Вернуть вырванное сердце

Праздники должны приносить трепет и радостное предвкушение от предстоящего веселья. Близкие люди рядом, подарки и звонкий смех. Должны. Но не обязаны. Минхо забыл, что такое искреннее веселье. Неловкость сковывала, но он пытался бороться. Он должен постараться ради друга. День рождения бывает раз в году. Феликс стоит рядом с именинником, неустанно целуя и щебеча поздравления. А Чанбин оторваться не может от главного подарка жизни. Джисон поблизости болтает с Чаном, кивая на сладкую парочку, отчего старший смеется громче, чем шумная клубная музыка. Минхо старается улыбаться. Старается выглядеть весёлым. Он первым предлагает тост, протягивая стакан со слабоалкогольным коктейлем. Друзья быстро подхватывают и звон стекла переливается в смехе, откликаясь в сердце. Он должен радоваться. Стоя на танцполе, Минхо подпевает знакомым песням. Движения плавные, но зажатые. Атмосфера клубов ему давно знакома. Одни и те же песни, одни и те же движения. Сколько праздников они провели в неприметных клубах с кричащими названиями? Сколько неизвестного алкоголя было выпито, лишь бы кровь побежала по венам, разгоняя тело на танцполе? Не сосчитать. Все как раньше, но все же не так. Словно смотришь на всеобщее веселье через мутное стекло. Феликс и Чан видят старания Минхо, и каждый сильно это ценит. Они не вмешиваются, не утаскивают за собой в пучину танцев и алкоголя. Встречаясь взглядом, они лишь подбадривающе улыбаются и Минхо искренне благодарен за такой небольшой, но значимый жест. Алкоголь медленно расслабляет и затуманивает разум. Рядом находится Джисон, такой же не любитель шумного веселья, как и Ли сегодня. Минхо отходит к барной стойке за добавкой себе и друзьям, прося младшего помочь донести стаканы. Народу сегодня больше обычного и немалая часть столпилась у бара. Очередь кажется бесконечной. Дергая ногой в нетерпении, Минхо подумывает о том, что напитки им не сильно-то и нужны. По спине вдруг пробегают мерзкие, липкие мурашки. Минхо застывает, чувствуя на затылке тяжелый, пронизывающий взгляд. Судорожно озираясь по сторонам, пытается найти источник. Пусто. Вглядывается в толпу, выискивает, рассматривает лица. Ничего. Отвлекает Джисон, протягивая наполненные стаканы и кивает в сторону их столика. Отмахнувшись от своих ощущений, Минхо следует за другом. Всего лишь паранойя. От алкоголя такое бывает. Стакан за стаканом, песня за песней и Минхо снова выходит на танцпол. Пьяно хватаясь за Феликса, они весело дергаются невпопад. Ритм музыки обходит их стороной, но им кажется, что в такт они попадают. Чанбин звонко смеётся от подобия танца, подначиваемый Чаном. Джисон размеренно пританцовывает, не сводя глаз с Минхо и Феликса. Такими темпами кого-то придётся ловить. Младший Ли отходит и забирает Чанбина с собой. Ссылается на естественные позывы организма. Минхо кивает, продолжая танцевать. Толпа подхватывает, уносит вглубь. Затягивает, завлекая чистой энергией и раскрепощённостью. Свободные движения, голос подпевает не то песне, не то толпе. Минхо подстраивается под ритм толпы, чувствуя себя частью единого организма. Каждый танцует, как может. Как хочет. Но все едины. Вырывающаяся энергия отдает сухостью в горле. Ли пробивается сквозь толпу, к столику. Один взгляд в сторону и земля уходит из-под ног. Сковывающий страх охватывает каждую клеточку, лишая сил. Минхо замирает, парализованный ужасом. Все раны, до этого закрытые, разрываются. Сынмин. Как и всегда одет с иголочки. Облокотившись на стену, мило беседует с каким-то парнем. Не с тем, что приходил в квартиру. Ким встречается взглядом с Минхо. Смотрит с интересом, оценивающе. Так смотрят ученые, которые наблюдали за экспериментом долгое время. Изучающе. Сравнивают, что есть сейчас с тем, что было. Дыхание останавливается. Внутри все сжимается в ледяной ком. Он поднимается к горлу, застревая. Шум клуба вдруг оборачивается монотонным гулом в ушах. Хочется двинуться с места, но конечности онемели, приковывая к полу. Сынмин усмехается, наклоняя голову набок. Чистое удовольствие от вида Минхо читается в глазах. И старшему дико от того, насколько он всё же слаб перед этим парнем. Сынмин отталкивается от стены, намереваясь подойти. Леденящий ужас застывает в широко распахнутых глазах. Бежать некуда. Да и не получится. Сынмин крепкой хваткой держит на месте. Минхо чувствует мягкое прикосновение чухой ладони к локтю. Джисон становится перед лицом, загораживая человека, которого Минхо считал призраком прошлого. Невидимого. Неосязаемого. Джисон смотрит открыто, уверенно. В глаза. В самую душу. Минхо крупно трясёт и он стеклянными глазами смотрит на младшего. Ладонь, покоящаяся на руке, перемещается на затылок. Джисон слабо надавливает, придвигая чуть ближе. — Не смотри, — Минхо слышит голос младшего как из-под толщи воды. Лихорадочно бегает по лицу Джисона, обессиленно роняя голову на плечо Хана. Его мягко прижимают к себе. — Дыши, Минхо. Вдох. Выдох. Повторяй за мной. Минхо старается. Сильно жмурится, поднимая глаза в надежде никого не увидеть. Но Сынмин стоит там же, где остановился. Едва заметная высокомерная ухмылка трогает его губы. Она так и кричит «Посмотри, кто ты без меня». Дыхание сбивается, волна панического страха накатывает, пробирая до костей. Джисон поворачивается и встречается взглядом с Сынмином. Холодная непоколебимость и твердость сталкиваются с надменностью и чувством собственного превосходства. Минхо ощущает это физически. Никогда ещё за несколько месяцев их дружбы ему не доводилось видеть такого Джисона. Когда Сынмин со смешком двигается в их сторону, Хан чувствует окаменелое тело под ладонью. Он не сводит глаз с Сынмина, держа с ним зрительный контакт до последнего. Пока тот не переводит взгляд на Минхо. — Минхо. Какой сюрприз. Как поживаешь, милый? — Сынмин приветливо улыбается, протягивая ладонь. Ли уставился на неё, замирая. — Поздороваешься? Сынмин выжидает. Гадко улыбается, предвкушая веселье. Над уход раздается голос Джисона, опаляя горячим дыханием. — Ты хочешь с ним говорить? — Минхо не отвечает. Он слабо тянет за подол джисоновой рубашки, опустив глаза в пол. Джисону большего и не надо. — Ты сказал достаточно. Сделал ещё больше. Хан упирается взглядом в Сынмина. Скользкий холодок проходит по спине Кима и он без слов отступает, испепеляюще уставившись на парня. Джисон взгляд игнорирует, будто здесь никого нет. Приобняв Минхо за плечи, он тянет его на выход. У столика столпились друзья и Чан, поняв всё без слов, кивает Джисону с негласным «Спасибо». Джисон кивает в ответ. Прохладный ночной воздух обжигает. Щёки неприятно зудят, как от подступающей истерики. Минхо смотрит вниз пустыми глазами, борясь с накатившей безысходностью. Ему стыдно перед Джисоном за свою слабость. Ему плохо от мысли, что Сынмин до сих пор имеет сильное влияние на его состояние. — Прости за это… Я думал… Что справляюсь… Так слаб, — Минхо выдавливает слова, сбиваясь. Он словно не здесь. Стоит, отрешённый от мира, возложив на плечи тяжкий груз. — Тебе не за что извиняться. Ты не должен был «справляться». Твоя боль имеет право на существование, понимаешь? — Джисон мягко касается щеки, прижимаясь к чужому лбу. Аккуратно, будто спрашивая разрешения на вторжение. Минхо разрешает, прикрывая глаза. — Ты сильный, Минхо. Ты не бросился к нему. Смог уйти. Это важнее, слышишь? — Ты помог… Как ты так быстро пришёл? — Стоял неподалёку. Присматривал, — Минхо тяжело выдыхает, сбрасывая с себя ношу, для него непосильную. Он негласно позволяет Джисону помочь её разделить. Позволяет быть. — Спасибо, Джисон, — младший улыбается, ведя Минхо к машине. С него хватит потрясений. Горящие огни города смешиваются, рябят перед глазами. Окно со стороны Ли открыто. Ветер путает волосы, разнося их в разные стороны. Минхо тянется лицом ближе. Вдыхает пропитанный бензином воздух и жмурит глаза. Крохотные слезинки собираются в уголках и смахиваются скоростью. Джисон ускоряется. Полупустые улицу несут на автостраду. Адреналин зашкаливает, освобождая от забот, наполняя тело эйфорией. Ли вытягивает руку в окно, пальцами рассекая воздушный поток. Мягкий смех звучит в салоне авто и Джисон слабо улыбается. Он счастлив, что Минхо расслаблен. Искра в глазах старшего зажигает искру в Джисоне. Ему приятно это чувство. Это тёплое, объёмное ощущение покалывает в кончиках пальцев, что сжимают руль покрепче, прибавляя больше скорости. За окном пролетают ночные пейзажи, отпечатываясь на сетчатке. Минхо откидывает голову, силясь успеть за стремительно уходящими картинками. Не выходит. Прикрывает глаза, умиротворенно улыбаясь. Машина несётся вдаль, минуя черту города. Минхо не знает, куда они едут. Он и не спрашивал. Куда бы не отвез его Джисон, это будет лучше душного клуба или пустой квартиры. Куда угодно. Лишь бы не быть сейчас одному. Сбрасывая скорость, Джисон вскоре останавливается посреди дороги. Минхо открывает глаза, осматриваясь. Хан выходит из машины и парню ничего не остается, кроме как последовать за ним. Первое, что замечает Минхо — фонтан. Огромный мостовой фонтан, бьющий с обеих сторон. Он медленно моргает, переводя взгляд с реки на фонтан. Установленная подсветка заставляет воду сиять и Минхо замирает, завороженный красотой этого места. — Снова мост? — усмехается Минхо, хоть и не хотел язвить. Он тушуется под пристальным взглядом младшего, стыдясь своего выпада. — На этот раз, — Джисон отходит дальше, раскидывая руки в стороны. — Река Хан. Со своим знаменитым фонтаном. Считай это знакомством с родней. — Как скажешь, — Ли смеётся, покачивая головой. Почему он вдруг решил, что Джисон его осудит или пристыдит? За все время их дружбы Минхо не припомнил бы ни одного такого случая. Джисон источал надёжность и безопасность. Дарил уверенность, что все чувства и эмоции Минхо нормальны. Их не нужно прятать. Им нужно дать волю. Прожить, выплакать, выговорить. Освободиться от них, не запирая под тысячи замков. Минхо был спокоен. И немного счастлив. Оно шаткое, еще неокрепшее. Только-только ставшее на ноги. Но оно живое. Дышит, растёт. Минхо хочется его согреть. Прижать к себе, дать окрепнуть. И он бы позволил Джисону взрастить это счастье. Лелеять его, приумножить. Он бы хотел ответить Хану на всю его заботу, за всё проявленное терпение. Но Хан не примет это. Он вернёт все обратно, увеличенное стократ, не ожидая ничего взамен. Просто потому, что может. Просто потому, что хочет. И потому, что Минхо доверился. И это доверие для Джисона ценнее, чем всё, что может дать Минхо. Минхо чувствует это. Ощущает это в каждом уверенном движении, в каждом слове, произнесённом твёрдо, без запинки. В каждом прямом взгляде. Открытом, ничего не скрывающем. В каждой улыбке, обращённой к Минхо. Он уверен в Хане, как тот уверен в Минхо и эта вера дарит надежду. За неё можно ухватиться, она осязаема. Она не пахнет ложью, на отдает горечью предательства. Она тает на языке ягодным сорбетом, обволакивая. Джисон стоит рядом, не вторгаясь в пространство и давая время. Он просто есть. Ненавязчиво, но так ощутимо. Смотрит проницательно. Не нужны громкие речи, не нужно что-то доказывать. С ним можно молчать и быть услышанным. И Минхо обещает себе, что однажды покажет Джисону, что всё было не зря. Откроется по-настоящему, распахнёт душу и сердце. Когда-нибудь, когда будет готов. И когда затянутся раны. А пока он аккуратно подходит к Джисону, осторожно обнимая. Голова устраивается на плече Хана и Минхо чувствует широкие ладони, поглаживающие спину. Большего и не нужно. На большее он пока не способен.