Мистика в Зоне

В следующий раз они встретились, когда Фауст молился около установки Монолита — той самой, что они с Фомой когда-то собрали в Убежище. Она стояла здесь, как памятник о прошлой жизни, где каждый из братьев нёс в себе часть чего-то большего. После молитвы Контролёр остался смотреть на неё — дольше, чем стоило, — словно и не был слепым. Идол же молчал в ответ, отражая только его собственное одиночество.  Вдруг он почувствовал нечто знакомое, где-то за спиной: едва уловимые колебания — мавка снова играла сигналами, дразнила, подзывала. Проповедник сделал вид, что не замечает, но спустя несколько минут всё-таки сдался и развернулся.  И она возникла пред ним. Просто — из воздуха. Так же внезапно, как исчезла в прошлый раз. — Симпатично… это твой Монолит? — сказала девушка, потянувшись ладонью к его щеке, покрытой лёгкой щетиной. Но Фауст перехватил руку, чуть сжал пальцы — не грубо, но жёстко. И убрал её в сторону. — Не играй со мной. — С тобой неинтересно играть, — оскалилась мавка. — Не то что с твоими братьями. Она прошла мимо него, почти скользнув плечом, и подошла ближе к антенне. Как и любой полденец, Фауст стоял за братьев горой. Поэтому, когда она бросила эту фразу, будто невзначай, — он не смог промолчать. Даже если знал: это просто манипуляции. — С кем ты… играла? — с показной невозмутимостью спросил он и прикрыл незрячие глаза, стараясь уловить в потоке — соврёт ему мавка или нет. Девушка не спешила с ответом. Она скользила по комнате, то оказываясь рядом с Проповедником и касаясь его тела холодной, почти прозрачной ладонью, то в следующий миг уже стояла в противоположном конце комнаты, задувая свечи, что освещали помещение. От её движений веяло чем-то древним и тревожным. Обычный человек уже бы испугался — а может, и умер бы в объятиях красивой, юной русалки. Но не Фауст. Мавка остановилась перед ним, склонив голову набок, будто рассматривала не человека, а редкий, непонятный артефакт. — С Фомой, — усмехнулась она, замечая, как напряглась его челюсть. Слепой взгляд скользил по ней сверху вниз, тая в себе что-то болезненное и непостижимое. — Ты зря тратишь силы, — ответил он тихо. — Меня не так просто обмануть. — Это точно: лживого Проповедника очень сложно обмануть. Только вот я говорю правду, — с вызовом сказала она, прыгнув на какую-то технику и удобно устроившись на ней. — Фома жив и находится в Убежище, я его чувствую, — парировал Фауст. — Вот как, — прошептала она, слегка удивлено. — Значит, ты не только меня… чувствуешь…  — Я вижу всех и всё, — сказал он ровно, без тени сомнения. Мавка громко рассмеялась, почти дразня его смехом. — Иронично… — произнесла она, прищурившись. — Да, ты и вправду интересный. И кто тебе дал такие способности? Твой божок? — кивнула за его спину, в сторону установки девушка. Фауст оставался, как всегда, внешне невозмутимым, но этот еретический трёп уже начинал его раздражать. Он увидел в мавке черты Бродяги.  — Нет. Не Монолит, — отрезал он. — Я встречала контролёров, — сказала она, усмехаясь. — Мерзкие уродцы, и они меня не замечали, пока я им голову не сворачивала. А ты… ты похож на них, но другой, хочу тебя… разгадать.  — Монолит показал мне Зону такой, какая она есть на самом деле. Ты тоже её часть, и поэтому я вижу тебя насквозь. Жалкий, злой дух, что не может упокоиться. Думаешь, мне есть до тебя дело? — настал черёд Проповедника задеть её за живое, если, конечно, оно в ней ещё осталось. — Зона… Монолит… Кто там ещё у вас в почёте? — сказала она с наигранной обидой в голосе. — Всё это глупости. Вам, сталкерам, голову морочат, а вы и рады. Я была здесь до всего и буду после. Так что, Фауст… ещё увидимся.  На прощание мавка, быстро спрыгнув с импровизированного стула, поцеловала Проповедника, прикусив тому губу, так, что он почувствовал металлический привкус во рту. — Фауст, ты чего здесь в темноте стоишь? — послышался голос Бродяги с другой стороны решетки. — Погоди, сейчас. Оказалось, она потушила все свечи в комнате во время их беседы. Бродяга, вооружившись фонариком и открывая дверь, подошёл к Фаусту. — Просто хотел побыть один, — ответил Проповедник, кладя руку на плечо брата. — Проведи меня к Тихому, пожалуйста. — Хорошо, что хочешь купить? — улыбнулся Бродяга, и они медленно пошли к выходу. — Не купить… узнать, сможет ли он достать церковные свечи… — Хм, не помню о таких ничего. Зачем они тебе? — Поставлю в Старой Церкви… За упокой…