Вечер тек своим чередом. Мы сидели на ковре, пили чай, и я слушала, как Майки наперебой с Донни рассказывают нелепые истории о том, как Раф в детстве боялся пауков. Рафаэль ворчал, огрызался, но я видела, как он то и дело бросает на меня короткие, почти невидимые для других взгляды. В какой-то момент, когда Майки увлекся описанием их очередной стычки с Пурпурными Драконами, Раф незаметно для всех положил свою огромную ладонь на пол рядом с моей рукой. Его мизинец коснулся моей кожи — едва ощутимое, но невероятно надежное касание.