Вернуть вырванное сердце

Джисон влился в продюсерскую тусовку, как он сам её называл, случайно. Он сдружился с Чанбином, с которым ходил в один зал. Чанбин много помогал с техникой, а порой и составлял план тренировок для младшего. Денег на занятия с тренером у Хана не было, а привести себя в форму хотелось сильно. Личным тренером вызвался Чанбин. Он позже познакомил его с Феликсом, который в один из вечеров встречал старшего с тренировки. С Ли Джисон сдружился еще быстрее и вскоре они стали не разлей вода. На одной из ночёвок Джисон проговорился другу, что давно мечтает реализоваться в музыке. Показал готовые текста, похвастался умением играть на гитаре, которое, по скромному мнению Феликса, было почти профессиональным. Ли зажёгся идеей помочь другу и очень скоро, сговорившись с Чанбином, познакомил парня с Чаном, приведя на студию. Чан, вначале скептически настроенный на неожиданное пополнение, очень скоро с радостью принял Джисона. Парень делом доказал свои умения и таланты, и быстро обучился работе с аппаратурой. Джисону полюбилось время, проводимое на студии. Здесь он чувствовал себя дома. И младший иногда выбирался сюда ночью. От безделья, от бессонницы. Просто потому что мог. И сегодня была одна из тех редких ночей, когда на студии был только Джисон. В такие немногочисленные дни он был наиболее продуктивен. Порывы вдохновения, что несли парня в любое время дня и ночи сюда, за рабочее место, выдавливали из парня все идеи, которые он только хотел реализовать. И реализовывал. Позже, когда они сидели втроём, Джисон хвастался новыми демо, выслушивая недовольство Чана из-за переработок и похвалу Чанбина за отличные наработки. Прислушивался он в такие моменты только к Чанбину. Этой ночью ему не спалось. Что-то мрачное и тяжёлое легло на сердце, не давая сомкнуть глаз. И так уж совпало, что ехать до студии меньше десяти минут. Джисон битый час сидит и пытается выразить в музыке хоть каплю того, что испытывает. Текст перечёркивается снова и снова, звуки не ложатся друг на друга и не звучат так, как того хотелось бы. Откидываясь на спинку кресла, Джисон сильно зажмуривает глаза. Нога нервно трясётся, а пальцы отбивают по подлокотнику заевшую мелодию из рекламы. Чёрт бы побрал эти внезапные вылазки на студию. Беря себя в руки, парень возвращается к работе. Агрессивно перечёркивает все написанное, ругая себя за внезапную потерю то ли вдохновения, то ли мастерства. Сокрушаясь на бесполезную трату сил и времени, Джисон пересаживается на диван. Время 5:47, ехать домой бессмысленно, придется спать сидя на диване. Не жалуется. Это не первый и не последний раз. Ближе к девяти утра его будит хлопок входной двери. С трудом открывая глаза, Джисон поворачивает голову и видит Чана, вопросительно смотрящего на младшего. - Бессонница, - пожимает плечами Хан. Чан на это кивает, будто ответ его устроил. Джисон знает, что позже его поругают обязательно за очередную ночную поездку на студию. - Что-то написал? – рюкзак падает на диван, а старший устраивается в излюбленное кресло, поворачиваясь к другу. - Нет. В голове чёрт-те что. - Пожалуй, у всех нас, - Джисон кивает и занимает место рядом. Откладывает блокнот, мельком смотря на всё то, что не смог выразить. Он обязательно попробует снова. Позже, когда разберётся с тем, что происходит в голове. - Как там Минхо? Справляется? - Я бы хотел сказать да, но… Он пытается, правда. - Что у нас сегодня? Бин подойдёт? - Он сегодня с Феликсом. Поработаем с аранжировкой, надеюсь закончим сегодня. Работа идёт своим чередом, прерываясь изредка на кофе или короткие разговоры. Заканчивают только к восьми вечера. Может, закончили бы и раньше, если бы не внезапное отключение электроэнергии во всем здании, где они арендуют студию. Джисон, казалось, вывалил весь свой богатый запас ненормативной лексики, пока Чан зло стучал по столу пальцами. Чанбину останется только взглянуть на окончательный вариант и можно будет утверждать. На сегодня закончено. - Тебя подбросить? – Джисон скидывает вещи в сумку, беря заодно и блокнот. Он всё-таки хочет попытаться снова. - Да не, не надо. Заеду к Минхо, он писал недавно. - Понял. Передавай привет от меня. - Окей, - Джисон отсалютовал и скрылся за звуконепроницаемой входной дверью. Покрутившись на кресле в разные стороны, Чан наконец собирается уходить. На телефон приходит «Я у входа» от Минхо. Чан собирается чуть быстрее, закрывает дверь на замок и спешит к лифту. Уже на улице он видит Минхо и стоящего рядом Джисона. Младший, заметив Чана, кивает в его сторону и уходит, помахав Минхо на прощание. Ли жест зеркалит. - Не долго ждал? - Нет. А он изменился. Когда я его видел последний раз? Год назад? – Минхо поворачивает в сторону остановки, предлагая Чану съездить в кофейню перекусить. - Почти три, Минхо. Ты тогда только начал… Эм… - Чан тушуется. Он не знает, как Минхо отреагирует на упоминание Сынмина и их отношений. - Встречаться с Сынмином? Всё нормально, Чан, правда, - ложь. - В общем, он теперь часто ходит в качалку и сменил стиль. Говорит, что крутому продюсеру не подобает ходить в рваных джинсах и разрисованных футболках. - Поэтому он сегодня в рваных джинсах? – Минхо усмехается и Чан видит в этой усмешке отголоски прошлого Минхо. Улыбка невольно трогает губы. - Ты не понимаешь, это совсем другие джинсы. Дорога до кофейни выдалась долгой. Час пик и переполненные автобусы выжали все силы. Всё, чего сейчас хотел Минхо – выпить литр кофе. Чан желание друга разделял полностью. Двери распахнулись и в нос ударил запах свежей выпечки и ароматного напитка. За стойкой стояла Рюджин, которая радостно помахала Минхо. Парень настороженно осмотрелся, направляясь к стойке. - Привет, Хо. Сто лет тебя не видела, подумать только! - Ты здесь работаешь? – Минхо оглядывался, будто кого-то выискивал. Чан стоял чуть позади друга, наблюдая за сменой его настроения. - Да, ту закрыли. Её ж выкупил какой-то мужик, там теперь магазинчик. Ты разве не видел? - Нет… - Как ты? Слышала, ты расстался с Сынмином. Правильно сделал, давно было пора. - Рю, я… - Он был таким странным. Знаешь, когда я подменяла тебя на стажировке, он постоянно о тебе расспрашивал. И так странно улыбался… Как маньяк. Пытался узнать твой номер, но я не давала. Говорила, что ничего не знаю. Проболталась сначала, что ты любишь котов, но он так смотрел, что меня аж в пот бросило. Так смотрят, когда хотят выведать информацию о каком-то объекте или жертве. Видел же в том фильме, как маньяк смотрит на друга жертвы, пока тот рассказывает всё о нем? Вот такой взгляд. Жуть…, - Рюджин тараторила и тараторила, не замечая ни резко опустевший взгляд Минхо, ни знаки Чана, призывающие замолчать. Чан обеспокоенно смотрел на друга, готовый в любой момент действовать. Вдруг тот рванет из кофейни или ещё чего. - Извините, может мы всё же сделаем заказ? – вклинился в монолог Чан, вынуждая девушку переключиться. - Ах, да. Айс-американо, как обычно, Хо? - Черничный латте, а Чану айс-американо, да. - Латте? Ты ж не любишь латте, тем более чернику. - Мне нравится черника, - ответил Минхо, не поднимая на друга взгляд. «Тебе нравится Сынмин, а не черника». Рюджин осторожно наблюдала за происходящим и была готова в любой момент изменить заказ. Минхо, протягивающий карточку, дал понять, что никаких изменений не будет. Рюджин покосилась на Чана, но тот, обреченно покачав головой, пошёл занимать столик. Заказ оплачен. Чан знает, кто любит черничный латте. Знает, кого высматривал Минхо, как только увидел свою бывшую коллегу и напарницу. Возможно он думал, что Сынмин тоже перешёл в новую кофейню. Призрачная надежда и страх читались в глазах Минхо и видны были даже Рюджин. Минхо сам не знал, чего хотел больше: увидеть или не увидеть Сынмина. Уже сидя за столиком у окна, Ли смотрел на друга, не решаясь задать вопрос. Чан, чувствуя на себе пристальный взгляд, отвернулся от окна, приподнимая вопросительно бровь. - Ты выглядишь подавленным. Всё хорошо? – не то. И Минхо уверен, Чан понял. - Да так… Устал на работе. - Песня не хочет становится песней? – Минхо пытался острить, но пальцы, нервно теребящие край рубашки, его выдавали. - Смешно. Нет, сегодня выложили все силы на то, чтоб закончить аранжировку. А вдвоём это чуть сложнее. И дольше. - Чанбин был с Феликсом? Как они? - Хорошо… Хорошо. Ты же не это хотел спросить, верно? – Чан смотрит с некой отстраненностью и Минхо немного тушуется. Он не хочет утомлять и без того уставшего друга своими вопросами о Сынмине, не подозревая, что устал Чан именно из-за него. Груз вины и всё ещё хранимые фото сильно его утомляли. - Я… Чан, это правда так выглядело? Ну, то, что сказала Рю… - Да, Минхо, - парень опускает глаза в пол, прокручивая в голове отношения с Сынмином от и до, пытаясь найти то, о чём говорила девушка. Чан видит его метания, бегающие глаза, но молчит. Снова. Напитки ставятся на стол и Рюджин желает приятного вечера, предупреждая, что кофейня закрывается через полчаса. Чан благодарит девушку, придвигая к Минхо его заказ. Тот, будто очнувшийся ото сна, растерянно смотрит на Чана и кофе, но берет стакан и делает первый глоток. На языке остаётся неприятный приторный привкус и Минхо морщится, всматриваясь в кофе. Он часто пил черничный латте раньше, потому что Сынмин брал и на него тоже, не спрашивая, что будет старший. Минхо не нравился этот напиток. Слишком сладкий, а черничный сироп оставлял странное химозное послевкусие. Минхо вообще не понимал людей, которые добавляют фруктовые или ягодные сиропы. Вкус ненатуральный и портит кофе. Но Сынмину нравилось, а значит должно нравится и Минхо. Ещё один глоток и Ли снова морщится. Парень решает не мучить свой желудок и вкусовые рецепторы. Резко встаёт, берёт стакан и идёт к стойке. Чан не слышит, о чём говорят бывшие коллеги, но девушка забирает у Минхо стакан и принимается за приготовление другого напитка. Минхо тянет карту, но Рюджин весело отмахивается и очень скоро протягивает парню его заказ. Айс-американо. Первый глоток обдал горло знакомой, приятной горчинкой. И впервые за долгие месяцы Минхо почувствовал, что вкус во рту - его собственный. Родной. - Дерьмовый кофе? – Чан с улыбкой смотрит на друга, который с выражением чистого блаженства медленно пьёт свой кофе. Как раньше. Даже выражение лица то же. - Наверное, не только кофе. Кто вообще придумал ягодные сиропы? Ты пробовал? Минхо сокрушается на людей, которые однажды додумались до создания сиропов, а позже и до добавления их в кофе. Чан заливисто смеялся от негодования друга, а Минхо искренне недоумевал, как кто-то на полном серьёзе может любить эту сладкую катастрофу. Рюджин, облокотившись на стойку, смотрела на Минхо, которого помнила она и с которым работала. После каждого заказанного кофе с сиропом, будь то латте, раф или капучино, Минхо начинал гневную тираду о том, что кофе должен быть чистым, иначе это не кофе. И пусть время закрытия уже прошло, а последний автобус уехал, Рюджин не спешит прогонять парней. На благодарный взгляд Чана она отвечает понимающей улыбкой. Он смотрел на время последние минут двадцать, но для Минхо, который сильно ценит вкус настоящего кофе, времени сейчас не существует. Чан и Рюджин считают своим долгом продлить этот миг наслаждения. И, хоть и недолго, побыть рядом с тем, настоящим Минхо.