Ca(th)arsis

      Чонгук не отключил звонок. Бросить трубку казалось кощунственным по отношению к ним обоим. Казалось чем-то грубым и отвратительным. Он лежал в постели, проматывая созданный дизайн на предмет ошибок. Идеально. Параметры сходятся, интерьер подходит под заданное расположение розеток, проводов, несущих стен и размер помещения.       Иронично, сначала он рисовал георгины, шепча Тэхёну свою нежную грусть, а после под тихое сопение и шорох простыней дорабатывал проект по интерьеру для небольшого флористического ларька. Почему-то на мгновение представил там Кима с букетом красных георгинов, хотя он же вроде учится на маркетинге…       Плевать, где он учится. Чонгук вчера позволил себе слишком много, чересчур, запредельно. Не сдержал свои чувства. Эти идиотские чувства, это проклятое учащённое сердцебиение, которое у него вызывали две вещи — Тэхён и панические атаки. Разве любовь не должна успокаивать?       Чонгук был спокоен. Спокоен, пока Ким был рядом вчера. Спокоен, когда изливал ему чувства на георгинах. Спокоен, когда посвятил в свой недуг. Как только мягкий голос стих, это умиротворение абсолютно испарилось.       «Если бы я поцеловал тебя…» — проносится в его сознании голос Тэхёна.       Какого чёрта Ким спрашивал это? Какого чёрта Чонгук стерпел эту игру и не ушёл. Должен был уйти после такого откровенного и провокационного вопроса, но не ушёл. Ему неспокойно, ему странно, ему горько. На кончике языка стоит неприятный свинцовый осадок, а глотать до ужасного тяжело.       «Не уйду, не уйду», — Тэхён словно молитву вчера читал. Вчера это грело душу. Сегодня холодом обдавало разум.       — Лжец… — шепчет Чон, зарываясь носом в тёплый живот Ккёми, мирно сопящей на подушке.       Как можно пообещать такое? Невозможно живому существу клясться в своей вечности. Захочет Ким в будущем этого или нет, он всё равно уйдёт из этого мира. Уйдёт, потому что оборвётся его жизнь. Чонгук по себе знал, что жизнь может оборваться и в юности, и в старости, а может, даже не успев начаться…       Чонгук злится, рычит в пустоту вымученно, сжимая шёрстку кошки и мягкую подушку, на которой она устроилась. Минувшей ночью было так легко, так освобождающе, так тихо и чисто. Он позволил себе раствориться на какие-то пару часов и теперь ощущал это сполна. Тэхён не может пообещать ему не умирать.       Эта клятва, сама себе противоречащая, звучала как сюрреалистичный набор звуков, случайно слившихся в единое словосочетание. Ким наверняка обещал не бросать его и не прерывать отношения по пустякам, но не подозревал, не думал о том, что для Чонгука уход — смерть. Смерть ушедшего и смерть его самого. Чонгук такое не переживёт, не сможет. Не второй раз.       Чонгук не разговаривал с Чимином месяц после того дня. Как сомнамбула ходил рядом, слушал, кивал, мычал, но не открывал рот, лишь изредка мог извергнуть из пересохших склеившихся губ какую-нибудь тусклую фразу. Чонгук был рядом своим телом и душой, боясь пошевелиться и понять, что его Чимин — мираж.       Если он влюбится в Тэхёна, страх Чона сожрёт обоих. Безжалостно и дико поглотит, уничтожая их в ужасе, будет синим пламенем лизать пятки. Чонгук знает, что это такое. Знает физически, знает морально.

Пять лет назад.

      Чонгук в абсолютно ватном состоянии переступает порог квартиры. Вернувшись несколько дней назад из больничной палаты, он более не мог там находиться. Щёлкает замком ванной комнаты, туалета, отпирая все двери, разливая по полу, шторам, покрывалам, одежде, игрушкам жидкость с радужным отливом. Так невинно, так нелепо — совсем безобидная канистра с разноцветной жидкостью, будто детские пузыри.       Полыхает вся квартира. Чонгук стоит в эпицентре ужаса, его щиколотки, икры, колени, обтянутые тонкими спортивными штанами, царапает огонь. Спичка выброшена прямо на пол. Чонгук не плачет. Чувствует тепло на лице, будто наконец вышел на солнце после морозной вьюги.       «Так вот какое её прощение», — проносится в мыслях.       В голове — вакуум. Ни страха, ни гнева, ни даже облегчения.       Пламя ползёт по стенам медленно, охватывает обои, пожирает их совместное фото в рамке на полке, расправляется с её нежной улыбкой, выжигает глаза. Это не разрушение, это их последний диалог. Она улыбается ему последний раз жутким пеплом с того света.       — Я иду.       Кому он это говорит? Себе или ей?       Ему кажется, будто она обнимает его — не призрачно, а физически. Пахнет её духами, её волосами, её нежностью, а не дымом. Он видит её лицо, лёгкие дерёт лезвием от дыма, а сам улыбается ей, как идиот, нежно так, ласково. Он падает на колени, умирая не от огня, а от этой прекрасной картины: смеющиеся губы, нежные морщинки у глаз.       Он сквозь вакуум слышит толчок. Удар в дверь.       Чимин не кричит, он заходит уставшим человеком, не героем. Человеком, у которого крадут последнее, что он имеет. Он не тушит пламя, хватает Чонгука за руку до хруста костей и волочет на лестничную площадку, падая на колени и задыхаясь от дыма.       — Ты не имеешь права, — последнее, что слышит Чонгук, глядя на обожжённые руки друга.       Чимин сжёг запястья и ладони, спасая его, словно чтобы напомнить: нас двое, если один уйдёт — второй обречён на вечный ад в одиночестве.       Чонгук оборачивается на полыхающую квартиру, смотрит в истощённые горем чёрные глаза друга и рухает заживо, теряясь в уголках своего сознания.

Настоящее время.

      Чонгук закашливается, лёгкие режет, а тело горит. Он хватается за подушку, задыхаясь и метаясь в агонии. Пепел жжёт глаза, он часто моргает, стирая солёные дорожки с щёк.       — Не вижу… дышать не могу, — хрипит, быстро моргая, чтобы взгляд стал ясным, чтобы пожар прекратился.       — Север? — хрипло и неуверенно доносится в динамике.       Тэхён. Точно, он ведь не сбросил звонок. Наверняка он проснулся от этих нечеловеческих хрипов и вздохов.       Чонгук старается восстановить дыхание, садится на постели, трёт костяшками глаза — вот-вот глазные яблоки вывалятся — и дрожит. Дрожит, как осиновый лист или испуганный кролик. Он сжимается в ком на постели, сбито дыша и обвивая колени руками, раскачивается слабо. Чонгук старается стереть из головы навязчивые образы и вернуться в реальность, раздирая ногтями порезы.       — Се-е-ве-ер, — зовёт негромко, спросонья не понимая, что происходит, — тебе нехорошо? Что случилось? — он вслушивается в динамик, потягиваясь и вникая в происходящее: сбитое дыхание, хрипотца, шорох, скрежет ногтей по коже. — Погоди… я, чёрт, Север. Как ты? Я здесь, Север… ты здесь, ты не там, — он не знает, где это «там», но знает, что оно существует.       — Мне нужно уйти, — в трубке слышатся гудки.       Тэхён закрывает глаза и выдыхает тяжело. Вчерашнее теперь действительно кажется дурной реальностью, он не обижается, наоборот, переживает за Севера, аж кончики пальцев дрожат. Тэхён нервно собирается в университет, стараясь выпустить эмоции и собственный страх.       Ехать к Северу? Сумасшествие. Он не знает адрес, ему вряд ли бы его сказали. Север недвусмысленно намекнул, что трогать его сейчас не стоит. Тэхён не до конца понимает природу его панических атак, но внутренний голос твердит прислушаться к мужчине. Он слушается.       Чонгук в это время хватается за последние якоря в реальности, чтобы не утонуть в воспоминаниях, чтобы не задохнуться в страхе и тревожности потери. Ночью Ким был бархатистым георгином в темноте ночи, сегодня был ярким, полыхающим цветком с острыми шипами.       Ночью Тэхён чудным образом его успокаивал, словно магической пыльцой кутал. Сейчас же в ушах стоит предательское: «Если бы я поцеловал тебя прямо сейчас, ты бы оттолкнул меня?» Наглый, лисий и игривый тон режет барабанные перепонки, словно они вот-вот взорвутся. Чонгук зажимает уши и воет от боли, пока череп трескается паутинкой расколов. Тэхён перед ним, снова смеётся и издевается, унижает.       Экран телефона загорается, Чонгук постепенно возвращается в реальность, быстро нажимая на уведомление и читая сообщение. от кого: @kim.tae эй, север, я здесь. если что-то понадобится, даже помолчать в трубку — звони. ты хочешь побыть один, я понимаю, я не буду докучать. иногда наши страхи, наша темнота… они слишком громкие, я не буду пытаться это перекричать, я просто могу побыть где-то рядом, не нарушая границ. я слышал, это помогает, назови пять вещей вокруг себя…       Тэхён не психолог. Тэхён чувствует его своим сердцем. Это не просто плохое настроение — это что-то глубинное и острое. Это похоже на паническую атаку или флэшбек, ему наверняка следует почитать об этом, чтобы быть осведомлённым о Севере.       Он не собирается быть спасательным кругом, не собирается лечить, он хочет просто быть. Знает, что Север наверняка в чём-то ломает и меняет себя, общаясь с Тэхёном, вот и он хочет тоже сделать небольшой шаг навстречу. Сросшуюся неправильно кость уже не излечишь, только если ломать заново, но ломать должен врач, а не бездумный дурак, решивший помочь.       Ким не знает имени этого человека, не знает его прошлого, не знает диагноза, но знает другое — любит, кажется, любит… Любит рослого мужчину, рисующего георгины, гуляющего с кошкой по ночам, смотрящего на луну и рассуждающего о жизни очень редко, но с болезненной правдивостью и чёткостью.       Любит. Осознаёт не в романтический пик, а в момент наивысшей болезненности. В момент, когда осознаёт, что будет рядом. Не физически, а пониманием.       Он спешно собирается в университет, смотря на часы — первая пара через два часа. Успевает вроде, но сердце рвётся к Северу, рвётся обнять и приласкать мужчину, поцеловать и утешить, лишь бы не боялся. Лишь бы не тонул в своих страхах и прошлом.       Что таит прошлое Севера? Что сделало его не кем-то с именем, а просто им? Просто безликим Севером. Мужчиной, как установилось в голове Тэхёна. Да, Ким был на два года старше, да ему было двадцать два года. Он даже себя не считал мужчиной, максимум — юношей, парнем. Назвать таковым Севера язык не поворачивался. Его глаза были слишком взрослыми, понимающими, глубокими и тяжёлыми.       Ким хватает сумку и выбегает из квартиры, по дороге застёгивая верхние пуговицы рубашки. Сегодня он слишком помятый, слишком всклокоченный и взбудораженный. Обычно выглядит идеально, но сейчас Тэхёну совершенно не до идеальности.       Сейчас у Тэхёна возлюбленный, задыхающийся в собственной агонии, и важная пара, на которой будет консультация к первому экзамену, завалить который ему никак нельзя — мама обещала прилететь из Америки, если Ким закроет сессию без троек. Тэхён скучал по ней, ужасно скучал, поэтому дал себе слово, что сдаст и, наконец, увидит её.       Сейчас же он с разбега запрыгивает в автобус, кашляя, ведь лёгкие ужасно дерёт. Он прикладывает карту, оплачивая проезд. Никогда не понимал, для чего, ведь он студент, его проезд льготный, но на контролёров натыкаться не хотелось. Тэхён втыкает наушники и позволяет себе компенсировать хотя бы сорок минут сна, пока в ушах льётся негромкая мелодия.

𞥊 ✦

      — С ума сошёл? Ещё минута и сонсэнним убил бы тебя, — ворчит в ухо шёпотом Джин.       — Сокджин, если у Вас есть нечто интереснее моего экзамена, вы можете выйти и обсудить это вне аудитории, — седой мужчина хмурится.       — Извините, я весь внимание, уточнял у Тэхёна материалы лекций, — театрально вешает голову вниз, притворяясь виноватым.       — Ким и так опоздал, он не лучший советчик, слушайте меня, — отсекает, возвращаясь к материалам экзамена.       Джин кивает, хватая в пальцы ручку и лениво записывая материалы, пока Тэхён спешно листает тетрадь, списывая с доски информацию. Через неделю экзамен, во второй половине дня. Наконец-то Тэхён выспится, только если голова не будет забита его мужчиной. Она будет забита.       — Что у тебя там? Рассказывай, — с интересом щебечет Сокджин. — Ну пожалуйста-а, Тэ. Не дуйся, извини меня, — хлопает ресницами в попытке очаровать Кима.       — Люблю его, — бурчит, сжимая ручку до хруста пластика.       Да, на Джина ещё обижен, но другу рассказать хочется, тяжело одному всю эту бурю пережить.       — Что?! В Севера?! — он срывается на какой-то визг, от чего Тэхён морщится.       — Сокджин! Ещё один звук и можете не посещать мой экзамен! — профессор в бешенстве, ему явно не столь интересны сплетни личной жизни Тэхёна, который сейчас смеётся в кулак, глядя то на мужчину, то на опешившего друга.       — Простите! Я молчу, — виновато машет руками, вновь утыкаясь в тетрадь.       Сплетни сплетнями, а экзамен ему сдать нужно, хотя бы на слабую тройку.       «Ты не шутишь, Тэ? В этого мутного чувака?» — конечно, кто бы думал, что Джин успокоится, он перешёл на записки на полях тетради. Ребячество.       «В этого безумно красивого мужчину», — раздражённо сжимает губы, отвечая записью на полях тетради друга.       «Да ты шутишь. Я от тебя слово «влюбился» никогда не слышал. Он тебя укусил или опоил чем-то?» — шуршит ручкой по бумаге.       «Он назвал меня своим…» — Тэхён не дописывает — слишком личное.       «Кем? Бля, родной, ну расскажи. Ну я видел, что он красавчик, но ты же имени его не знаешь даже…или?»       «Без «или», Джин. Отвали, просто люблю его. Будешь доставать, я тебе ничего не расскажу, ясно?» — перебивает его ручку своей.       Сокджин лишь закатывает глаза и цокает, записывая рекомендации преподавателя. Он больше не трогает Тэхёна, но и на месте не сидит спокойно, предвкушая рассказ, который обязательно получит от друга по окончании пары. Получит обязательно, даже если Тэхён сделает это не добровольно, а из-за его жужжания под ухом.       Для Тэхёна же остаток пары проходит в тумане. Он не может остановить в своей голове мысли о состоянии Севера, о том, как он сейчас, о том, лучше ли ему. Ким зарывается рукой в волосы, второй неаккуратно дописывая скомканный конспект слов преподавателя. Мучается, сгорает в собственном волнении о своём мужчине, о своём разбитом Севере.       Тэхён надеется, что мужчина позвонит Чимину, чтобы тот приехал, что отвлечётся на работу или социальные сети, что хотя бы серая Ккёми повиляет хвостиком и потрётся о хозяина, чтобы ему помочь.       Сердце неприятно дёргается от беспомощности и бездействия, но он знал, что приехать сейчас — разрушить это хрупкое нечто, проросшее между ними за эти недели. Знает, если приедет, помочь не сможет, потому что не знает как. Не знает, хочет Север побыть один, потому что не желает показывать слабость или потому что боится просить помощи. Может, тот на самом деле хочет получить хоть грамм тепла и заботы, но отталкивает, боясь впускать в свою жизнь кого-то.       Пальцы сами тянутся к телефону. Писать Чимину? Насколько будет уместно столь нагло расспрашивать о недуге Севера? С другой же стороны, это ради мужчины. Ещё один неуверенный шаг навстречу, потому под его пальцами рождается короткое: «привет, расскажи мне, пожалуйста, чем я могу помочь Северу при панических атаках или триггерах?.. я не уверен, как это правильно назвать, но хочу знать, чтобы быть рядом и быть правильным в нужный момент.»       Тэхён не привык общаться так откровенно и без сарказма, но сейчас это нечто вроде необходимости. Кислород для лёгких под названием «мои чувства к Северу».       Не дожидаясь ответа Пака, он залезает в браузер, вовсе откладывая ручку. Профессор закончил свою речь и теперь отвечал на вопросы студентов. У Тэхёна вопросов нет.       У Тэхёна вопрос к себе: «Что я могу сделать, чтобы мы любили как обычные люди? Без страха и вины за болезни. Без попыток спасения, а с попыткой научиться жить с тем, что имеем. Что делает Север, чтобы мы были ближе? Север шагает через себя мне навстречу, шепчет непрямые признания в чувствах и даёт трогать порезы. Этого мне пока что достаточно, ведь он учится доверять кому-то кроме Чимина и Юнги, ведь он учится доверять именно мне. Для Севера это наверняка уже многое.»       «Что делать, если у человека с ПТСР случилась паническая атака или флэшбек?», — быстро появляется в поисковой строке. Это же верный запрос?       Ответ появляется мгновенно, тревожный и заставляющий Кима поджать губы:       «Сначала определите, что происходит: паническая атака или флэшбек?       — Паническая атака — это интенсивный приступ страха и дискомфорта с физическими симптомами (учащённое сердцебиение, одышка, дрожь, потливость, тошнота). Человек осознаёт, где он находится, но не может контролировать свою реакцию.       — Флэшбек — это гораздо глубже. Человек частично или полностью переживает травму заново, как будто она происходит прямо сейчас. Он может не осознавать текущую реальность, видеть, слышать или чувствовать то, что было тогда. Это не просто воспоминание, а повторное переживание.       Подходы к помощи схожи, но с флэшбеком нужно быть ещё более осторожным и мягким.       Общие правила для обеих ситуаций:       1. Сохраняйте спокойствие. Ваше состояние передаётся. Говорите тихим, ровным, уверенным голосом.       2. Обеспечьте безопасность. Убедитесь, что человек не может случайно причинить вред себе или другим. Если нужно, мягко уведите его от источника стресса (шумной толпы, тесного помещения) в более тихое и безопасное место.       3. Не судите и не обесценивайте. Никогда не говорите «Успокойся», «Возьми себя в руки», «Это уже прошло» или «Не притворяйся». Эти фразы усугубляют состояние, вызывая чувство вины.       Конкретные действия во время приступа.       Этап 1: Установление контакта и «заземление»       Цель — мягко вернуть человека в настоящий момент, особенно при флэшбеке.       — Представьтесь (при флэшбеке это критически важно): Спокойно скажите: «Меня зовут [Ваше имя]. Я твой друг. Ты находишься в [название города], в [место, где вы находитесь]. Сегодня [дата]. Ты в безопасности. Со мной». Повторяйте это просто и спокойно.       — Используйте технику «заземления» (5-4-3-2-1): Попросите человека (если он может слышать вас) назвать: 5 вещей, которые он видит вокруг себя (стол, лампа, свои руки); 4 вещи, которые он может потрогать и ощутить их текстуру (одежда, стена, собственная кожа); 3 вещи, которые он слышит (ваш голос, шум за окном, собственное дыхание); 2 вещи, которые он может понюхать (запах кофе, свой парфюм, воздух в комнате); 1 вещь, которую он может попробовать на вкус (можно носить с собой мятную конфету или попросить его вспомнить вкус утреннего кофе).       — Дыхательные техники: Не командуйте «Дыши глубже!». Вместо этого дышите сами глубоко и размеренно и предложите: «Давай попробуем подышать вместе со мной. Вдох… выдох…». Можно использовать технику «квадратного дыхания»: вдох на 4 счета, задержка на 4, выдох на 4, задержка на 4.       Этап 2: Физический контакт (ОЧЕНЬ ОСТОРОЖНО!).       Сначала СПРОСИТЕ РАЗРЕШЕНИЯ. При флэшбеке любой неожиданный прикосновение может быть воспринят как атака. Скажите: «Можно я возьму тебя за руку?», «Можно я обниму тебя?». Если человек не может ответить, не прикасайтесь. Лучше просто находитесь рядом. Если разрешение получено, используйте утяжеляющие и успокаивающие прикосновения: крепко, но нежно держите за руку, положите руку ему на спину. Это даёт ощущение опоры.       Этап 3: Помощь после пика приступа.       Когда острая фаза прошла, и человек пришёл в себя, не засыпайте вопросами, просто будьте рядом, предложите воды (небольшие глотки воды помогают успокоиться). Спросите, чего ОН хочет. «Что тебе сейчас поможет? Помолчать, поговорить, выйти на воздух?» Не давайте советов и не анализируйте произошедшее. Ваша задача — поддержка, а не терапия. Оставайтесь с ним, пока он полностью не придёт в норму.       Что делать НЕЛЬЗЯ:       1. Не хлопайте по лицу, не трясите человека. Это может спровоцировать агрессию или углубить флэшбек.       2. Не окружайте его толпой. Оставьте пространство.       3. Не пытайтесь «разговорить» о содержании флэшбека или причине паники. Это может быть повторно травмирующим.       4. Не оставляйте человека одного, если только он сам об этом не попросит.       Что делать вам, как помощнику, после?       Помощь в такой ситуации — это стресс и для вас. После того как всё закончится:       — Сделайте несколько глубоких вдохов. Выпейте воды. Поделитесь своими чувствами с кем-то, кому доверяете. Важно и ваше психологическое состояние.       Ваши действия — это первая помощь, как искусственное дыхание. Они не заменяют лечения.       Если у человека ПТСР, ему необходима регулярная работа с психотерапевтом, специализирующимся на травме (например, методом EMDR (ДПДГ), когнитивно-поведенческая терапия). По возможности, мягко и с заботой предложите ему обратиться к специалисту или напомните о следующем сеансе, если он уже ходит.       Вы можете быть огромной опорой для человека с ПТСР. Ваше спокойное присутствие и знание этих простых техник могут значительно облегчить его состояние в критический момент.»       Тэхён ощущает ответственность ещё сильнее. Впервые его чувства — не просто порыв или страсть. Они действительно значат многое, они являются чем-то почти осязаемым. Он понимает, что вместе с романтикой и нежностью, флиртом и касаниями, впускает в свою жизнь и пятна чужого прошлого, страшные и действительно тяжёлые, раз Север не может отпустить их.       Тэхён может уйти, пока не поздно. Поздно. Он хочет быть с ним. Постарается найти специалиста, постарается утешить по рекомендациям Чимина и интернета. Он не будет спасателем, он будет просто тем, кто любит, будет получать любовь и отдавать взамен. Север абсолютно точно умеет любить, Ким понимает это по его тихому описанию георгина, в которое Север заложил образ Тэхёна, по робкому «Юг». Он умеет любить, по-своему, но честно и чисто.       В голову приходит ещё один, не менее важный вопрос: «А что я значу для Севера?» Не как для влюблённого человека, а как для того, у кого с наибольшей вероятностью расстройство. Проверять это в интернете наверняка не самый умный шаг, но Тэхёну нужно хотя бы немного информации.       «Что для человека с ПТСР значит его возлюбленный?» — вбивает дрожащими пальцами.       «Это очень глубокий и важный вопрос. Для человека с ПТСР его возлюбленный — это одновременно и спасательный круг, и потенциальный источник бури. Это одна из самых сложных и значимых ролей в его жизни.       Значение партнёра можно описать через несколько, часто противоречивых, граней:       1. «Якорь безопасности» в непредсказуемом мире.       Человек с ПТСР живёт в мире, который его нервная система воспринимает как постоянную угрозу. Возлюбленный, если отношения безопасные, становится тем самым «якорем» — точкой опоры и стабильности.       Что это значит: Его присутствие, голос, прикосновения (когда они разрешены) могут быть самым мощным инструментом заземления во время панической атаки или флэшбека. Он — живое доказательство того, что «сейчас» отличается от «тогда», что есть место, где можно быть в безопасности.       2. Свидетель и валидатор.       ПТСР часто сопровождается чувством стыда, вины и неверия («со мной что-то не так», «я преувеличиваю»). Партнёр, который видит эти страдания и не отворачивается, становится мощным валидатором.       Что это значит: Он своим принятием подтверждает: «Твоя боль реальна. Твои реакции имеют причину. Я вижу, через что ты проходишь, и я с тобой». Это противостоит изоляции, которую чувствует человек с ПТСР.       3. Регулятор нервной системы.       Психика и тело человека с ПТСР находятся в постоянной «боевой готовности». Партнёр, через безопасные и предсказуемые отношения, может помочь этой системе «перезагрузиться».       Что это значит: Спокойный голос, объятия (после согласия), совместное ритмичное дыхание, совместное занятие обыденными вещами (приготовление еды, просмотр фильма) — всё это посылает нервной системе сигнал: «Тревога отменяется. Можно расслабиться. Мы в безопасности».       4. «Триггер» и «целитель» в одном лице.       Это самая болезненная и парадоксальная сторона. Возлюбленный непреднамеренно может стать триггером. Почему триггер: Определённый тон голоса (даже не злой, а просто резкий), жест, запах, ситуация интимной близости (которая требует уязвимости и потери контроля) — всё это может неожиданно запустить флэшбек или панику. Партнёр ассоциируется и с самой большой безопасностью, и с самыми сильными страхами. Почему целитель: Именно потому, что партнёр может быть триггером, безопасные и успешные моменты близости, поддержки и совместного преодоления приступов становятся мощнейшим терапевтическим опытом. Это опыт, который перезаписывает травматические шаблоны: «Я могу доверять. Я могу быть уязвимым, и меня не предадут. Мою любовь и близость не используют против меня».       5. Живое доказательство того, что он «достоин любви».       ПТСР разрушает самооценку. Человек может чувствовать себя «испорченным», «непригодным» для отношений. Сам факт того, что его кто-то любит — со всеми его «ночными кошмарами», тревогой и особенностями — является мощным противоядием от этого чувства.       Что это значит: Любовь партнёра — это не просто романтическое чувство. Это ежедневный акт, который говорит: «Ты ценен, несмотря ни на что. Ты — не твоя травма».       Какая на самом деле роль у возлюбленного? Он — не терапевт и не спаситель. Его задача — не «исцелить» партнёра, а создать безопасное пространство, в котором тот сможет исцеляться сам, с профессиональной помощью.       Это невероятно трудная роль. Она требует:       — Титанического терпения: Приступы и отстранённость — это не личное оскорбление. Границ: Нельзя сгореть, пытаясь быть вечным источником силы.       — Понимания своих ограничений: Знать, когда нужно мягко подтолкнуть к специалисту, а когда просто молча обнять.       — Умения заботиться о себе: Чтобы не «заразиться» травмой и не выгореть.       В итоге, для человека с ПТСР его возлюбленный — это воплощение надежды. Надежды на то, что за стенами крепости, которую он выстроил вокруг своего сердца, существует жизнь, доверие, близость и любовь. И хотя путь к этому доверию полон препятствий, сам факт того, что кто-то идёт по нему рядом, уже является чудом.»       Тяжело. Это не просто чувства. Если Север отпустит себя и позволит их с Тэхёном отношениям начаться, будут и сложности, будут и нежности. Тэхён будет ему не просто сожителем и любовником, Тэхён будет его самым большим спокойствием и уязвимостью одновременно.       О себе Ким позаботится, он прекрасно владеет этим, умеет заботиться о себе и внешне, и внутренне. Внешне научил его отменный вкус, а внутренне — любимая бабуля и завершённый курс терапии у психолога. Тэхён умел не тонуть в людях и их проблемах. Он позволяет себе тонуть в игривой романтике к Северу, но не утонет в его травмах.       Не утонет ведь? Протянет ему канат, на самое дно его штормящего водоёма, помогая потихоньку взбираться выше, к воздуху, но нырять сам в неизведанную пучину не собирается.       Голова кружится, он проводит оставшиеся минуты пары в тихом размышлении, взвешивая всё, что имеет и может получить. Ему нужно время, сильно больше времени, чем он планировал, приняв решение поиграть с красавчиком в баре.       — Э-э! Ким Тэхёна вызывает Земля! Его мозг заморозился. КимТэ, вернитесь к своему верному другу Ким Сокджину, — игриво лепечет друг, тряся его за плечи. — Пара окончена, я жду подробностей.       — А? — хмурится, наконец обращая внимание на Джина. — Джин, это всё так невероятно сложно, обещай слушать и не перебивать, — он хмурится, когда тот уже вздыхает, чтобы вставить свои пять копеек, — я серьёзно.       — Обещаю, что постараюсь, — он пихает вещи в рюкзак, кивая и становясь всё серьёзнее.       Кажется, рассказ Тэхёна будет не совсем таким, как он ожидал изначально.       — Я не уверен, но рассказываю это всё тебе, потому что ты — мой самый близкий друг, хотя редкостный сучонок, — хрипит, закидывая сумку на плечо. — Север не говорил напрямую, но я на девяносто девять процентов уверен, что у него ПТСР, Джин. Он очаровательный в своём редком флирте, безумно красивый и внимательный, но это не всё. Любить его — не просто круто трахаться и ходить на свидания… — в голове всплывают мысли о статье, что близость может вызвать флэшбек, — это ещё и ответственность. Я не собираюсь его вытаскивать из проблем или что-то такое. Да, я помогу ему с поиском специалиста, потому что я уверен, что он нихуя ни к кому не ходит, буду рядом при панических атаках и флэшбэках, но его чувства ко мне… я не только буду его надёжным местом, я буду и тем, кто может будоражить его, — он выдыхает, протирая ладонями лицо и быстрее спускаясь по лестнице, — от всплеска чувств у него может случиться флэшбэк. Хочу я этого или нет, я стану частью этого процесса, ведь я люблю его. Правда люблю, Джин, понимаешь. Я вижу, что он тоже чувствует. Он даёт трогать себя, хотя не позволяет почти никому, он морщится, как сухофрукт, даже от случайных касаний…мне же он, — Тэхён срывается на тихий шёпот, сдерживая слёзы, — давал гладить свои шрамы. Он признавался мне в чувствах очень необычно и не прямо.       В сердце теплеет — он всё ещё его Георгин.       — Наши чувства будут большей ответственностью, чем какие-либо другие. Я осознал это буквально сейчас, пытаюсь переварить это и принять, мы должны встретиться уже вот-вот… в субботу. Я не знаю, как смотреть на него, я переживаю. Как-то так, — они наконец выходят на улицу, и Ким вдыхает полной грудью.       — Ого, я думал, у вас там просто кошки-мышки какие-нибудь, а тут… — Джин смотрит на него округлившимися глазами и поглаживает по плечу в попытке утешить. — Ты же знаешь, что не обязан? Вы даже не встречаетесь и всё такое…       — Конечно знаю, но мои чувства очень сильные, я хочу, чтобы мы открылись друг другу. Я тоже не идеален, — сглатывает, опускаясь на лавку и утыкаясь в свои руки, упёртые локтями в колени. — Просто, Джин, это всё так неожиданно… мне нужно время и это нормально, но я боюсь его оттолкнуть этим. Я знаю, что как человек он поймёт меня, но эта его болезненная часть наверняка с ума его сведёт.       — Слушай, он же тоже должен идти на уступки ради тебя. Любовь — одни сплошные уступки, чтобы притереться и жить рука об руку. Он ведь уже чуть-чуть открывается, ты тоже узнаёшь о нём… пусть пойдёт на ещё одну уступку. Вы оба в первую очередь люди со своими характерами, а не ваши болезни, — Джин ласково гладит его по спине и нежно улыбается. — И да, прости меня за этот бред, я же не знал, что всё так… запутанно.       — Прямо как сам Север, — горько смеётся, — забей, я не в обиде, Джин. Я просто тогда сказал ему бред, заигрался, а теперь виню себя, но, вроде, всё уже лучше.       — Ну и хорошо, пойдём возьмём поесть с кофе и по домам, надо к сессии готовиться, а тебе ещё и к встрече со своим мужчиной-загадкой, — смеётся нежно, поднимаясь с места.       — Давай, — кивает, следуя другу, — и… спасибо тебе, что ты слушаешь и что рядом со мной…       — Да заткнись ты, Тэхён, — ворчит, но сам краснеет, утаскивая Кима за руку в сторону кофейни.

𞥊 ✦

      Чонгук всегда знал, что его расстройства и влюблённость — вещи тяжело совместимые. Знал, что любые чувства будут будоражить слишком сильно. Знал, но позволил себе влюбиться. И в кого? В игривого человека, что дышит флиртом? Смешно… и грустно.       Слова Кима всё ещё стучали в висках свинцом, заставляя Чонгука дрожать и кусать губы до крови. Эта безобидная фраза, обнажающая, что Тэхён видит его слабость, видит его чувства и не нуждается для этого в словах, проникает теперь в самые тёмные уголки сознания Чона.       Дышится тяжело, воздух тяжёлый, насыщенный, неохотно ползёт в лёгкие, будто мужчина вдыхает густой сироп ноздрями, а тот забивает лёгкие, заставляя захлёбываться. Невозможно дышать рядом с Тэхёном, невозможно дышать без Тэхёна. Невозможно.       Сегодня всё идёт совершенно не так, как он привык. Север нервно крутит серебряное кольцо на среднем пальце, его взгляд сумбурно бегает по вновь забронированной вип-комнате. Он сам не свой, нервный, дёрганый и совершенно невыспавшийся.       Чимин, сидящий рядом, аккуратно гладит его по плечу, молча говоря ему своим присутствием: «Я вижу, что ты не в норме, я рядом.» Это, признаться, успокаивало отвратительно. Пак, встревоженный и не до конца посвящённый в странный танец Чонгука и Тэхёна, пытался разобраться на ходу.       Сообщения от Тэхёна о помощи при панических атаках у Севера, сообщения от Чонгука, что спится херово, и он взял больше заказов. Скомканный рассказ о ночных признаниях, ещё слова Тэхёна в баре. Пак искренне старался разобраться на ходу во всём, что успело произойти за эту неделю у лучшего друга и Кима. Это было подобно мёртвому много лет графику, который резко подскочил до максимального значения.       «Если бы я поцеловал тебя прямо сейчас, ты бы оттолкнул меня?»       Севера снова подкидывает на месте. Фраза не отпускает, оставляя внутри чернильный след. Где-то внутри него всё дрожало, фундамент его крепости рушится, вызывая землетрясение и катастрофу. Чон тонет в мыслях как никогда сильно, вспоминая сердцевидные губы, обдающие его ухо мягким медово-винным шлейфом, светло-янтарные миндали глаз и элегантные руки, обвивающие бокал цепкими змеями, что переползли на шею Чонгука, затягивая его горло в добровольную петлю.       Страшит не это. Страшит, что он бы действительно не оттолкнул, он бы целовал сам, вкусно и глубоко, упиваясь Тэхёном, стоило бы его предостережениям пропасть. Самое адское — осознавать, что при отсутствии всех этих проблем и страхов, он мог бы. Господи, как бы он впивался в эти бёдра пальцами и двигал его ближе к себе.       Север выглядит отвратительно. Мужчина уставший, замученный, неживой. В чёрной толстовке с длинным рукавом и таких же тёмных карго. Сегодня ему хочется комфорта и максимально уютной ткани. Север будто не существует, будто остался пустой сосуд.       — Ты сегодня не такой, как обычно, — без тени сарказма, даже с каким-то потайным переживанием доносится бархатистый голос.       — А ты наблюдателен, — поднимает взгляд, отрываясь от мыслей, выкидывая их подальше, навсегда.       — Я всегда наблюдателен, но сегодня ты не так скрытен, как обычно, — закидывает ногу на ногу, скользя пальцами по плечу Севера.       Ну и атмосфера. Как на похоронах. Один пытается забить последний гвоздь в крышку гроба, второй вытаскивает все предыдущие пальцами, кровящими от боли.       — Он просто переработал… Зачем ты столько заказов взял? — подаёт голос Чимин, давая Чонгуку время отдохнуть от диалога.       Он всё понимает, но честно, уже хочет, чтобы эти две неприкаянных души либо сплелись воедино, либо распрощались навсегда.       — Согласен, это весьма, — Тэхён смакует на губах в попытке найти верное слово, — опрометчиво. Когда Юнги придёт? Он сегодня что-то задерживается.       — Его задерживают. Этот придурок гендиректор, — Пак ворчит, вскидывая руки. — Старый пень, обиженный на жизнь. Он даже не платит Юнги за переработку. Я не жалуюсь на его зарплату, конечно, — Чимин с улыбкой смотрит на три серебряных кольца на миниатюрных пальцах, — но этот сморщенный ублюдок… — замирает в своём гневном потоке, переключаясь.       Север нервно трёт запястья, на скулах играют желваки, а взгляд туманно устремлён под стол. Мужчина всем своим существом напряжён. Каждая ниточка, составляющая его мышцы, натянута, словно стрела.       Чимин мягко обвивает его руки своими пальцами, кутая в утешающие наручники. Действиями говорит, что нельзя. Нельзя себе вредить, что бы ни было. Север лишь обречённо рухает лицом в его плечо.       Пак не обращает внимания. Ему не всё равно на друга, он просто знает, что тому нужно побыть в своём коконе, свернуться в комочек, где нет внимания, где нет вопросов, где нет ничего. Где один Север.       Чимин продолжает трещать, уже чуть сдержаннее, какой же директор Юнги лишённый всех достоинств мира человек, что тот любит лишь себя и свои деньги, что скоро потеряет так все ценные кадры, что все от него сбегут.       Те мимолётные минуты, в которые разговор потёк без него, Северу кажутся вечностью. Неприятной, липкой, вязкой, как мазут. В глазах неприятно плывёт, внутри бушует смерч мыслей, но Чон не может ухватиться ни за одну, отчаянно пытаясь. Тревога бьёт по вискам, дыхание становится резким, прерывистым.       В такие моменты обязательно предательски щиплет в глазах, но на публике Север плакать себе не позволял. Воздух, кажется уже привычно, свинцовый, слишком плотный для нормального, глубокого вздоха. Сердце мёртвой птицей бьётся в горле, покрывая кожу мурашками.       Голоса Чимина и Тэхёна тянутся непонятной жвачкой, Чон улавливает знакомые буквы и звуки, но не может разобрать ни одного слова из их диалога, слова утекают от него сквозь пальцы, как песок.       «Я не должен так реагировать, тем более при нём. Я не должен так чувствовать себя, это так ужасно. Хватит, пожалуйста… хватит, хватит… какой же я жалкий», — судорожно мелькает в мыслях.       — Север? — Тэхён. Его привычно вкрадчивый голос принял нотки волнения.       Кажется, Чонгуку всё ещё тяжело понимать реальность сквозь вату накатившей тревожности.       — Почему тебе так важно моё имя? — внезапно и в лоб, оборачиваясь на Тэхёна и мягко вынимая руки из хвата Чимина, что теперь касается подушечками пальцев его спины незаметно для Тэхёна.       — Потому что имена имеют значение, — Ким отвечает, не раздумывая, стараясь не утерять эту тонкую нить, вновь появившуюся между ними.       — Для кого? — хмурится, не понимая, куда ведёт Тэхён.       — Для тех, кому они дороги. Чимин наверняка знает, что в твоём имени не просто название твоего тела, а целая история, твоё имя — целая жизнь, — старается изложить всё максимально безболезненно, не хватало ещё после всего произошедшего спровоцировать флэшбек.       — Ага, это так, — Чимин кивает, давая Чонгуку собраться с мыслями для ответа, — но эта история слишком личная для него, слишком особенная, — он медленно тянет из бокала несколько глотков спиртного, — потому он скрывает не только её, но и имя.       — Моё имя умерло пять лет назад, — Чонгук окидывает его тяжёлым, измученным взглядом, вздыхая и слабо улыбаясь Чимину — безмолвное «спасибо» за то, что дал ему время, чтобы собраться с мыслями и заполнил пустоту.       В такие моменты Тэхёну хочется и разрыдаться, и заулыбаться до смерти. Он отчасти понимает немой язык Севера и Чимина, видит в нём нечто хрупкое, как та самая тату «tenderness» на плече мужчины. Нежность — олицетворение не Чимина. Нежность — сущность их с Севером отношений.       — Тогда… почему «Север»? — Тэхён явно не ждёт откровений, не ждёт честности, он скорее ждёт привычного молчания или резкой смены темы.       Что-то неприятно сжимается у него в груди, разливаясь тёмным ядом по телу.       — На Севере всегда холодно и безлюдно, — единственное, что приходит ему в голову.       — Но… — Тэхён медленно, осторожно протягивает руку, двигаясь ближе.       — Я выйду, встречу Юнги, хорошо? — Чимин аккуратно трогает Чонгука за плечо, безмолвно спрашивая «Всё нормально?»       Когда Чон кивает, Чимин убирает телефон в карман и растворяется в дверях. Чонгук не хочет оставаться с Тэхёном наедине, одновременно желая этого. Их уединение — и воздух и петля. Чем больше ты делаешь вдох, тем сильнее сжимает верёвка на шее.       Тэхён провожает Пака взглядом, возвращаясь к Северу всем своим существом.       — Даже на севере бывает оттепель, — он аккуратно кладёт руку поверх ладони Севера, мягко сжимая.       Это не мягкие и миниатюрные ладони Чимина, это тонкие змеи. Иные, но особенно желанные из-за своей извращённо-наглой заботы.       Чонгук испуганно вздрагивает, как лань при виде хищника, но не отстраняется, вновь позволяя себе слабость. Тэхён — его слабость. Чонгук при виде Тэхёна тоже одна воспалённая слабость. Он даёт своим пальцам согреться в ладони Тэхёна, хотя должен бы отдёрнуть руку и заставить Кима уйти, но его пальцы такие тёплые, живые и непохожие на всё, к чему Север привык за эти годы. Чонгук не убирает руку, даже когда пальцы скользят на запястье, поглаживая рубцы и шрамы. Чёрт, он такой идиот.       Должен убрать, но не убирает.       — Ты дрожишь, — тихо фырчит почти на ухо.       Север не отвечает словами, только кротко заглядывает тёмными глазами в светло-янтарную радужку Тэхёна. Тэхён добровольно тонет в вязком шоколаде его глаз.       — Север, я не укушу, — Ким улыбается щемяще нежно, без привычной насмешки, лишь что-то мягкое, почти бережное, пока пальцы аккуратно сплетаются с чужими.       — Ты не знаешь, во что играешь, — глухо хрипит, роняя тяжёлую голову на плечо Тэхёна. Слабость. Какая уже по счёту? Север боится считать.       — Я не играю.       — Врёшь.       — Хорошо, может и вру, но я играю только флиртом. Никогда — чувствами, — Кима тянет всё ближе, обдавая волосы Севера тёплым дыханием, — Ты мне безумно нравишься и мне плевать, что ты там себе напридумывал про то, почему мы не можем стать ближе. Мы уже становимся.       — Ты не понимаешь, — он резко вскидывает голову и пронзает Тэхёна взглядом.       — Так объясни.       Чонгук взрывается, впервые за всё время, вырвав руку из пальцев Тэхёна — тонкая ниточка, только что создавшаяся между ними, натянулась и лопнула.       — Если бы не всё это, я бы давно забрал тебя себе, — хрипло и сдавленно вырвалось у него, не то рык, не то крик, — я бы не тратил время на эти дурацкие игры.       Он вскидывает руку, случайно сметая бокал с виски на пол, тот с грохотом падает, но не разбивается, а виски тёмным пятном растекаются по бордовому ковролину.       — Я бы прижал тебя поближе и целовал до беспамятства.       Тэхён дрожит. То ли от громкого звука, то ли от сказанного Севером.       — Так почему… — Тэхён аккуратно сжимает его ладонь, ошеломлённый происходящим.       Ему приоткрыли дверь в тайную комнату, и там он увидел целую вселенную.       — Потому что я не могу, — он резко поднимается, пошатнув стол, — не могу себе позволить потерять ещё одного человека, а ты уйдёшь рано или поздно.       Между ними — тишина. Давящая, густая и отвратительная. Тэхён встаёт, в его глазах плывут странные, мутные огни. Чонгук тоже чувствует, тоже хочет.       — А если я пообещаю? — он аккуратно запускает пальцы в густые волосы на затылке Чона, ласково массируя затылок.       — Не обещай того, чего не сможешь выполнить, — шепчет, тая от касаний.       Чонгук говорит об уходе из-за смерти, Тэхён о том, что не уйдёт из-за расставания. Он готов ловить Севера даже в глубокой бесконечности неба.       — Ты даже не дал мне шанса, — он с расстройством робко заглядывает в опустевшие после всплеска гнева зрачки, сжимая волосы Чона на затылке плотнее.       — Некоторые вещи важнее шанса, — он разворачивается, чтобы уйти, но Ким резко хватает его за руку.       — Ты — трус.       — Да, — Север даже не оборачивается, вырывая руку из чужой и чувствуя, как это слово впивается в спину острым лезвием. Трус.       Он растворяется, покидая клуб быстрым шагом и даже не замечая Чимина, курящего в объятиях Юнги у входа.       — Он, видимо, попытался, — Чимин сглатывает, чуть вздрагивая, не то от ветра, не то от собственных ощущений. — Может, догнать его? — неохотно вырывается из любимых рук.       — Чимин, ты не можешь опекать его до конца жизни, — Мин настойчиво дёргает его обратно, скользя губами по скуле, — Чонгук травмированный, да, но взрослый, ему нужно время, чтобы он принял Тэхёна, ты сам видишь, что они тянутся друг к другу, он буквально хочет его, — и Юнги не имеет в виду секс, он говорит об обладании друг другом и чувствах. — Просто из-за всего этого в его голове, он реагирует на него, как на угрозу.       Чимин выдыхает, медленно расслабляясь. Юнги прав. Дело не в том, что Чонгук плохой или хороший. Он просто реагирует иначе. Его нервной системе нужно время, чтобы принять новое звено в уже замкнутую систему цепи.       — Идём к Тэхёну, ему тоже нелегко сейчас, — Чимин тушит бычок, отпуская его в мусорку, и тянет Мина за запястье.       Они быстро преодолевают танцпол и заходят в их комнату, вводя пин-код на двери.       — Тэ, — Юнги первым скользит к другу, закрывшему лицо руками, — Тэхён, что такое?       — Что такое? — он поднимает влажные глаза, обрамлённые красными веками, — Я влюбился, вот что. Влюбился в того, в кого не должен был, а теперь не могу от него отделаться, — обречённо шепчет, всхлипывая.       — Тэ… мы рядом, он… он влюблён тоже, поверь, ему просто нужно больше времени, чем другим людям… не у всех чувства льются с первого взгляда, а даже если они есть… не все готовы бесстрастно в них окунаться. Он утонет, если нырнёт без должной подготовки, — Чимин ласково обнимает его за плечи, опускаясь рядом и стараясь кутать своим теплом.       — Мы понимаем, тебе тяжело это, тяжело ждать его, но он пока не готов. Не жди его, если больно, — Юнги непривычно осторожно гладит напряжённую спину Кима, он не отличается тактильностью, но когда дело касалось близких, особенно в плохом состоянии, его взгляды менялись.       — Как не ждать? — он кричит шёпотом, — как не ждать, если я предам его доверие снова, он так совсем никогда никому не откроется, если я сбегу сейчас, на стадии, когда ничего ещё даже не началось, я буду уродом в его глазах, уродом в своих глазах… да и не в этом дело, если он мне нравится, значит, я хочу быть с ним, а не ждать его и мучаться одному… это ещё хуже… Если я начал, то доведу до конца. Как не ждать того, кто мне так нравится… того, кто сам сказал мне о том, что желает меня, — Тэхён выдыхает, стирая слёзы. Надо успокоиться. — Ладно, давайте отдохнём, шло всё нахер.       Чимин слабо смеётся, одобрительно кивая и помогая подняться Тэхёну, что старается выкинуть всё плохое из головы. Не забудет, но подальше мысли пихает, лишь бы не о мужчине.       Больно? Да. Тяжело? До безумного. Подождёт ли он? Определённо. Если бы Север не сказал о чувствах, Тэхён бы наверняка уже послал всё к чертям, но тот дал понять, что им обоим тяжело, Север явно говорил о чувствах не ради игры, а потому что правда хотел, ведь он не умеет врать.       Даже если он самый большой трус на свете.