Сквозь толщу боли.
6 декабря 2025 г., 00:40
Неделя тянулась странно, размыто для Чонгука, неумолимо быстро для Тэхёна. Он активно готовился к сессии, экзаменам и зачётам, понимая, что пересдачи ему абсолютно не нужны. Своё лето он хочет посвятить Северу.
Ким захлёбывался в литературе, конспектах, презентациях и вебинарах, зазубривая каждый абзац. Он тонул в учёбе ради мужчины и терял связь с реальностью, изредка отвечая Джину односложными сообщениями и скудными предложениями.
Пропадая в учебном аду, он незаметно для себя начал меньше питаться и выходить из комнаты, став её добровольным затворником.
Тэхён не помнит, чтобы когда-нибудь ещё учился с таким усердием. Даже в школе, будучи мальчиком, живущим в надеждах на встречу с родителями, он прикладывал не так много усилий, как теперь.
С погружением в учёбу он отсёк не только безделье, но и кое-что, о чём сам не задумывался. Учась ради Севера, он невольно отсёк его самого. Север писал, но сообщения оставались без ответа. Тэхён отложил телефон в дальний ящик, понимая, что если отвлечётся, вряд ли сможет обратно включиться в учебный процесс.
Он даже не думал, что Север будет ему писать или звонить. Он привык к молчаливому поведению младшего, к тому, что всё у них развивается степенно и спокойно. Он не знал, что та ночь бок о бок, когда мужчина позволил себе уснуть на коленях Кима, стала для Севера всем.
𞥊 ✦
от кого: @jg_north
спасибо ещё раз за ту ночь. извини, что два дня после не писал тебе.
ты же не в обиде?
мне немного тревожно от того, что мы ни разу за эти дни не контактировали…
после всего, что было, я, кажется, хочу, чтобы ты всегда был рядом и никуда не уходил.
тэхён, когда я сказал, что чувствую к тебе, ты же понял, как это серьезно для меня?
я соскучился.
георгин, я что-то сделал не так?
это моё прошлое, да? оно повлияло?
я знал, что не нужно было тебя грузить этим.
извини, если оттолкнул тебя, я никогда этого не хотел. я так боялся потерять только обретённое, что решил начать открываться, но это, похоже, было неверным решением.
дерьмо.
17 пропущенных вызовов от «мой северный»
от кого: @jg_north
сегодня впервые во время флешбэка я подумал о том, что не хочу оставаться один.
я думал о тебе, извини.
подумал, может, если ты просто будешь рядом, мне будет легче с тобой, моим кимтэ.
это такое уродство для тебя, правда?
что я такой переломанный и со своими мыслями в голове.
мне вот это всё не свойственно, но ты удивительным образом на меня влияешь — хочется писать тебе.
может, мы можем поговорить? ты занят? я спугнул тебя?
прошу, скажи мне прямо, не скрывай от меня ничего, не ври, пожалуйста. всё, что я хочу — просто быть рядом и слышать правду. если первое невозможно, осуществи хотя бы второе, пожалуйста.
тэ, я не понимаю…
9 пропущенных вызовов от «мой северный»
от кого: @jg_north
я так понимаю, в субботу тебя не будет в баре?
мне безумно тревожно, тэхён. я не понимаю, что делать, что всё это значит, что вообще происходит между нами?
зачем были эти обьятия, вся эта интимность и уединение, если в итоге это всё брошено к чёрту?
я верю, что ты не плохой человек, что не играл со мной, как и клялся, и этому имеется объяснение, но я не понимаю, почему не могу получить его.
если что-то произошло — один звонок и я у тебя.
юг мой, только не пропадай.
𞥊 ✦
Тэхён так и не выходит на связь, поглощённый делами. Тэхён ради Севера отрёкся от него же, лишь бы потом быть рядом без перерывов. Сессия слишком близко, страх не сдать — тоже. Учебников, вебинаров и конспектов, кажется, слишком мало. Тэхён питает информацию из всех возможных источников. Он, кажется, не собирался быть гением маркетинга, экономики и менеджмента. Теперь он точно им станет. Схемы платежей, законы, определения, различные варианты продвижения товаров — всё это смешивается в его голове, но он с усердием раскладывает по полочкам, структурирует и распределяет по местам в отчаянных попытках не упустить ни капли информации. — Не могу больше… Достало! — Тэхён зарывается в волосы, оттягивает тёмные пряди и шумно выдыхает, но к тетрадям возвращается, раздражённо кусая ручку. Корпус трескается, а в рот ему брызгают чернила. Тэхён инстинктивно плюётся, трёт ладонями подбородок и убегает в ванную, боясь, что испачкает светлые полы. Он омывает подбородок, промывает рот и губы, сплёвывает, смотря в зеркало. «Ну и пугало», — пролетает в голове. В отражении на него смотрит растрёпанный мальчик, измазанный в чернилах, с покрасневшими и опухшими глазами. Ужасно. Он выглядит словно ребёнок, не умеющий обращаться с канцелярией и норовящий засунуть себе в рот всё, что видит, потому что у него режутся зубы. Даже это не должно ему мешать, поэтому он быстро оттирает лицо тонером и возвращается за стол, чтобы грызть в пыль гранит науки.𞥊 ✦
Чонгук решает не предпринимать более попыток позвонить или написать. Как бы он ни любил Тэхёна, играть в вечное «угадай, где я» не может. Он чешет переносицу, потягивается, отчего на спине приятно перекатываются затёкшие мышцы. Тело, словно резинка, тянется в разные стороны, становясь более пластичным. Планов на сегодня у Чонгука нет. Он проснулся раньше обычного, аж в час дня, но внимания на это не обращает — за последний месяц он привык к сбитому режиму. Чон тянется к телефону вновь, другой рукой притягивает к себе кошку и поудобнее устраивает её на своих бёдрах, перебирая шёрстку. Пушистая вертится, топчется лапками по крепким мышцам, не в силах найти удобное положение. — Ккёми, успокойся уже, ложись, — ворчит на неё, аккуратно надавливая на спинку кошки, чтобы та улеглась и перестала возиться. Питомица действительно успокаивается, тычется мордой в крепкий живот, трётся, а в бёдра пускает ноготки, заливисто урча. Как же ей хорошо с хозяином. Чонгук улыбается этому, перебирает пальцами мех на ушках и шее, листая ленту социальных сетей. Ничего интересного, ничего примечательного, слишком скучно, пёстро и бессмысленно. Он впервые за долгое время ловит себя на мысли, что ему скучно. Тоска и тревожность по причине Ким Тэхёна плавно отодвигаются на второй план. Чон выдыхает, вновь потягивается и скроллит дальше, всё равно сейчас ему нечем себя занять. Основной костяк работы выполнен, Тэхён не отвечает, дома чистота, все сериалы и видео пересмотрены, даже те, что особо не нравятся Чону. Юнги на работе, смена Хосока, наоборот, ещё не началась, а Чимин, кажется, на парах. Чонгук открывает чат со старшим, листает и цепляется глазами за расписание Пака, закреплённое сверху. Он довольно хмыкает, понимая, что пары у Чимина сегодня были утренние и только закончились. Идея возникает сама собой, и Чонгук уже набирает друга. — Ало, хён? Нет, ничего не случилось, нет, — ворчит Чонгук, недовольно морщась. — Я что, звоню тебе, только если мне плохо? Вот именно! Хён! — закатывает глаза и поднимается, спихивая кошку вбок на диван. — Поехали гулять. Ккёми недовольно шипит, сворачиваясь комком в углу дивана. Чон лишь смеётся и зажимает телефон между плечом и щекой, открывая шкаф. — Да, давай. Да, заедь за мной… на остановке… нет? Всё, я жду тебя, хён… Хочешь в парк? Ну давай, только без каруселей, в этот раз мой желудок не выдержит, — младший морщится, вспоминая прошлую поездку в парк аттракционов и свои кишки, которые чуть не вывернулись наружу. — Ага, отлично, я одеваюсь. Чонгук откидывает телефон на постель, ворошась в вещах. Он надевает чёрные, потёртые длинные шорты по щиколотку, чёрный рашгард и сверху накидывает чёрную рубашку, закрывая перебинтованное запястье. Рука всё ещё немного беспокоит его ноющей болью, особенно усиливающейся при движении и трении о ткань, но Чон старается не обращать внимания и просто живёт в ожидании, когда очередные разрывы на коже затянутся. Чонгук перекидывает сумку через плечо, кидает в неё бутылку воды, пауэрбанк, провод для себя и Чимина (старший постоянно забывает зарядить телефон), перекись, бинты и пластырь, кошелёк и телефон. Весь в чёрном в такую жару. Не самое умное решение, но комфортное для Чона. Из белого на нём только короткие носки, поверх которых он надевает массивные чёрные шлёпки. Чонгук садится на корточки, напоследок целует кошечку и тискает её морду. — Пока, малышка, не разбей тут ничего, — хитро смеётся и стреляет шоколадной радужкой, пока Ккёми невинно смотрит своими огромными глазами. Чонгук поднимается, последний раз окидывая взглядом квартиру, и уходит, спешно запирая за собой дверь. Сегодня его ждёт целый вечер с Чимином, и он соврёт, если скажет, что не соскучился. Все эти проблемы, возникающие из-за него самого, очень отдалили его от Чимина. Чонгук без Чимина долго не может, он без хёна сильно скучает. Вот и сейчас спускается в лифте, торопливо стуча пальцами по поручню у зеркала. Лифт от этого не ускоряется, но Чонгук переживает коротковременную поездку быстрее и буквально вылетает из подъезда. Что-то он непривычно активный и радостный сегодня, даже разговорчивый, а не привычно молчаливый. Внутри него как будто взорвали хлопушку с яркими конфетти, и теперь они кружат внутри, щекочут лёгкие, сердце и желудок. Чонгук ощущает себя перевозбуждённым подростком. Зато у него определённо есть куда выплеснуть все эти потоки энергии, ведь совсем скоро он встретится с лучшим другом и вдоволь нагуляется с ним. Они обязательно опробуют все аттракционы, даже если Чимин потащит его на карусели, Чон вряд ли сможет ему отказать. Дождаться бы Пака, прибытия в парк и наконец-то расслабиться как следует. Вот Чонгук и ждёт, суетливо кусая кольцо в губе и заглядывая в телефон.𞥊 ✦
Чимин и Чонгук быстро погружаются в шумную атмосферу. Чонгук по-прежнему ненавидит шум и боится громких хлопков, но лучший друг рядом, то и дело придерживает его за локоть и обнимает, что-то оживлённо болтает и тянет Чона за край рубашки. Они уже опробовали несколько аттракционов, но отдохнули недостаточно. Мозг всё ещё требует разрядки, выброса эмоций, поэтому они продолжают бродить среди множества сияющих и ярких конструкций: горки, качели, карусели, тиры, батуты… — Представляешь, сегодня на паре мне поставили высший балл, хотя я написал реферат за ночь, вырубаясь за столом! — Пак смеётся, счастливо улыбаясь. — Я в тебе не сомневался, — хмыкает в ответ. — А! — Чимин уже вертится в другую сторону. — Идём туда? Пак тычет пальцем в сторону высоченного сооружения. Чонгук смотрит на падающую башню и выдыхает. Пойти очень хочется, но внутри зарождается тревога. От таких перепадов эмоций может случиться не самое лучшее. Однако Чон соглашается, зная, что рядом Чимин, рядом тот, с кем не страшно пережить любой ужас. — Тогда ты платишь за это нечто, — ворчит, стараясь успеть за резвым Паком, смешавшимся с толпой. — Так уж и быть, но мы будем держаться за руки, как дети, чтобы не бояться, хорошо? — он улыбается и уже занимает место в небольшой очереди. — Конечно. — Чонгук кивает и пристраивается к Чимину. Он поднимает голову, рассматривая башню. Она высотой метров тридцать или тридцать пять — внушительно. Чон сглатывает. Он не боится аттракционов и адреналина, наоборот, обожает это, но никогда не забывает о том, как его мозг реагирует на подобные всплески. Чонгук не хочет портить себе и особенно Чимину отдых, поэтому долго вдыхает и выдыхает, стараясь привести мысли в полный порядок. — Гуки, я с тобой! — Чимин сияет своими глазками-полумесяцами, приближаясь к его уху. — И я с тобой, не описайся от страха, — цокает в ответ. — Э, сейчас ты сам будешь за себя платить. — Пак недовольно вскидывает руки, но подходит их очередь, и он прислоняет карточку к терминалу дважды. Они проходят за ограждение и усаживаются в кресла. Чонгук скидывает сумку на лавочку у входа, Чимин швыряет свой рюкзак рядом и следует за младшим. Юноши ёрзают, удобнее устраиваясь в сиденьях, пока люди вокруг шумят, занимая оставшиеся места. Страховка мягко опускается сверху, придавливая к пластмассовым сиденьям. Чонгук щёлкает застёжкой между бёдер, закрепляя конструкцию, и выдыхает. — Если я умру, так и не поцеловав Тэхёна, я тебя застрелю, — ворчит на него Чон, пока конструкция начинает медленно ползти вверх. — Погоди… Вы ни разу? — Чимин поворачивается к нему, хлопая глазами. — Нет. — Серьёзно? — Говорю же, не целовались. — Север, ты иди… Аааа! — Чимин вцепляется в крепкое предплечье и визжит, пока они летят вниз. — Ты тоже «идиа», Чимин, — смеётся, выдыхая и вскрикивая. Мир для Чонгука обрывается. Обрыв. Неожиданный, абсолютный, на грани реальности. На долю секунды появляется ощущение, что его выдернули из самого себя. Внутренности смещаются наверх, к самому горлу, и дрожат внутри, будто Чон взлетает, хотя тело летит вниз. Воздух вырывается из лёгких непроизвольным криком вновь. Все мысли исчезают, оставляя за собой только ощущение стремительного падения и полёта. Зрение Чонгука немного мутнеет, плывёт, а уши закладывает. Он будто в невесомости. Торможение наступает резко, но облегчённо. Чона вжимает в кресло, мир возвращается в фокус. И тут его накрывает волна — сначала бешеная дрожь в коленях, затем взрывной выплеск эмоций: хохот, восторг, ощущение, что он только что украл у судьбы лишнюю жизнь. — Мы смогли! Охереть, Гуки! — Чимин визжит и вцепляется в младшего, счастливо улыбаясь и пытаясь отдышаться. Мир вокруг кажется ярче, звуки — громче. Они вновь ползут наверх. — О боже, как хорошо! — загнанно дышит и смеётся Чон, хватая ладонью чужую. — И страшно, — ворчит Чимин, вцепляясь в его руку. Когда они выходят, земля под ногами кажется невероятно ценной и твёрдой. Чонгук покачивается, всё ещё переводя дух. Кажется, это ещё один способ чувствовать себя живым, и он без боли. — Так вот. Ты реально всё ещё не целовал Тэ? — Чимин хитро щурит глаза, устремляя их в шоколадные бездны Чона. — Не-а, — Чонгук пожимает плечами, накидывая сумку на плечо. — Почему?! — он надувается, словно Чонгук его лично обидел. — Я не могу целовать его, пока вру, не называя своего имени. — Ты так и не сказал ему? — Я в общих чертах рассказал про… про театр, — он тяжело сглатывает, будто в горле свинцовый ком, — пока что это всё. — Ого, это уже много. И что он? Жалел? — Чимин примерно понимает, как Ким, вероятнее всего, отреагировал. — Ревел и извинялся за то, как себя вёл, но ты же знаешь — мне плевать. Главное, что он не просто слушал, а услышал меня, мои переживания. Его глаза… Они были такими живыми, буквально стеклянными. Чем дальше я шёл по истории, тем больше видел в его взгляде сочувствия и понимания что ли… Чонгук выдыхает, вспоминая ночные разговоры, но тревожность не подступает, он просто повествует Чимину. — Ого, главное, что ему не плевать. Привози его к нам с Юнги, мы, конечно, и сами можем его позвать, но ты позови его как, — Пак игриво подмигивает, — его молодой человек. Или парень! О! Или как жених! Чимин складывает ладошки и прижимает их к щеке, раскачиваясь и мечтательно улыбаясь. Он, кажется, главный фанат происходящего между Чонгуком и Тэхёном. А что, помимо реального переживания за друзей, ему действительно безумно интересно следить за развитием их отношений. — Слушай ты, жених, — Чонгук щёлкает Чимина по носу пальцами. — Далеко в будущее идёшь, притормози. — Я? Я иду к ларьку с отменными корн-догами и хоттоками… А может, взять кимпаб? — Чимин тянет друга за сумку за собой. Что за привычка таскать Севера как собачку на поводке? — Идиот, — смеётся Чон, но следует за ним, — но Тэхёна я к вам возьму, обязательно возьму. — Ухмыляется довольно — идея вполне себе, ночёвка вчетвером явно будет интересной и весёлой. — Только если не будешь нести бред. — Я не смогу, знаешь же. — К сожалению. Они заказывают два корн-дога с сосиской и сыром. Чимин ещё покупает два кимпаба, чтобы захватить домой для себя и Юнги. — Слушай, может, Юнги заберёт нас? Мы тебя подкинем домой. — Довольно улыбается Чимин, принимая у добродушного дедули-продавца корн-дог. — Вечно ты напрягаешь его, — фыркает Чон. — Ему не в напряг, он же очень-очень меня любит! Как можно мне отказать? — Чимин театрально застенчиво хлопает ресницами и улыбается нежно. — Ох, да ты вообще ангел, хён, — наигранно хлопает ресницами. — Хорошо, пусть. — Чонгук соглашается, но Пак прав. Чимину отказать очень тяжело. Он очаровательный, милый, нежный и очень симпатичный. Пак просто чарует своим сиянием и женщин, и мужчин вокруг себя. — Вот видишь! Юнги о нас позаботится, — бубнит с набитым ртом. — Ты готов дёрнуть его с другого конца страны, лишь бы не ходить пешком. — Чонгук закатывает глаза и откусывает остывающую сосиску, довольно хрустя панировкой. — Отличный корн-дог, аджосси. Он поворачивается к пожилому мужчине и немного кланяется. За такие деньги это действительно отличное блюдо. Сыр приятно тянется, сосиска тёплая, а панировка так приятно хрустит на зубах. — Спасибо вам! — продавец добродушно улыбается парням. Чимин и Чонгук кивают ему, двигаясь в сторону выхода. Летний ветер приятно обдаёт щёки Чонгука. Он неспешно идёт за Паком, порой касаясь с ним плечами. Старший снова что-то оживлённо рассказывает, Чонгук молча слушает, порой кивает и немногословно отвечает, давая старшему рассказать всё, что у того накопилось. Мягкий голос друга приятно кутает его вместе с вечерним солнцем, создавая для Чонгука ужасно комфортный кокон, в котором он ютится, не собираясь вылезать на поверхность. Слишком уж хорошо ему со старшим. Может, они просто давно не проводили время вместе? Наверняка от этого Чон чувствует себя в разы счастливее привычного. Чимин для Чонгука слишком ценный друг. — Слушай, тебя точно домой? — оборачивается на младшего, выискивая среди машин серую BMW XM. — Да. Точно. Чонгук кивает. Ему нельзя покидать дом надолго. Во-первых, там Ккёми, во-вторых, он надеется, что Тэхён кое-что заметил…𞥊 ✦
— Давайте резюмируем. Сегодняшняя мировая экономика ставит перед вами, будущими специалистами, новые задачи… — женщина на экране оборачивается к доске, исписанной маркером. — Гибкость и устойчивость важнее максимальной эффективности. Управление рисками. Рисками валютными, логистическими, политическими… становится рутинной операционной задачей. Глубокая локализация — это не просто перевод, а создание почти отдельного бизнеса под новый регион с другими правилами. И последнее… Понимание глобального контекста — это ваше конкурентное преимущество. В целом, на сегодня это всё. Спасибо за внимание! Всем хорошего вечера. Тэхён облегчённо выдыхает и захлопывает ноутбук. Голова гудит, а тело ноет, сводя его с ума. Информации настолько много, что Ким не может уместить её в себя. Воздух перенасыщен учёбой, он густеет, тучами скапливаясь над Кимом. Он встряхивает головой и опускается лицом в свои ладони, хлюпая носом. Спина влажная, отчего тело неприятно чешется, надо скорее попасть в душ. Тэхён отодвигает стул назад с резким, неприятным звуком и устремляется по коридору квартиры. В ванной он быстро умывается прохладной водой. — Фу, — задирает голову, обнаруживая на шее разводы синих чернил. Ким аккуратно трёт шею, в зеркало бросает взгляд на стиральную машину позади себя. Кнопка светится красным. Чёрт, он забыл вытащить бельё после стирки. Лишь бы оно не протухло и не воняло сыростью на всю квартиру. Перестирывать не хочется, всё же там его любимые штаны. Тэхён домывает шею, быстро вытирает её полотенцем и тянется к дверце машинки, отпирая её. Бельё не протухло, от него приятно пахло кондиционером. Юноша выдыхает с облегчением и тянется к светлым влажным вещам, вытаскивая их в тазик. Пальцы быстро проворачивают барабан, чтобы убедиться в пустоте стиральной машины, но там что-то звякает и барахтается. Ким нахмуривается и вытягивает связку ключей с брелоком. — Что… — Тэхён рассматривает связку с аккуратным брелоком, состоящим из замочка, бордовой ленточки и серебристо-красной вишни. Лента помялась из-за стирки, но, вероятно, до этого была завязана в бантик. Это не его ключи. Никто не мог положить ключи ему в вещи, он не виделся ни с кем в тех вещах, что сейчас постирал, кроме Хосока, Чимина, Юнги и… Севера. Если Тэхён прав, то он уже должен бежать в дом со светлой двухкомнатной квартирой и кафейней на первом этаже. Если Тэхён прав, он должен был оказаться там ещё несколько дней назад. Если Тэхён прав… Он спешно омывает тело, трёт мыльными ладонями, тщательно смывая пот. Его мысли далеко, очень далеко. Север оставил ему ключи? Тэхён случайно их забрал? Как он не заметил их в брюках? Ким быстро омывает себя, стараясь не мочить волосы — слишком долго их сейчас сушить. Он промакивает тело полотенцем, недолго тянет носом приятный аромат ванили и чёрного перца, которым отдаёт его гель для душа, и устремляется в комнату. Он должен как можно скорее оказаться там, где должен.𞥊 ✦
Тэхён сжимает в руках пакет с черешней, купленной у какой-то бабули под подъездом. Она невероятно сладкая, крупная и вкусная. Тэхён по дороге от стресса съел несколько штук. Ким толкает дверь, скидывает лоферы с помятой пяткой и семенит в комнату. Сердце ужасно быстро колотится в груди, норовя пробить грудную клетку. Он почему-то уверен, что это не ошибка, что это знак. Молчаливый, но твёрдый и ясный знак от Севера. Удивительно, как быстро Тэхён позабыл об учёбе, получив малейшую весточку от своего мужчины. Он и так, признаться, безумно сильно соскучился. Любая нотка мелодии Севера, если бы прозвучала, поманила бы его, как светлячка к лампе. Даже если лампа огненно-горячая и крылышки насекомого сгорят… Тэхён будет порхать. — Север! — произносит шёпотом, шумно всхлипывая. — Твою мать… Боже… — оборачивается на звук, дрожа. Адреналин страха бьёт в виски и ноги младшего, но быстро отступает — слишком долго Север ждал его. Слишком сильно желал видеть Тэхёна в своей квартире, рядом, под бочком. Север дрожит, но стремительно поднимается, распахивая руки. Тэхён, как утопающий, кидается в его объятия. — Нашёл? Тэхён вновь вспоминает о ключах, о красивом брелоке на них. В этом весь Север. В этих безмолвных, но крепчайших, пьянящих действиях. В этом вся его бесконечная нега любви. — Да… — умиротворённо выдыхает в крепкую грудь, трётся носиком и всхлипывает — от счастья, не от горя. — Ты такой романтик. — Я просто понял, что с тобой бесполезно словами. — Ну, Север, — со слабым упрёком мурлычет, тыкая в крепкую грудь пальцем. — Я так ждал… Я очень скучал. — Хрипит ему на ушко, признаваясь и покрывая чувствительный хрящик нежными поцелуями. Тэхён в этих руках плывёт. Он липнет ближе к крепким мышцам, прикрывает глаза, отчего густые чёрные ресницы трепещут в волнении. Пока он учился, Север, уверенный в том, что его знак был замечен, преданно ждал. Он просто жил и ждал. — Где твой телефон? Он тебе для чего? — ворчит младший. — Он сел, я взял с собой, но он заряжался по дороге… и я не заходил в него… — растерянно лепечет. — Иногда полезно. — Ты писал мне? Правда писал? — Ким светится, поднимая лицо на Севера и улыбаясь. Янтарные глаза загораются детским, нежным блеском, от которого Север тает. Тэ невинно моргает множество раз и улыбается приторно. Север действительно ждал его. — Больше не буду, — Чон недовольно хмурится, но уголки губ вздрагивают в улыбке. — Будешь. — Если не будешь больше пропадать. — Не буду. Север тянет его ближе, они опускаются на постель, ластятся друг к другу и сплетаются в клубок нежности. Тэхён устраивается на крепких бёдрах, двигается поближе и улыбается, совершенно глупо улыбается. Младший упирается спиной в изголовье, перебирает ткань одежды на его боках, прикрывая глаза и расслабленно выдыхая. Не пропал его Тэхён. Вот он здесь, вот его вес предельно реально ощущается на бёдрах. — Рассказывай. — М? — он уже ни о чём не думает, по-кошачьи комкает ладонями ткань футболки на крепкой груди и нежится рядом с Севером. — Рассказывай, куда ты пропал? — Север мягко дёргает его кофту вниз, прижимая плотнее к своим бёдрам. Тэхён невинно тупит взгляд, но заливается виноватым румянцем, начиная рассказ. Он бормочет себе под нос об учёбе, о том, как хотел порадовать младшего, как хотел отдать всё своё лето ему. Ким слабо улыбается, когда Чонгук щёлкает его по носу, и шепчет извинения. Он ёрзает на крепких бёдрах, удобнее укладывается щекой на грудь Севера, расслабляя тело и поджимая колени ближе к бокам младшего. Тот обвивает тельце руками, утешающе гладит спину ладонью, другой зарывается в волосы, мягко расчёсывает, гладит и оттягивает, создавая для Тэхёна уютный кокон безопасности и комфорта. — Извини, я хотел лучшего для нас, а заставил тебя тревожиться, — бурчит в крепкую грудь. — А тебе нельзя. — Если это из-за тебя, я готов растерять все свои нервы, лишь бы ты потом вновь был рядом. — Успокаивающе лепечет. — Но я заставил тебя ждать, не просто ждать, а в неведении тебя держал. — Виновато сипит. — И что? Георгин. — Его тон становится ниже, глубже, мягче, Тэхёна пробирает до мурашек. — Я дождался. Ты рядом — это самое важное, что есть на планете. — Всё равно, ждать — отвратительно. — Мотает головой, щекоча подбородок Севера макушкой. — Тэ. — М? — Расскажи уже. Что за пунктик на ожидание? — Так заметно? — бурчит Ким, съёживаясь — тема не из приятных для Тэхёна. — Ты безумно нетерпеливый. — С тихим смешком, но не осуждающим, скорее наслаждающимся. Тэхён молча тянется к сумке, достаёт телефон, судорожно листает чат. Он вновь принимает вертикальное положение, и Чон может рассмотреть его лицо, освещённое светом экрана. Брови немного нахмурены, глаза припухшие и покрасневшие, губы нервно сжаты в полоску, отчего белеют. Север напрягается, заранее начинает утешающе гладить по бёдрам, нежно и невесомо, совсем аккуратно. — Привет, солнышко, — голос Тэхёна вздрагивает. — Пишу тебе на почту, потому что знаю, что ты редко проверяешь свои сообщения — всегда занят, всегда в движении, мой маленький ураган. Мы с папой приняли это решение давно… — Ким сдерживает всхлип. — Компания предложила ему потрясающую позицию в Нью-Йорке. Это шанс, который выпадает раз в жизни. Мы уехали, когда тебе было полгода, чтобы дать тебе всё. И мы не взяли тебя с собой. Прежде чем ты начнёшь представлять самые страшные сценарии, выслушай до конца. Решение медицинское. — Он горько смеётся, потирая лоб подушечками пальцев. — Мы консультировались с тремя специалистами здесь и одним по скайпу в Штатах. Твоя крапивница. Обострения, которые случаются при малейшем стрессе, при смене погоды, даже при определённой пище. Климат на Восточном побережье — резкий, континентальный. Холодные зимы, влажное лето. По словам докторов, это будет постоянный триггер. Ты будешь жить на антигистаминах. Мы не можем подвергать тебя такому риску. Не можем смотреть, как ты страдаешь. Бабушка согласилась, чтобы ты пожил у неё. Ты смог бы учиться в своей школе, быть со своими друзьями, расти настоящим корейцем. Мы ведь звоним тебе, и мы обязательно постараемся увидеться в будущем. Папа обещает, что как только ему дадут отпуск, мы прилетим к тебе. — Он уже откровенно громко всхлипывает, а по щекам текут горячие слёзы. — А на летние каникулы мы постараемся забрать тебя к нам — на две, нет, на три недели! Мы покажем тебе Бродвей, Центральный парк, всё, что захочешь. Это не потому, что мы тебя не любим. Наоборот. Потому что любим больше всего на свете. Иногда любовь — это принять трудное решение, чтобы защитить того, кого любишь. — Саркастично кивает, пока внутри что-то надламывается окончательно. — Даже если это решение разбивает тебе собственное сердце. Мы оставили тебе и бабуле карту с хорошим лимитом. И закажем новенький ноутбук с веб-камерой, чтобы мы могли видеться. Не злись на нас, пожалуйста. Постарайся понять. Всё ради тебя! Целую крепко-крепко. Любим тебя больше всех звёзд на небе. Мама. Тэхён откидывает телефон и горбится, стараясь исчезнуть. Открытая рана вновь кровоточит, он дрожит, точнее, очень крупно трясётся и запрокидывает голову. По горлу неприятно пробегает солёный комок, а слёзы текут по щекам, отчего уши закладывает. — Сколько раз ты видел их? — Север боится ответа, но понимает, каким он будет. — Ни разу. Они звонят редко, обещают приехать, но… — Ким всхлипывает, зарываясь в ладони. — Послушай меня. Георгин, — Север валит их на бочок, ютит Кима в своей груди, вновь пряча в кокон из рук и ног, — я рядом. Тебе нельзя плакать. Крапивница, помнишь? Будет больно, — старается нежно успокоить, ощущая, как намокает его футболка. Север тянется к прикроватной тумбочке, пока Тэхён громко всхлипывает, не желая отпускать. — Я не ухожу, — мягко, но уверенно произносит. Он достаёт из тумбочки листочки, шуршит ими, кладёт на постель. Север поднимает Тэхёна под мышки и усаживает его на постели, тот сгибается, как мешок с ватой. — Георгин, милый, — шепчет, нежно очерчивая пальцами контур его лица, — посмотри на меня. Тэхён поднимает заплаканное лицо, опухшие губы и щёки особенно выделяются, Север не сдерживается и нежно чмокает, невесомо касается его губ. — Я рядом. Тебе не нужно будет ждать меня. Никогда, — уверенно произносит, берёт его ладони в свои и покрывает россыпью поцелуев изящные пальцы. — Да, имя я скажу тебе позже, но… — он тяжело вздыхает, — я даю тебе клятву, что скажу его. Чонгук пронзительно смотрит шоколадным взглядом в янтарную радужку, что слабо светится в темноте. Тэхён тонет в его безднах, множество раз кивает, доверяясь. Родители уходят на второй план, ведь его сердце, его душа, его Север рядом. — Твои родители ведут себя как конченые ублюдки, вряд ли мои слова помогут, — вздыхает тяжело, — я могу обещать тебе себя. Всего, каждую частицу, что пожелаешь. Чонгук заводит руку за спину и берёт листочки, протягивая их Киму. — На тебя у меня всегда есть время. Тэхён всматривается в бумагу и охает: он в профиль на одном и частички его тела на другом. На первом листке он такой серьёзный, пронзительный, с аккуратной укладкой, в пиджаке и галстуке, а на втором сверху изображён его глаз, смотрящий в душу, две пары его пухлых губ с бликами с разных ракурсов, в правом нижнем углу его кисть с браслетом, который он носит чаще всего. Чонгук нарисовал не просто его портрет, он нарисовал его частицы, нарисовал так, как он видит их своим влюблённым и искренним взглядом. — Ты действительно нарисовал… — завороженно шепчет Тэхён, проводя пальцами по шершавой бумаге, покрытой чёрными штрихами чёрно-белых рисунков. — Потому что ты у меня перед глазами. Наверно, с первой нашей встречи твой образ засел у меня в голове. Я не мог перестать думать, как бы ни ненавидел и ни злился, — выдыхает в его губы вновь, после оставляя нежный чмок, на который Ким отвечает. Сердце бешено скачет, Тэхён прижимает листочки к груди и тупит взгляд вниз. Север мастерски переключил его с болезненного воспоминания о прошлом на безумно приятные чувства в настоящем. Каким бы ужасным ни было их прошлое, они обрели истинное счастье в настоящем, в друг друге. — Я люблю тебя, — нежно шепчет Георгин. — И я люблю тебя, — вторит его Север. Они тянутся ближе, сплетаются в узлах объятий и прикрывают глаза. Тэхён откладывает листы на другой край постели, прячется в горячем изгибе шеи и застенчиво улыбается в него. Север удивляет с каждым разом всё больше, с каждой встречей мужчина всё нежнее и нежнее. Всё глубже пробирается в лабиринт Тэхёнова сердца. — Я привёз черешню, — и это по значимости почти «я люблю тебя». — А я хочу курить. С тобой. — Шепчет прямо в ухо Кима. — Черешня, сигареты… — мурчит, предвкушая. — И флирт, — любезно дополняет. — Самый шикарный набор, — манерно улыбается, лаская подушечками пальцев крепкую грудь. Проходит буквально несколько минут, как они оказываются на балконе. Север надевает чёрную зипку, а на плечи Тэхёна накидывает вторую такую же. Ким затягивается электронной сигаретой с лесными ягодами и мятой, Чон раскуривает кончик обычной, ощущая на губах сладость фильтра. Они синхронно выпускают в воздух потоки дыма — один белый, густой, а второй едкий и сероватый. Тэхён достаёт из лотка ягоду и подносит к сухим губам, невинно улыбаясь. — Будешь кормить меня? — Север двигается ближе, упираясь локтём в перила. — Откажешь? — щурится по-лисьи. — Ни за что. Младший обхватывает губами спелую ягоду, срывает её с плодоножки и довольно жуёт. Она с треском распадается в его рту приторным вкусом, взрываясь приятной влагой. Косточка летит вниз, Север позволяет себе шалость, ведь на улице всё равно никого нет. Тэхён лишь нежно смеётся над ним, мягко щипая за плечо. — Обожаю черешню. — Твердит, смотря прямо в янтарные глаза напротив. — Жаль, что она такая вкусная только летом. — Ким тонет в его пристальной радужке. — Если что-то любишь, будь готов, что оно не всегда будет особенно ярким и вкусным. Порой оно может стать совершенно кислым, но раз любишь, будь добр украсить его своими усилиями. Если я покупаю черешню зимой, а она оказывается ужасной… я делаю блинчики и из черешни делаю соус к ним… или готовлю мясо, а к нему кисло-сладкий острый соус из черешни. Черешня всегда хороша, ей нужно просто найти применение. Её просто нужно любить. — Увлечённо твердит, влюблённо улыбаясь Тэхёну. — Ты точно о черешне? — взмахивает густыми ресницами. — Решай сам, Георгин, — мягко поправляет мизинцем прядь на лбу Кима, выдыхая дым вбок. — Знаешь, иногда ценные вещи… любимые вещи. Они приносят сильную боль, но ты носишь их, потому что они слишком ценные… хотя надежды не осталось, хотя становится всё больнее, — тупит взгляд, съёживаясь. — Поделись, — просит, но немного настойчиво. — Смотри. Тэхён наклоняется, поднимает штанину, оголяя щиколотку. Он морщится, открывая Северу вид на покрасневшую кожу, на которой аккуратно свисает серебристый браслет с шармами — комета, звезда и солнце с изогнутыми лучами. Браслет мягко опоясывает щиколотку, а под ним виднеется другой браслет. Браслет, выцарапанный его телом — красная, раздражённая полоса вокруг. — Почему носишь, если это раздражает кожу? — интересуется, опускаясь на корточки и нежно оглаживая кожу под браслетом, отчего он тихо звенит. — Мама отправила. Самое смешное, — он фыркает, закрывая лицо руками от абсурда предыстории и смущения от чужих действий, — браслет для руки. — Чего? — Север не сдерживает смешка. — Мама, видимо, думает, что я терминатор и у меня огромные руки. Ладно, если бы так. Она не удосужилась узнать размер, сказала, что это подарок на день рождения… Он приехал ко мне в апреле. — Тэхён грустно смеётся, ощущая себя придурком. — С тридцатого декабря переродился весной? — фыркает Чонгук, поглощая очередную ягоду. — Видимо. Два дня рождения. — Как и у меня… — чуть глубже шепчет, теряя шуточный тон. Север резко вырастает, подхватывает Тэхёна под бёдра и заносит в спальню. Он опускает старшего на простыни, ласково обвивает лодыжку руками, поднимает к лицу, отчего браслет шумно сползает в сторону коленки. — Что ты…? — шокированно выдыхает. Север не отвечает, ласкает звёздной россыпью поцелуев покрасневшую кожу, ласково жалеет, в попытке залечить боль. Он прикрывает глаза и шумно выдыхает, бережно обводя «алый браслет» языком по контуру. Север выцеловывает его ноги, склоняясь преданным рыцарем. Тэхён стонет, закрывает рот ладонями, уши предательски полыхают, пока его мужчина ласкает икру. Старший смахивает немые слёзы и распадается на атомы, на своё изначальное состояние, истинное, что создала природа. — Останься… — шепчет, увлечённый ласками нежной, медовой кожи. — И на ночь, и навсегда… — Останусь… — Тэхён кивает, опуская ступню на его плечо и притягивая ближе. Чонгук опускается головой на впалый живот, на что Ким зарывается пальцами в густые тёмные пряди, улыбаясь. — Георгин… ты — мой воздух. — Ты — вся моя душа, Север, — улыбается, притягивая мужчину ближе. Север шумно поднимается, укладывается ближе, обвивая талию Тэхёна и ближе притягивая его к себе. Он аккуратно царапает ноготками поясницу старшего и целует его в макушку, втягивая аромат с волнистых локонов. Кровать мягко проминается несколько раз — в ногах тихо устраивается Ккёми. Она мурчит, лениво играет с их ногами и успокаивается. — Хочет с нами, — хихикает Тэ, подтягивая ноги ближе к корпусу, ведь кошка щекочет ступни. — С тобой сегодня только я, — с театральной ревностью опаляет шёпотом ушко Тэхёна. Ким улыбается, ссутуливает плечи, стараясь стать меньше, уже, исчезнуть вместе с мужчиной в бесконечности их умиротворения. С мужчиной, что ест черешню из его рук и бессовестно целует его щиколотку. С мужчиной, что оберегает и ждёт его. С мужчиной, что курит ночами и любит свою кошечку. С мужчиной, который дышит Тэхёном.
