Балкон на третьем этаже

Глава 8. – Привет. – Она видимо растерялась на мгновение, раз повторила приветствие. – Да, привет. Мы это уже прошли. – Алукард улыбнулся. – Ага, я в курсе. Может мне просто захотелось сказать «привет» еще раз? – Так и было? – Нет. Я просто затупила. – Тупая. – Бесцеремонность Алукарда обусловливалась его нарастающей уверенностью, что чем непринужденнее будет строиться диалог, тем дольше он продлится. А он хотел, чтоб это длилось подольше. Он хотел, чтоб это длилось вечно. – Жесть. Четыре-три. – Все считаешь? – Конечно. Это важно. – Для кого? – Для меня. – Она насупилась. – Ты думаешь, я просто так это затеяла? – Откуда ж мне знать? Ты какой-то соц. эксперимент проводишь? – С чего бы мне? – Без понятия. Может ты хочешь узнать, сколько человек может выдержать оскорблений, пока не взорвется. Или пока не начнет оскорблять в ответ. – Тогда ты пока держишься. – Да, по первому пункту. По второму меня хватило на сколько, на два оскорбления? – Не твоя вина, что ты такой скорострел, я тебя спровоцировала. – Так в этом и суть, разве нет? – Наверно ты прав. – Конечно прав. Мне приходилось проводить такие эксперименты, я спец. – Ого, и что же это были за эксперименты? – Однажды, для вуза, мне нужно было провести опрос среди первокурсников, чтобы узнать, как они относятся к… нелестным преподавателям. – Это как? – Ну вот представь: есть препод, который жестко говнит всех на свете. Общение с ним никакого удовольствия не приносит, но студентам все равно надо ему сдавать работы и отвечать на практических парах. Вот кто как к таким преподам относится мне и нужно было выяснить. – И что? – Оказалось, что большинство пекусов относятся к таким преподам со сдержанным уважением. Мол, да, он грубоват, но он же преподаватель, значит его нужно уважать и понимать. – Ой ли? – Проницательно. – Ал ухмыльнулся. – Конечно, такой ответ давали до того, как я сообщал им, что опрос анонимный. – Ха-ха-ха, надо полагать, что после этого поворотного факта собеседование проходило уже в другом ключе? – Разумеется. Некоторые, конечно, все равно боялись, ну, или действительно так считали. Терпилы. Но большинство все же сорвалось в кислотные брызги. – Интересное выражение. Сам придумал? – Угу, только что. Произвел это из молодежного «токсичный человек». – Спасибо за лекцию, профессор. – Всегда пожалуйста. Подул прохладный ветер, предвещающий промозглую осень и морозную зиму. Оба собеседника слегка поежились, Кристина, конечно, сильнее, все-таки Алукарда защищали стены балкона и тепло, исходившее из недр квартиры. Кристина, как обычно, была одета в легкую ветровку, при том нараспашку, и футболку. Естественно, ей было холодно. Алукард быстро прикинул в голове варианты решения проблемы. Точнее проблемой это для него не было, но он решил проявить некоторую галантность по отношению к даме, хотя обычно ему подобное поведение было крайне несвойственно. Первым на ум пришло предложить ей зайти внутрь. Но такой вариант был рискованным по многим причинам. Во-первых, это ее легко бы отпугнуло. Она могла запросто подумать, что он маньяк какой-нибудь и сейчас попытается ее изнасиловать или чего похуже. Во-вторых, даже опуская риск первого варианта, в их… отношениях… это был чересчур поспешный шаг. Нельзя просто взять и пригласить девушку к себе домой на третьем свидании. Хотя кто сказал, что это свидание? Вообще-то это ни разу не так. Но тем не менее. В-третьих… у него было не прибрано. Нет. Не прибрано – не те слова. У него был ужаснейший срач. Проводя экскурсию по квартире Алукарда, можно было бы остановиться у множества интереснейших достопримечательностей. При входе внутрь, первое, что бросалось в глаза – грязный, ужасно, отвратительно грязный коврик для обуви. Его Алукард не мыл… никогда. Даже не думал об этом. За ковриком следовала общая атмосфера в доме: он был совершенно душный, Ал проветривал редко, старые обои и посыпавшаяся местами штукатурка выдавала в квартире полное отсутствие в ней человека, который мог бы заняться ремонтом или хотя бы декорированием. Алукарда никак не смущала такая обстановка, но гостей он старался не водить. Да и некого было особо. Плавно переходя от коврика вглубь апартаментов, можно было заметить старый, ни разу не мытый линолеум, покрывающий коридор и кухню. Дальше по плану экскурсии можно было зайти в туалет. Там в глаза бросался унитаз, который никто не мыл уже очень давно. Однажды Ал это сделал, но то был простой прилив внезапной мотивации в длинный и скучный выходной день. Больше он такими глупостями не занимался. Из туалета рукой подать до ванной, где все было терпимо по меркам обычного человека, но брезгливым это все равно лучше было не видеть. Описывать там особо нечего: немного въевшейся грязи, легкий налет ржавчины в местах частого соприкосновения с водой и несколько старых предметов гигиены, которые Ал все время забывал выбросить: одноразовые бритвы и старая зубная щетка. Кухня была просто отвратительной. Въевшийся жир, в основном от масла, на плите. Гора немытой посуды, повсеместные крошки, пустые коробочки из-под чая, пыль на полках и верхней части холодильника. Очень много пыли на верхней части холодильника. Тут Алукард никогда не задерживался. Заходил, быстро готовил какую-нибудь яичницу и уходил с тарелкой в гостиную. Бывало забредал, чтобы налить чаю и взять снеков: булочки, семечки… Самое же интересное экскурсия оставляла напоследок: гостиная. Лишь зайдя сюда, можно было безошибочно определить, кто обитает в этой квартире. Гребаный раздолбай. Грязная посуда, которую Алу было лень отнести и присоединить к той куче, что лежит на кухне, каике-то фантики, обертки от разнообразной еды из продуктового, пустые бутылки и банки из-под пива, энергетиков и бог знает чего еще, валяющаяся на полу одежда, не заправленная кровать, пыль на всех возможных поверхностях… Это можно было бы назвать холостяцкой берлогой, но нормальный человек придумал бы более лаконичное название – помойная нора. Так что да, приглашать сюда девушку, еще и такую привлекательную, ту, с которой Алукард планировал связать сове ближайшее будущее, было не просто рискованно. Это было равносильно выстрелу себе в голову из дробовика.  – Ветерок. – Алукард обратил ее внимание на вещь, которая не нуждалась в представлении. Зачем он это сделал? Отойдя от мыслей про свою квартиру, он понял, что молчит уже с минуту, и это было крайне неприятно. Она же этого словно не заметила. – Ага. – Худшее, что сейчас могло произойти, это разговоры о погоде. К ним можно прибегнуть в случае общения с малоизвестной или малоприятной персоной. Просто убить время, занять пустующий эфир. Сейчас это было совершенно неприемлемо. Алукард понял это, поэтому постарался увести диалог в другое русло, куда угодно, лишь бы не в обсуждения погодных условий. – Ты не думаешь… – Может пригласишь меня войти? – Как гром среди ясного неба. Она так внезапно это сказала, так идеально синхронизировавшись с его мыслями, что он просто не смог сдержать смеха. – Че ржешь? – Ничего, прости. Просто как раз об этом думал. – Да? И что надумал? – Надумал, что это точно не лучшая идея. – Ну, мне холодно. Так что это отличная идея. – Понимаешь, у меня… – Не прибрано? Да-да, знаю, сама оригинальность. Все так говорят. Сколько раз я заходила к кому-то в гости после этих слов, и там было не просто чисто, там был просто тронный зал Георга четырнадцатого, который только что отполировали до блеска две сотни слуг. – Нет не угадала. Это не простая вежливость или желание приуменьшить свою вину за… срач. У меня реально не прибрано. Очень сильно так не прибрано. – Да мне как-то побоку. Какой у тебя номер квартиры? Алукард вздохнул. Ее бесцеремонность его поразила, и, похоже, спорить было бесполезно. Он уже думал со скоростью света вынести хотя бы часть мусора на кухню и свалить ее в пакет под раковиной, но вспомнил с прискорбием две вещи: во-первых, пакет, итак, переполнен, и во-вторых… – У меня не работает домофон. – Как так? Сломался? – Не, просто за него надо платить. Куда-то, кому-то. Я не знаю, как это делается и мне лень разбираться. Я не часто им пользуюсь. – Не любишь гостей? – Да никто ко мне просто не ходит. – Значит не приглашаешь. – Может и так. Короче, – Он колебался пару секунд, взвешивая все за и против. «Против» было не в меру много, но он все равно выбрал «за». – щас я спущусь и открою дверь. Погоди минутку. – Только не вздумай прибираться там. Я не собираюсь ждать до утра. – Она словно читала его мысли. При чем уже не в первый раз. – Ладно, ладно. Щас буду. Алукард вернулся в квартиру, постоял пару секунд переваривая прошедшее и предстоящее. Затем накинул на себя огромный, темный халат из дешевого материала. Халат уже весь покрылся дырками и разнообразными пятнами, но он был такой теплый, такой мягкий, что Алукард наверняка мог назвать его одним из своих любимых элементов гардероба. Вышел в коридор, влез в старые, расшатанные кроссовки, ему даже не понадобилась помощи обувной ложки. Взял с полки ключи и вышел на лестничный пролет. Пролетом это можно было назвать с натяжкой: пять этажей, Алукард находился на третьем, ощущения масштабности и свободы не предоставляли от слова совсем. Скорее это был лестничный… пролаз? Есть такое слово? С этой мыслью Ал бегом, перескакивая через ступеньку, спустился к входной двери. Он уже собирался ее открыть, как вдруг начатое было переваривании обстановки наконец завершилось, и он осознал, что она стоит сейчас в метре от него, прямо за этой тяжелой железной дверью, и лишь одна кнопочка отделяет его от встречи с ней по-настоящему. Лицом к лицу. От этой мысли его чуть не бросило в дрожь, но он сделал глубокий вдох, затем выдох. Все нормально. Они просто перекидываются случайными фразочками по вечерам. Их ничего не связывает, и он ни в коем случае, абсолютно и на сто процентов не влюблен в нее по уши. Сейчас он откроет эту дверь, она войдет, поднимется к нему в квартиру и… О господи, она увидит всю эту грязь и тут же уйдет. И она не вернется, черт подери. Бред. Этого не будет. Если она с такой непринужденной, даже неосознанной легкостью читает его мысли, значит и мыслит она в точности как он. А это уже значит, что они родственные души, и у нее дома, скорее всего, точно такой же бардак. Поэтому она что? Правильно, усмехнется и слегка кивнет головой, в знак если не поддержки такого образа жизни, то по крайней мере понимания. Простого человеческого понимания. Да. Алукард нажал заветную кнопочку и открыл дверь. Она распахнулась словно сама собой, и он увидел Кристину. Как он и предполагал, она уже стояла у порога и ждала его. И теперь они стояли в метре друг от друга. В этот момент Алукард смог разглядеть ее по-настоящему. И да, он не ошибался, когда думал о ней, как о красавице, наблюдая за ней оттуда, с высоты своего балкона. Она была очень красива. Не так, как модели на обложках журналов. У нее не было дорогущей стрижки, напротив, волосы лежали небрежно, взъерошено, словно она только проснулась. Это из-за ветра. Лицо ее не было доведено до блеска различными пудрами, лосьонами и прочей косметики. И все же оно блестело. Мерцало яркостью и… жизнью. Аккуратные черты лица, глубокие, янтарного цвета глаза. Она смотрела этими глазами прямо на него, как же он удостоился такой чести? Ему внезапно вспомнились его собственные умозаключения по поводу девушек: они всегда смотрят сквозь него. Но она… – Че встал? – Она шагнула к нему. Алукард хотел сделать шаг назад, но было уже поздновато. Она встала так близко, что он мог чувствовать ее дыхание. По его телу пробежали мурашки. Как восьмиклассник ей богу. Однако именно так он себя и чувствовал. Его сковало, он не мог двинуться с места. Только смотрел на нее, смотрел в ее глаза. Чувствовала ли она что-то, хоть отдаленно похожее? Маловероятно. Иначе не действовала бы так беспардонно. – Да, прости. – Вернул наконец контроль над собой Алукард. Он шагнул назад, давая ей пройти. Она еще секунду посмотрела на него, что-то отразилось на ее лице, растерянность? Может, желание постоять так близко друг к другу еще немного? Нет, глупости, Алукард просто придумывал небылицы. И все же… – Угу… – Она выдавила это почти с трудом. – …куда… топать? – А… э-э-э… на третий. Да, третий этаж, там квартира с открытой дверью слева будет. Он отвернулась, и в ту же секунду Алукард выдохнул. Казалось, последние несколько мгновений он не дышал вовсе. Кристина быстрым шагом направилась наверх, Ал захлопнул дверь и последовал за ней. На ступеньках он шел за ней, опустив голову вниз, мужская этика. – Тут? – Спросила Кристина, остановившись у открытой двери его квартиры. – Да. – Сейчас и произойдет момент истины. Либо она ужаснется и уйдет, либо улыбнется и останется. Алукард молил всех богов, лишь бы случился именно второй вариант. Хотя тут он впервые подумал – а что, собственно, они будут делать? Секс? Господи нет. А может да? Ни в коем случае. На такие вещи даже надеяться не стоит. Это просто глупо, это идиотизм. Как эта мысль вообще пришла к нему в голову? А если она захочет? Она не захочет. Алукард был готов убить себя в наказание за такую наивность и мерзость собственных мыслей. У него есть презики. Он хранил их с предыдущих отношений. Хранил долго, как раз на такой случай. Они ему не понадобятся. Боги, когда это кончится? Когда он перестанет думать о сексе каждый раз, когда видит красивую девушку? Казалось бы, в его возрасте треклятый спермотоксикоз должен бы уже пройти, тем более секс – не новая для него концепция. Он уже имел с ним дело, принимав в нем непосредственное участие. Это не должно будоражить его так сильно. Только не сегодня, пожалуйста, только не сегодня. Если он хотя бы отдаленно намекнет на подобного рода близость, она точно уйдет. Алукарду начало казаться, что он герой какого-то ублюдского любовного романа для школьников. Он не мог отделаться от мысли, что все происходящее уж больно смахивает на романтическую комедию или драму, в которой он принимает участие в качестве неловкого главного персонажа, который ни хера не знает о жизни, но ему вдруг посчастливилось встретить девушку, обратившую на него внимание. Все это было бы весьма забавно, будь оно правдой. Тогда Ал смог бы в конце напряженной сцены мирно выдохнуть, похвалить команду за работу и отправиться в гримерку пить кофе и читать сценарий, чтобы заранее знать, что произойдет дальше, и как на это реагировать. Однако он не знал, что произойдет дальше. Когда Кристина входила в его квартиру он затаил дыхание. – Да… ты похоже не врал. – Она критически оглядела коридор, но все же шагнула внутрь, повернулась к Алу и улыбнулась. – Но это ничего, у меня дома так же. Алукард выдохнул с облегчением. Однако, хоть первая ступень была позади, но она еще не вошла в гостиную. А если ей понадобится в туалет? Тогда ему пизда. – Хочешь покорчить из себя джентльмена? Возьми мою куртку. – Х… хорошо. – Ал так и сделал, и, пока она разувалась, повесил ветровку на плечики в коридорный шкаф с верхней одеждой. Затем закрыл входную дверь и начал разуваться сам. Кристина тем временем выскользнула из своих кроссовок и проворно мелькнула в гостиную. Сейчас! – Тут миленько. Мне нравится диодная лента. – Он был спасен. Еле скрывая облегчение, он шагнул следом за ней. Удивительно, он и забыл про эту ленту. Купил ее тысячу лет назад, с тех пор механически включал ее по вечерам, чтобы в комнате был хоть какой-то свет. Иногда комбинировал разноцветные лампочки с монотонным торшером. – Спасибо. Хочешь чаю? – А у тебя вкусный? Мысль, промелькнувшая у него в голове после этих слов, заставила его в очередной раз пожалеть, что он до сих пор не убил себя. – У меня разный есть. Ты какой больше любишь? – А какой есть? – А какой любишь? – А какой… ладно. Черный. – Какой черный? – Ты издеваешься? – Нет, почему же? У меня есть с бергамотом, заварной, пакетированный, с разными вкусами: кокос, ягоды, чебрец… – Ты ебать чай любишь, да? Она вплела в сложную структуру их простого диалога мат. Что ж, это значит, этот барьер они преодолели, теперь и он может так делать. Наконец-то. – Ебать люблю. – Кристина поняла, что только что сделала и засмеялась. – Ты мог бы и не сдерживаться, ты знаешь? Я не из семьи чопорных аристократов каких-нибудь. – Так и ты проявляла осторожность в речи раньше. – Ниче я не проявляла. Просто девочки мало матерятся, это как какать, девочки не какают. Пара секунд тишины, затем оба рассмеялись. Такая глупая шутка, но он не смог удержаться, тем более ее смех оказался на удивление заразительным. Хотя, что ж тут удивительного? Любое ее действие мгновенно вызывало в нем соответствующие эмоции. Если бы она сейчас расплакалась, он бы тоже не сдержался. – Ты чай то будешь, нет? – Он вернул диалог в изначальное русло. Алукард не знал, чем можно занять неловкость этого визита, так что прибег к самому простому и эффективному способу – предложить чай. За чаем люди могут разговориться не хуже, чем за бутылкой спиртного, которого, к несчастью, в доме Ала не оказалось. Хотя обычно его холодильник и таил в себе банку другую пивка, но сегодня, как на зло, они все кончились. – Буду я. Давай с чебрецом, чайный магнат. – Щас будет, ты пока садись, можешь свет включить, я просто люблю полумрак. – Не буду. Такая темень придает некой атмосферы, мне нравится. – Это точно не свидание? – Алукард постарался сдержать нервы и нотки надежды. – Посмотрим, как пойдет. – Договорились. Алукард пошел на кухню, пока Кристина располагалась на его игровом кресле, покрытом разноцветными пятнами. – А ты какой чай будешь пить? – Донеслось из гостиной. – С бергамотом. – Он вкуснее чем с чабрецом? – Нет, они оба вкусные по-разному. Иногда хочется того, иногда другого. – А почему тебе сейчас хочется с бергамотом, а не с чебрецом? – Потому что с чебрецом я уже сегодня пил. – И много ты пьешь? Чая? В день? – Кружек пять-шесть обычно. – Ого. Сколько же у тебя чая? – Тридцать две коробочки. – Чего?! И все разные? – Ага. – Ты маньяк! – Я люблю чай. – Я тоже люблю, но у меня дома не лежит контрабандный груз чайных листьев прямиком из Индии. – У меня и индийский есть. – Кто бы сомневался. Алукард заваривал чай. Кристина сидела в гостиной. Через несколько секунд ей стало скучно просто сидеть, и она начала потихоньку прибирать его рабочий стол. Фантики и чайные пакетики отправились в одну кучку с разными обертками, кружки и тарелки собрались в другой. Так она посидела еще несколько секунд. Потом встала и собрала остальной мусор, присоединив его к имеющимся кучкам. Алукард услышал возню и чуть громко крикнул: – Ты там чем занимаешься? – Что, нельзя просто посмотреть окрестности комнаты? – А ты этим занимаешься? – Нет. – А чем? – Прибираю твой хлам. – Ты же сказала, что все ок! – Так и есть! Мне просто стало скучно, решила занять руки. – Ну ладно, и как успехи? – Ал уже разливал кипяток по кружкам. – Неплохо, неплохо. Как давно тут уже лежат эти тарелки? – Давненько. – А поточнее? – Некоторые один день, другие с неделю. – Ого. И как ты собираешься их мыть? – Никогда не вызывало проблем. – На этих словах Ал зашел в комнату, глянул на нее и поставил кружки на стол, затем сел на свой стул. Кристина взяла свой чай и села рядом на диван-кровать. – Классная кровать. – Она потыкала диван пальцем, проверяя его мягкость. – Это скорее диван. Просто разложен. Не видно разве? – А где тогда кровать? – Он и кровать тоже. – Я вижу. – Раз видишь, зачем спрашивать? – Захотелось. – Захотелось? – Че ты докопался? – Просто. – Понятно. И часто ты так «просто» допрашиваешь девушек, которых пригласил к себе домой? – Начнем с того, что я не приглашаю девушек домой, да и тебя в общем-то не приглашал. – О. мне уйти? – Нет-нет! Ну то есть… если хочешь… – Не хочу. Но если так и дальше пойдет, то ты меня потеряешь. Ты совсем не умеешь разговаривать с дамами. – На курсы обольстителей не ходил, простите. – Такие есть? – Это сарказм, Кристина, – Приятно произносить ее имя. Посмаковать бы на языке, жаль времени нет. – сар-казм. – Что, что? Повтори, не понимаю. – Сарказм — это когда ты говоришь серьезно несерьезные вещи. – Да? Объясни подробней, пожалуйста. – Еще сарказмом называют, когда ты говоришь шутку серьезным тоном. – А как долго можно затягивать саркастичный диалог? – До бесконечности, я полагаю. – Мы так можем? – Я могу, на счет тебя не знаю. – Хочешь проверить? – Ха-ха-ха… Ты смотрела мультик «Ранго»? – Что? – Кристина явно смутилась. – При чем тут «Ранго»? – Так ты смотрела? – Ну да, классный, но… – тут до нее внезапно дошло, это же фраза главного героя в конце фильма, когда главный злодей пригрозил ему смертью, надеясь, что тот струсит. – …а-а-а… ха-ха-ха! Ты у нас супер нерд, получается? – Шарю за всякое, да. Мне нравится термин «коллекционер культуры». – О-о-о… Это на википедии ты такое нашел? – Почему? Нет, сам придумал. – Да ты еще и мыслитель. Посвятишь в тонкости терминологии? – Мне нравится описывать себя этими словами, потому что больше это никак не называется. Точнее, называется, но нелестно. – Это как например? – Например: «Жесть ты че, только и делаешь, что сериалы свои смотришь, а кто работать будет? Так и будешь на шее у мамки сидеть до старости лет?». – Понимаю, понимаю… Я таких знаю людей. Ты не один тогда. – Возможно-возможно. – Так что оно значит, подробнее? – Ну, типа это когда впитываешь в себя тонны разнообразного контента – книги, фильмы, игры и так далее, накапливая некую базу знаний. В конце концов получается обширная библиотека всего на свете, которую в последствии можно применить и для чего-то полезного. – Интересно. И для чего например? – Для начала можно начать интересоваться не только тем, «что» люди делают, но и «как» они это делают. Я уже шарю во внутренней кухне кинематографа, литературы и некоторых других областей. Мне нравится думать, что я человек творческий, и может однажды у меня получится применить эти знания на практике. Может даже заработать на этом денег. – Хочешь создать что-то свое? Уникальное? – Именно. – Алукард немного смутился, он понял, что довольно много личной информации вывалил на эту совершенно ему незнакомую девушку. – По-моему, это замечательно. – Да? – Ага. У меня нет знакомых, готовых похвастаться такими же целями. – Ну, наверняка есть люди, которые могут похвастаться чем-то куда более полезным. – Полезность вещей переоценена, на мой взгляд. – Это как? – Ну вот ты, допустим, считаешь полезным кушать здоровую пищу, а я считаю полезным радовать себя чипсами. – И чем же чипсы полезны? – Они помогают мне не слететь с катушек. – Чипсы? – Ну ты же куришь? Это тоже для здоровья не пенициллин мягко говоря. – Так то – другое. Это, по сути, зависимость. Я же это… – Алукард хотел сказать, что делает это не потому, что ему нравится, но понял – именно поэтому он этим и занимается. Ал очень любил курить. – …окей, допустим. Но это не отменяет общепринятой полезности некоторых вещей. Например, зарабатывать деньги — это полезно. А тем, чем я хочу заниматься, деньги заработать будет куда сложнее. – Зарабатывать деньги – еще не вершина человеческого развития. ты же можешь делать штуки просто себе на радость. Ты вот сказал, что хочешь сделать что-то свое, что например? – Это… – Ал задумался. – …это не так просто решить. В том-то и дело, что я столько всего хотел бы сделать, но не могу. Мне не хватает усидчивости. – Это не ответ. «Что» ты хочешь создать? – Она напирала, и, как показалось Алукарду, незаметно придвигалась ближе к нему. – Хорошо! Я бы не прочь… – Он смутился, ожидая, что она отнесется скептически или даже засмеет его желание. – …написать сценарий к фильму. Сам фильм, по сути. Или книгу. Да, пожалуй, быть писателем — это по мне. Но хрен у меня что получится. – Почему ты так считаешь? – Интересная ты. Мы на сеансе психотерапии? – Да с чего? Мне просто интересно. – Интересно? Мы же едва знакомы. Не хочу портить разговор, но это ведь так. Давай так: я расскажу тебе больше о себе, объясню свою точку зрения, если… – Если что? – Если ты сперва расскажешь о себе.     Кристина отхлебнула чаю, затем молча смотрела на Ала несколько секунд. В ее глазах он уловил неуверенность. Неужели она боится рассказывать о себе? Что же такое у нее происходит в жизни? Кто она? А может она просто не доверяет Алукарду? Боится его? Ну нет, это вряд ли. Она же пришла к нему домой, позволила закрыть за собой дверь и теперь, если бы он захотел, он мог бы с легкостью сделать с ней все что угодно. Быть может, из-за таких мыслей девушки и не любили Алукарда? Может так и есть? Может в душе он кровожадный маньяк, желающий заманить в свое логово невинную жертву и там вытворять с ней различные непотребства? Алукард надеялся, что это не так. Что ему просто повезло, в кои-то веки, раз такая девушка, как Кристина не просто обратила на него внимание, но и проявляет почти нездоровый интерес к его жизни. Наконец, молчание прервала она. – Ладно. Я отвечу на три твоих вопроса. – Правда? – Да. Но только на три! Так что задавай с умом. – Почему ты так секретничаешь? – Это первый вопрос? – Нет-нет! – Тогда не буду отвечать. – Алукард слышал, что в каждой женщине должна быть загадка, но это уже просто какая-то головоломка. – Что ж. Тогда я передумал. Это первый вопрос. – Что? – Почему ты так секретничаешь? Кристина посмотрела на него с удивлением, потом с легким раздражением. Алукард испугался, что все же нарушил хрупкий баланс наглости и дружелюбия, который до сих пор не давал ей уйти. Однако опасения были ложными. Еще через пару секунд ее лицо отразило обычное для нее, немного лукавое выражение. – Ладно. Я скажу, но в подробности вдаваться не буду, ок? – А это честно? – Правила игры устанавливаю я. Так что да. – А почему ты? – Потому что я придумала эту игру. – Ну ладно. Давай тогда, не томи. – Что ж… – Видно было, как она собирается с мыслями. – …я аккуратна с тобой, потому что ты мне нравишься, и я не хочу все испортить своими глупыми жизненными обстоятельствами и собственной никакущностью. Сказать, что Алукард охуел – ничего не сказать. Под этими словами она могла иметь вообще все что угодно. Может ей нравится, как он мыслит. Может она увидела в нем потенциально нового друга. Может быть что угодно. Тем не менее мысли его начали путаться. За доли секунды его мозг навоображал сотни вариантов их будущей совместной жизни. Сотни вариантов развития событий. Он не мог поверить своим ушам. Как же ему хотелось сейчас все бросить и просто поцеловать ее. Глупая мысль о том, что все происходящее – дурацкий подростковый роман, теперь не покидала его ни на секунду. Все это было так нереалистично в контексте его жизни, что ему понадобились все возможные силы, чтобы попросту не упасть в обморок. Опять же, сейчас нужно было сделать все возможное, чтобы не проиграть в жизнь. Нельзя дать ей уйти, нельзя запороть ситуацию. Возможно, от его ответа сейчас многое зависит, возможно, он просто нафантазировал себе всяких глупостей и сейчас сидит, как полнейший идиот и думает совершенно не о том. Однако терять самообладание здесь, сейчас – просто ни в коем случае нельзя. Недопустимо. Нужно быть сильным, нужно быть уверенным, нужно тщательно выбирать слова и действия. От дальнейших событий, он это чувствовал, зависит будут ли они дальше видеться. Зависит сработает ли хоть один из того множества вариантов, которые он придумал у себя в голове. Главное – не сморозить херню. Спокойно. Нужно спуститься на землю и проанализировать обстановку. Трезво. Что значит «Ты мне нравишься»? Пока что стоит вернуться к варианту, что она рассматривает его, как нового друга. Тогда он сможет совладать с собой. При таком сценарии он знает, что и как делать. У него есть друзья-девушки. Да, с некоторыми из них он вовсе не хотел бы быть друзьями. Но сейчас всех их затмила собой Кристина, так небрежно сидящая в метре от него. Алукард понял, что молчит. Уже долго. – А… э-э-э… – Паника. Победить панику. – …в каком смысле… – Победить панику. Справиться с паникой. – …нравлюсь? Типа… – Победить. – …в… – Это будет вторым вопросом? – Она оборвала его резко, он, итак еле выдавливающий из себя хоть какие-то звуки, теперь и вовсе потерял дар речи. Она сказала это уверенно, хотя он чувствовал, что она тоже нервничает. – Н… нет. Пусть пока… – Давай же, твою мать! Скажи хоть что-нибудь! Скажи разумную вещь! – …пусть пока… нет. Оставим это, как есть. – Отлично. – Она, вероятно, ожидала от него другой реакции. А что, если это было настоящее признание, а он отреагировал так холодно, что ей показалось, будто он совершенно не заинтересован в ней? Нет-нет-нет. Главное – не делать поспешных выводов. – Отлично. Вновь повисла неловкая пауза. Похоже ее никак не избежать. Алукард чувствовал себя пацаном. Мелким пацаном, лет четырнадцати, который разъясняется в чувствах с такой же мелкой девчонкой. Они оба сидели тихо, она отвела взгляд в сторону, Алукард опустил глаза. Секунды капали одна за другой. Она отхлебнула еще немного уже остывающего чая. Ладно. Ал немного оправился от потрясения и был готов продолжать. Действительно, пусть истинный смысл ее слов пока что останется невысказанным. Сейчас нужно было сосредоточиться на другом. На чем? Она весьма нелестно высказалась о самой себе и о ее жизни. Это немного расстроило Алукарда. Он не хотел, чтоб ей было плохо. Нужно продолжать этот странный допрос немного в другом ключе, более нейтральном, но сперва… – Ты… – Он снова посмотрел на нее. – …ты не никакущная. Она тоже взглянула на него, в ее глазах стояло удивление, быстро сменившееся едва заметной благодарностью. Алукард не очень хорошо читал эмоции людей, эмпатией он тоже не славился. Однако это он заметил. Вообще, Кристина и ее эмоции были ему на удивление понятны. Вот если бы то же самое он мог сказать и о ее словах… – Итак. – Еще немого поколебавшись, продолжила она. – Что второе? – М? – Второй вопрос. Давай. Я отвечу. – Окей. Ему нужно было еще подумать. Этот вопрос должен был быть легким, чем-то нейтральным, но в то же время не слишком банальным и простеньким. «Какой твой любимы цвет?» не подходил, но и «Хочешь со мной встречаться?» тоже. Срединный вариант – вот что было нужно Алукарду. Что-то про ее жизнь. Она беспокоилась, что ее бытие оттолкнет Алукард, значит нужно было доказать ей, что этого не будет. Действительно, сейчас Алукарда не оттолкнуло бы даже известие о том, что она продает героин детям и подрабатывает проституткой. Тут он и подумал – а что, если у нее и правда все настолько плохо? Что если она действительно замешана в криминальных кругах города? Или может она из неблагополучной семьи? Маловероятно. На ней не было видно следов домашнего или какого-либо другого насилия, одежда не была старой или даже поношенной. Она наверняка жила в достатке, по крайней мере не страдала от бедности. Раз у нее есть деньги и дома ее никто не бьет, значит у нее в целом все должно быть неплохо. На всякий случай Алукард бросил беглый взгляд на ее запястья. Она сидела в футболке с длинными рукавами, на которой было изображено что-то абстрактное. Кажется… дракон? Алукард не был уверен. В любом случае, на ее запястьях не было никаких следов от лезвий или чего-то такого. Значит убить она себя не пыталась. Значит у нее действительно должно быть все в порядке. С чего Алу пришли такие темные мысли касательно Кристины – непонятно. Он постарался их отогнать. И тем не менее, он так и не придумал, о чем ее спросить, а время неумолимо шло. Тут Алукарду внезапно пришел вопрос, которым он мучился с самого начала, и, пожалуй, сейчас самое время его задать. – Хорошо. Такой вопрос тогда: как ты меня нашла и почему не прошла мимо? – Эй! Это два вопроса! – Она все еще была смущена собственной откровенность, но правильный вопрос постепенно возвращал ее к нормальному ходу диалога. – Они одного содержания. – Ни фига! Одно про геолокацию, другое про… другое. – Ладно, пусть так, тогда оставляю только второй вопрос. Почему я? Кристина задумалась. Видно было, что это не самый легкий для нее вопрос. И все же правильный. Он не уводил тему разговора в ненужные дебри, но и не напирал слишком сильно на ее предыдущее высказывание. Алукард очень собой гордился, хотя ему и не терпелось продолжить рассуждать именно о первом вопросе. То, что она сказала все еще не укладывалось у него в голове, и, если они сегодня это не выяснят, он едва ли сможет спокойно заснуть. Впрочем, завтра суббота – выходной, так что сегодня он не торопится никуда. Вопрос в другом – торопится ли она? – Хорошо. Раз ты так ставишь вопрос… – Кристина улыбнулась. – …ты показался мне чем-то уникальным. – Это как? – Я увидела тебя в этом окне, – Она показала пальцем на окно за ее спиной, окно, выходящее на балкон. – и ты выделялся. Из всех вот этих панелек… ты стоял там и курил так задумчиво, и мне это понравилось. Зацепило чем-то. Много кто курит на балконах, конечно, но на тебя я обратила внимание, а на других не особо. Не знаю, почему так. Пожалуй, такой ответ я тебе и дам тогда – не знаю. – Так не честно! – Ну, что поделаешь. Просто увидела тебя и решила подойти. – Просто, как я сказал при первой встрече, обычно люди так не делают. – Ты знаешь, большинство людей вообще никогда не поднимают глаза, когда ходят по улице. Да в принципе никто наверх не смотрит. А я посмотрела, и там был ты. Прикольно. Вот и весь секрет. – Мысли читаешь прям. Я тоже часто смотрю на людей с балкона и думаю, что они ведь никогда не смотрят на меня. – Она просияла, но быстро пресекла такое проявление эмоций, мало ли что Ал подумает. По крайней мере так подумал Ал. – Даже когда я, например, слушаю музыку, при чем довольно громко, никто и глаза не кажет. Мне это всегда казалось странным. – Да, мне тоже! – Ей, очевидно, понравилось, что Алукард понял ее мысль, хоть она и старалась особо этого не показывать. – Да? Ага! Эти люди, жесть. Они оба улыбнулись и молча смотрели друг на друга несколько секунд. Это были приятные несколько секунд. Они развеяли неловкость, возникшую было в комнате. Конечно, в душе оба понимали, что к «этому» разговору они еще вернуться, и скорее всего очень скоро. Но теперь пришло время для третьего вопроса. Тут Алукард уже не собирался долго думать. Обстановку он разрядил, сейчас можно было продолжить полушутливую манеру речи, и поговорить о чем-нибудь житейском. А еще лучше, узнать хоть что-то о ее культурных предпочтениях. Например, в музыке. – Nice[1], тогда поехали третий вопрос. – Алукард продолжал улыбаться. – Валяй. – Кристина тоже. – Ты слушаешь «Limp Bizkit»? – А? – Столь резкая смена направления ее дезориентировала. – Группа. Слушаешь? – Ну, да. Слушаю иногда. Это и был третий вопрос? – Ага. По шкале от одного из десяти – сколько поставишь группе? – Пф-ф… ну допустим… шесть. – Шесть?! – Ну да. Много шума мало смысола. И ало! Я не жюри в «шоу голос». Мое авторитетное мнение не считается. Ты сам-то видимо фанат, раз спросил именно про них, а не кого угодно другого. – Ну, не то чтобы. Просто слушаю иногда, как ты и сказала. Мне очень нравится «Take a look around» и «Rollin’». Просто первое, что пришло в голову. Можно еще вопрос? – Про музыку? – Да. – Валяй. – Игра в три вопроса закончилась. – «Дайте танк!»? – Крутые ребята, часто слушаю. – Тоже. «Placebo»? – Бывало. «Эври ю энд эври ми» мне нравится. – Кристина ужасно говорила по-английски. Алукард же отлично владел языком благодаря специализированным предметам в унике. Хотя на самом деле он выучил английский, смотря сериалы, фильмы и играя в игры. Теперь же он не мог не обратить внимание на ее произношение. Это был идеальный момент, чтобы ее подколоть. – «Эври ю энд эври ми». – Передразнил Кристину Ал. – То и глядишь сейчас пойдешь пить водку в шапке ушанке. – Эй! В школьные годы мне инглиш-хуинглиш не давался. А в… – Она замолкла. Ал понял, что она хотела сказать «в колледже» или упомянуть другое место, где она сейчас учится, но решила, что для этой инфы слишком рано. – …Не важно. Не знаю короче английского. А ты? Видимо знаешь, раз выпендриваешься. – Знаю. – Алукард кивнул. – Было много источников обучения. – Какой важный курица! – Она скорчила рожицу. – Давай, скажи что-нибудь. – Что же? – Скажи, что любишь долбиться в задницу. – I love to fuck in the ass[2]. – Мгновенно и без запинки перевел Ал. – У-у-у… Впечатляет. Очень высокий уровень, безусловно. – Благодарю, благодарю. Очень признателен. – Так значит шаришь. А еще языки знаешь? – Немного говорю по-испански и совсем чуть-чуть по-французски. – Вау! Ни за что бы не подумала. – Эй… Это можно, знаешь ли, считать за оскорбление. – Ха-ха-ха. Я не то имела в виду. В смысле… не каждый день видишь человека, говорящего на четырех языках. – Я же сказал – «немного». «Немного» не значит свободно владею. – Алукард улыбнулся. Кристина ему льстила. А это с ним случалось достаточно редко. – Но ладно, ты права. Не часто такие попадаются. – Угу. Можешь собой гордиться. – Ее глаза широко раскрылись. – А! А! А говорил, цитирую: «Наверняка есть люди, которые могут похвастаться чем-то куда более полезным». Знание языков явно можно считать полезным навыком. – Может и так. – Ал хмыкнул. – Только мне это в жизни пока никак не пригодилось. Кроме английского, конечно. Без него никуда! – Хм. Наверно. Мне он все же не дается. Сколько ни пыталась, не выходило. – Должно быть – учителя плохие были. – Да нормальные вроде. Я тупая просто. – Ой, ну нет. Так все говорят, если у них что-то не получается. – Ну и пусть говорят. И я могу, нельзя что ли? Знаешь, здорово снимает ответственность. Одно дело – сказать, что ты просто тупой, и совсем другое – признать, что недостаточно сил и времени вложил в то или иное дело. Может у меня и получилось бы что-то выучить, если бы я не прогуливала уроки и делала домашку, вместо того чтобы спорить с учителем и пытаться увильнуть от ответа любыми возможными способами. – Так вот, ты же только что признала. – Ага. Значит я сильная и вообще молодец. – Похоже на то. Ты, кстати, получается вот у нас кто. Прогульщица. – Ах! Я не прогульщица! Мне просто не нравился инглиш, вот и все. На остальные уроки я нормально ходила. – Да? И какой был твой любимый предмет? – Стратегический ход. Возможно, он сможет догадаться на кого она учится, исходя из ее школьных предпочтений. Внезапно ему пришло простое математическое осознание – ей двадцать три. Она сама это сказала, а раз ей двадцать три, то логически можно предположить, что она старовата для учебы на бакалавра или специалиста, будь то уник или тем более колледж. Было только два варианта – либо она учится на магистра, либо в меде. Оба варианта придавали ей немалую прибавку к престижу и интеллекту. Конечно, был еще вариант, что она вовсе нигде не учится. Но в это Ал верил слабо. Она уже оговорилась однажды. Чуть не выдала текущую занятость, и это явно должно быть какое-то место учебы. Да и выглядела она, и Алукард не мог объяснить, почему он так думает, как студент. Самый что ни на есть настоящий студент до мозга костей. – В… э-э-э… школе? – Начала Кристина. – В школе наверно – биология. Чек. Совпадение. Зафиксирована нить. Неужели реально мед? Ал сам удивился своей Шерлок-Холмсовской проницательности. Теперь нужно было только подтвердить. Но как? Да и, в частности, важно ли это? Какая разница, где она учится? Помимо их полуночных встреч они не видятся, не обменялись контактами, да он даже фамилии ее не знает. К чему ему ее расписание или зачем он вообще затеял это расследование? Хотя нет. Наверное, это все-таки имеет смысл. Он же сказал ей на кого учится. А раз он открылся, пусть и она тоже. Главное в отношениях — это доверие. Чем больше ты знаешь о своем партнере – тем крепче ваша связь. Но никаких отношений у них не было. И не факт, что что-то такое намечалось в ближайшем будущем. Своим партнером Алукард Кристино точно назвать не мог. В таком случае противоречивость его мыслей заводила его же самого в тупик. – Биология? – Он решил продолжать диалог, и не важно куда это его заведет. Узнает он о ней больше или нет – покажет время, а пока что хватит строить в голове теории. Лучше просто разговаривать. Всегда лучше просто разговаривать. – Она же скучная жесть! – Мне так не кажется. – Она возмущенно и немного комично уперла руки в боки. – Да, поначалу не очень интересно, плюс, ты ребенок и детальное строение ежа или принцип работы фотосинтеза тебя не очень занимают. Если ты нормальный. Но потом, в старших классах, становится действительно интересно. Узнаешь больше о людях, о мире… В общем интересно. – Ты вообще, я смотрю, заинтересована в людях, как в концепции. – Ого, ты философ? – Я мог бы быть неплохим мыслителем, да. Жаль, что эта профессия устарела. На несколько тысяч лет. Вакансий сейчас днем с огнем не сыщешь, даже на полную ставку. – Ха. Ха. – Сарказм. – Очень смешно. – Ну нет, если серьезно, то ты проявляешь интерес к человекам. Это на самом деле не частое явление. По крайней мере среди моих знакомых я больше вижу сторонников затворничества и ненависти друг к другу. – Такие люди тормозят прогресс. – Прогресс чего? – Всего. Люди — это ресурс, который двигает вперед все сферы науки и общества. – Ого. Теперь и ты влилась в эту древнегреческую дискуссию. Так поясни же, Патрокл в юбке, свою точку зрения. – Они оба улыбнулись. – Во-первых, я не ношу юбок. Во-вторых, сейчас объясню. – Она уселась поудобнее, поставила давно опустевшую кружку из-под чая на ближайшую тумбочку. На единственную тумбочку в комнате, если уж на то пошло. – О, я весь внимание.  – Смотри. Человек — это существо социальное. Когда человеку приходит идея, любая идея, и он хочет ее реализовать, ему нужно что? – Что? – Ну вот я тебя спрашиваю, что? – Не знаю. Деньги? – Ну и это тоже. Но я имею в виду ресурсы. В целом как бы ресурсы. А ресурсы — это деньги, сырье, время и главное – люди. – Рабы? – Ха-ха-ха, нет! Рабство — это не смешно, к твоему сведенью. – Все что угодно смешно, если хорошо пошутить. – Ладно, к этому мы еще вернемся. О чем я? Да, идея и реализация. Чтобы осуществить свой план, человеку нужен человек. Тут в ход идут: а – выдающиеся личности, и б – рабочая сила. Нам интересны первые. – Так. И чем же? – Так. – Теперь она села по-турецки и с огоньком в глазах вещала Алу свои размышления. – В таких вот интересных личностях и заключается вся суть. Каждый такой человек представляет собой кладезь не только знаний, но и вдохновения для других. Изучать таких людей одно удовольствие. Знаменитые психологи проводили различные исследования таких личностей и позже на их основе лечили людей. – Лечили? Типа условный Фрейд почитал книжки про Да Винчи и пошел вылечил тридцать три психа? – Нет. Ну. Не совсем. Каждый человек по-своему уникален. Но тем не менее все люди чем-то похожи. Когда условный психолог изучает условную выдающуюся личность, он выявляет некоторые черты характера, которые есть и у других людей. Таким образом можно научиться выделять отдельные подгруппы людей, делить их на подтипы и все такое прочее. А с такой информацией уже гораздо проще лечить больных людей. Душевно больных в смысле. Вот, например, знаешь есть тест в инете, твой тип личности. – Ой, конечно, знаю, только это фигня какая-то. – Почему фигня сразу? Ну, может он и не то чтобы очень достоверный, но все равно, раз разные люди получают разные результаты, разбиваясь на группы, значит такие группы все же существуют. А зная, какой перед тобой сидит человек, с ним гораздо проще работать. – Она затихла, задумавшись. – Впрочем, мне кажется, я уже куда-то не туда завернула. Какие-то дебри. Я вообще о другом хотела сказать изначально. – Да? Ну вспоминай тогда. – Да щас. – Она еще немного помолчала, затем встрепенулась. – Мы говорили о том, почему я не прошла мимо. – Угу. Ты сказала, что сама не знаешь. – Верно. Но тем не менее что-то заставило меня остановиться и заговорить с тобой. И вот мы сидим тут, и я начинаю понимать, что это не просто так. Мне кажется, похожие люди притягиваются друг к другу каким-то магическим образом. – Магическим? Ты веришь в эзотерику? – Нет конечно! Это фигура речи. Я имела в виду, что… Не знаю. Может действительно какая-то космическая энергия заставила меня к тебе подойти. Может у меня в голове просто что-то замкнуло. В любом случае, это не важно. Я рада… – Она смутилась. – …что сижу здесь. – Я тоже рад. Она посмотрела на него и с теплотой. Может она действительно влюбилась? Любовь с первого взгляда миф? Или нет? Ал обязательно это выяснит, но попозже. Сегодня слона в комнате они предпочли не замечать. Кристина достала телефон, глянула туда. – Ой! Время! Нет-нет-нет, уже? Она уже уходит? Он же еще ничего не успел! Алукард сам посмотрел на часы – было уже почти два часа ночи. Разве они говорили так долго? Ему это время показалось сущим мгновением. Он ведь и правда толком о ней ничего не узнал. Кроме того, разве что, что он ей нравится. Что бы это ни значило. Она тоже ему нравилась. Хотя это не то слово. Все же он в нее влюбился. Эта ночь дала ему надежду на нечто прекрасное. Надежду на то, что ему в кои-то веки повезет. Его первые и последние отношения не удались, и он уже было отчаялся найти кого-то еще. Но Кристина… Она сидела тут, рядом с ним, и действительно разговаривала с ним, слушала его. Он заметил, что только что она впервые достала свой телефон, да и то только для того, чтобы посмотреть на время. Алукард тоже никогда не тыкался в телефон во время диалогов с кем-то. Он считал это неуважением к собеседнику. И она, вероятно тоже. Это его порадовало. И все же, как бы хорошо ни прошла их встреча, всему приходит конец. Они общались часа полтора — это больше чем все их предыдущие диалоги вместе взятые. И, хоть теперь она и собиралась уходить, что было очевидно, он все же остался доволен проведенным временем. Плюс, грустить повода не было – они же встретятся завтра. – Думаю мне пора. – Она сказала это с неким сожалением. Видно было, что и ее такое скорое окончание их совместного вечера не очень радует. – Что ж. Раз долг зовет. Алукард поднялся со стула, она тоже. Они неловко посмотрели друг на друга, за тем она попыталась выйти в коридор, но Алукард загораживал ей проход. Ему понадобилась пара секунд, чтобы это осознать, после чего он усмехнулся и шагнул в сторону, давая ей пройти. Она улыбнулась и вышла в коридор, начала обуваться. Ал подал ей обувную ложку, но она ловко справилась со своими кроссовками и без нее. Тогда он подал ей ее ветровку и даже, быть может, помог бы ей ее одеть, но она проворно выхватила ее из его рук и одела сама. Может оно и к лучшему. Они еще немножко постояли молча, потом Ал опомнился и открыл входную дверь. Кристина вышла за порог, обернулась. – Пока. – Сказала она. – Пока. – Завтра… – Я буду ждать. – Тогда я приду. – На ее лице выступил румянец. Обычно Ал не понимал этого выражения, не видел, как кто-то краснеет и не понимал краснеет ли он сам. Но в этот раз он отчетливо это увидел. Возможно, в этот момент он и сам зарделся. – Тогда… До завтра. – Ага. Она обернулась и, как обычно, полу-бегом направилась вниз по ступенькам. Ал постоял с открытой дверью еще несколько секунд, пока не услышал хлопок двери подъезда. Она ушла. Он закрыл дверь квартиры и направился на балкон. Хотел было одеть свой супер-халат, но осознал, что он уже надет. Тут он понял, что и весь их разговор он сидел в этом старом замызганном халате. Его лицо скривилось от собственной дурости, однако он тут же подумал – раз она ничего не сказала, да и не выражала никаких признаков дискомфорта, значит ничего страшного не случилось. Он вышел на балкон, думал увидит, как она улепетывает, но нет. Она уже успела скрыться из виду. Ал закурил, рассуждая и анализируя. В эту ночь у него было столько пищи для размышлений… [1] Хорошо (Англ.) [2] Я люблю долбиться в задницу. (Англ.)