Ночной пациент

I want your ugly, I want your disease

I want your everything as long as it's free

I want your love, love, love, love, I want your love

I want your revenge, you and me could write a bad romance

I want your horror, I want your design

'Cause you're a criminal as long as you're mine

I want your love

(Lady Gaga — Bad Romance)

***

Пальцы листали вверх, пытаясь найти хоть одну общую фотографию. Мельком светились общие фотографии с семьёй, старыми друзьями и всякие мелочи, но среди всего не было самого важного. Я чуть нахмурилась и повернула голову в сторону Рафаэля. Он сидел на диване, закрыв глаза, расслабленно раскинув руки в обе стороны. Быть его девушкой — это уже привыкнуть к тому, что твой диван, который раньше казался огромным, внезапно становится тесным, когда на него садится полутонный мутант, и к тому, что в твоей квартире всегда на одно открытое окно больше, чем ты планировала. Я долго смотрела на него, думая: потревожить либо сфоткать нас втихаря? Я замялась: если сфоткаю, останется воспоминание о нас. Да, определенно надо бы тихо щелкнуть, а то вряд ли он согласится. Больно уж резко реагирует на такие вещи. Я быстро настроила камеру телефона, опять обернулась, убедившись, что его глаза закрыты, сделала смешное выражение лица и нажала на кнопку. Громкий щелчок раздался на всю комнату. Запаниковав, я кинула телефон на подушку и изобразила невинный испуг. Якобы сама не поняла, что происходит. — Док, что ты делаешь? — раздался раздраженный голос Рафа. — А ну-ка покажи. Я медленно, очень медленно повернулась, пытаясь сохранять спокойствие. — Я упала, — демонстративно показала на колено. — Айщ, как же болит. Рафаэль усмехнулся и кивнул. — Иди сюда, посмотрю, — он позвал, похлопывая на место рядом с ним. — Сильно болит? — Не сказала бы, — сказала я, приближаясь к нему. — Ушиб, пустяки. Раф прищурился, и в уголках его глаз промелькнули лукавые искорки. Он явно не поверил ни единому моему слову, но решил подыграть. Его огромная, горячая ладонь осторожно легла на мое колено, едва касаясь кожи. — Ушиб, значит? — протянул он. — А телефон на подушку от боли полетел? Или он тоже ушибся? Я закусила губу, стараясь не рассмеяться. — Он... выскользнул, — пробормотала я, чувствуя, как краснеют кончики ушей. Раф хмыкнул и, внезапно подавшись вперед, перехватил мой телефон с подушки быстрее, чем я успела вскрикнуть. — Эй! Это частная собственность! — я попыталась выхватить мобильный, но он просто поднял руку выше, и при его росте это стало непреодолимым препятствием. — Посмотрим, что тут у нас... — пророкотал он, вглядываясь в дисплей. Наступила тишина. Я замерла, ожидая ворчания или того, что он потребует удалить снимок. На фото я скорчила забавную рожицу, стоя впереди него, а он — огромный, сонный, лежал на диване и, непривычно мирный, выглядел на фоне лунного света почти мистически. Рафаэль долго молчал. Его взгляд смягчился, а складка между бровей разгладилась. Он медленно опустил руку и протянул телефон мне. — Оставь, — буркнул он, отворачиваясь, чтобы скрыть легкое смущение. Я хихикнула и прижалась к его боку, чувствуя, как уходит остаток напряжения. — Договорились, Раф. Он приобнял за талию, притягивая к себе ближе. — Но при одном условии, — сказал он игриво, зарываясь глубже в мои волосы. — И в каком же? — Хм, надо бы подумать. Любое действие, которое я прикажу сделать. — Неужели сам Рафаэль прикажет мне? А если я не подчинюсь — накажет? — я намеренно, дразня его, чуть толкнула его рукой. — Ну, если ты только захочешь, малышка, — он подмигнул мне. — Фууу, Раф, — он, не дав мне договорить, схватил за лодыжку и начал неистово щекотать. Я пыталась вытянуть ногу, но его хватка была настолько сильной, что, кроме как биться туда-сюда, смеясь, я ничего не смогла предпринять. — Сдавайся, Док. — рычал он, продолжая перебирать пальцами по моим ребрам и стопам. Его смех, низкий и хриплый, смешивался с моим визгом. — Кто тут у нас такой смелый? Кто тут подглядывает через камеру? Я извивалась на диване, задыхаясь от смеха, пытаясь отпихнуть его огромные ладони, но это было всё равно что пытаться сдвинуть бетонную стену. Слезы выступили на глазах, а живот уже начал болеть от непрекращающегося хохота. — Всё, всё. Сдаюсь, — прокричала я сквозь смех, едва выговаривая слова. — Раф, пожалуйста! Я... я выполню условие! Он тут же остановился, но руку с моей лодыжки не убрал, просто ослабил хватку, продолжая победно ухмыляться. Его глаза в лунном свете теперь горели не опасным огнем, а чистым, детским азартом. — Вот так-то лучше, — он придвинулся ближе, так что его массивная фигура почти полностью закрыла меня от света из окна. — Поймана с поличным и признала вину. Я тяжело дышала, пытаясь привести пульс в норму, и пригладила растрепанные волосы. — И какие же будет твой первой «приказ»? — спросила я, всё еще немного подрагивая от пережитого приступа смеха. — Только учти, я не буду готовить. Слишком поздно для готовки. Раф на мгновение задумался, глядя на меня. Весь его напускной пафос медленно испарился. Он протянул руку и аккуратно поправил мои очки, которые во время нашей борьбы съехали куда-то на висок. Его палец задержался на моей щеке, едва касаясь кожи. — Мое условие, — он сделал паузу. — Поцелуй в щеку? — его голос потерял всю свою насмешливость, став непривычно тихим. В комнате снова воцарилась звенящая тишина, которую прерывало только мое прерывистое дыхание после щекотки. Раф смотрел на меня в упор. — Это... всё? — прошептала я, чувствуя, как пульс начинает стучать в кончиках пальцев. — Всего лишь в щеку? Раф неловко кашлянул и отвел взгляд, его свободная рука нервно забарабанила по колену. Весь его грозный вид рассыпался, обнажая обычного парня, который боится надавить слишком сильно. — Ну, я же не садист, док, — буркнул он, и я заметила, как он чуть подался назад, давая мне пространство. — Ты сама сказала, что тебе трудно. Я не собираюсь... ну, ты поняла. Так что? Сделка есть сделка. Признала вину — плати штраф. Я смотрела на него, и внутри меня что-то медленно, но верно теплело. Привычной тошноты не было. Был только легкий трепет. Его бережное отношение к моим границам и готовность довольствоваться малым, лишь бы мне было комфортно — это лечило меня лучше любых таблеток и курсов. Я медленно, контролируя каждое свое движение, подалась вперед. Раф затаил дыхание. Я видела, как расширились его зрачки в лунном свете. Я осторожно коснулась ладонью его плеча — холодная кожа мутанта и жар моих пальцев. Мои губы едва ощутимо мазнули по его щеке, прямо под краем красной повязки. Это было короткое, почти невесомое прикосновение, но для нас обоих оно значило больше, чем какой-либо интим. Когда я отстранилась, Раф выглядел так, будто его шарахнуло током, но в хорошем смысле. Он несколько раз моргнул, пытаясь вернуть себе самообладание. — Штраф оплачен, офицер, — прошептала я, не сдерживая улыбки. Раф хмыкнул, возвращая себе привычную ухмылку, и притянул меня к себе, позволяя мне просто уткнуться носом в его бок. — Принято, — выдохнул он, и я почувствовала, как он легонько коснулся подбородком моей макушки. — А теперь поспи. Уже поздно, и это уже не приказ, а... ну, ты поняла. Мне надо возвращаться. — Когда будешь уходить, закрой балкон. Он кивнул, и я закрыла глаза, чувствуя, как проваливаюсь в сон. В моем телефоне была секретная фотография, а рядом — мой личный монстр, который оказался самым человечным существом в этом городе.

***

Рафаэль ещё долго не двигался, прислушиваясь к её ровному дыханию. Когда он убедился, что она спит, он осторожно потянулся к телефону на краю подушки. Он аккуратно взял смартфон, стараясь не задеть Элизу, и на мгновение замер, когда она во сне чуть слышно вздохнула и теснее прижалась к его боку. Его пальцы бережно коснулись экрана телефона. Он открыл ту самую фотографию. В полумраке комнаты свет от дисплея выхватил его лицо: суровые черты смягчились, а в глазах читалось нечто такое, что он никогда не позволил бы себе показать братьям или учителю. На фото Элиза смешно морщила нос и выглядела такой счастливой. Раф хмыкнул, едва заметно качнув головой. «Как же я люблю тебя», — пронеслось в мыслях. Он быстро набрал свой номер на её телефоне и переслал снимок себе. Тихий вибрационный отклик в его поясной сумке подтвердил доставку. Он заблокировал экран и положил телефон на место, прямо под её руку. Ещё пару минут он просто сидел, охраняя её сон. Ему действительно пора было уходить —Нью-Йорк никогда не спал, а патруль не ждал, — но уходить из этой теплой, пахнущей её парфюмом квартиры на холодную улицу было сложно. Раф медленно поднялся. Диван едва слышно скрипнул, освободившись от его веса. Он на мгновение задержался у балконной двери, проверяя, плотно ли закрыты шторы, чтобы утренний свет не разбудил её слишком рано. — Спи, — одними губами прошептал он. Рафаэль бесшумно вышел на балкон, аккуратно притворил дверь и задвинул щеколду снаружи через узкую щель, как она и просила. Секунда — и массивная тень скользнула вверх по пожарной лестнице, растворяясь в ночном небе.

***

Когда я проснулась, диван казался огромным. Только подушка рядом была ещё теплой, сохранив вмятину от его тяжелого плеча. В комнате царил серый предрассветный полумрак, а воздух был пропитан свежестью — Рафаэль ушел совсем недавно. Я потянулась, чувствуя приятную ломоту в теле после сна в не самой удобной позе, и в ту же секунду наткнулась рукой на что-то мягкое и плотное. Прямо на подушке лежала красная полоска ткани. — Раф... — прошептала я, поднося бандану к лицу. Она пахла им — терпким мускусом, старой кожей и сигаретами. Я провела пальцами по узлу, чувствуя, насколько грубой и прочной была эта ткань, видевшая сотни битв, но сейчас ставшая самым нежным приветом. Рядом с банданой лежал листок, вырванный из моего рецептурного блокнота. Почерк был размашистым, местами буквы почти прорывали бумагу от сильного нажима: «Док, ты так сопела. Бандану не теряй, это залог. Вернусь завтра за ней. Спи еще час, у тебя вид как у зомби. Р.» Я тихо рассмеялась, прижимая листок к губам. Вспомнив про вчерашнее, я поспешно схватила телефон. Сердце пропустило удар — а вдруг он удалил то фото, пока я спала? Пальцы быстро ввели пароль, открывая галерею. Снимок был на месте. Я зашла в настройки и, не раздумывая, установила это фото на заставку. Встав с дивана, я подошла к балкону. Дверь была плотно закрыта, щеколда задвинута — он выполнил мою просьбу с идеальной точностью. За стеклом просыпался Нью-Йорк, золотистые лучи солнца начали окрашивать крыши соседних домов. Обычно утро после таких эмоциональных качелей приносило опустошение, но не сегодня. Сегодня я чувствовала себя целой. Я накинула бандану на шею, завязав её свободным узлом, и отправилась на кухню ставить чайник и готовиться к работе. Впереди была тяжелая смена, десятки пациентов и бесконечный гул больничных коридоров, но теперь у меня был свой маленький секрет в кармане и красная лента, пахнущая так приятно, что пленила запахом. Быть девушкой Рафаэля — это знать, что даже когда он уходит, он не оставит тебя и обязательно вернется.