23:59

Они шли молча, и только их шаги и неровное дыхание Гарри нарушали тишину. Коридор тянулся, извиваясь как кишки какого-то существа. Пэнси чувствовала, как по её руке, от разреза до локтя, медленно ползет тёплая, липкая струйка крови. Гарри шёл, вжав ладонь в бок, и каждый его вдох был чуть короче выдоха. — Как ты? — спросила она, не оборачиваясь. — Выживу Пэнси бросила на него быстрый взгляд. Лицо бледное, губы плотно сжаты. Но он шел. Упрямо как и всегда. Типичный герой-мученик. Даже умирая, будет делать вид, что все в порядке. — Думаю, нужно перевязать, — твердо заявила она. — Остановись. — Некогда. — Если ты потеряешь сознание, мне придется тащить тебя. А я не уверена, что это возможно. — Что ты предлагаешь, Паркинсон? Сесть здесь и подождать, пока время истечет? — Нет. Но, если мы не остановим кровь, ты умрешь раньше. Они смотрели напряженно друг на друга. Мгновение, другое... Наконец Гарри сдался, с глухим стоном опустившись на пол у стены. Пэнси огляделась. Коридор. Камень. Ничего другого. — Твоя рубашка, — сказала она. — Что? — Мне нужно чем-то перевязать рану. Гарри нахмурился, но медленно стянул рубашку морщась от боли. Пэнси наклонилась, чтобы осмотреть рану. Разрез у рёбер был глубоким, края расходились, обнажая багровую мышечную ткань. Крови было меньше, чем она ожидала. Странно. Должно быть хуже. Она оторвала рукав рубашки, несколько раз свернула ткань и приложила к ране. — Держи. Придави Гарри прижал ладонь к повязке, резко выдохнув от боли. Пэнси тем временем разглядывала свой собственный разрез. Та же история. Кровь сочилась, но уже густела, будто прошло несколько часов. Она сжала и разжала кулак. Боль была, но... терпимая. Что-то здесь не так. Она подняла взгляд и встретила настороженный взгляд Гарри. Он не отрывал глаз от своей раны, хмурясь так, будто пытался силой воли остановить то, что видел. — Паркинсон, — тихо позвал он. — Что? — Смотри. Он убрал окровавленную ткань. Пэнси, затаив дыхание, наклонилась ближе. Разрез... заживал. Края рассечённой кожи медленно, но неуклонно ползли навстречу друг другу, стягиваясь в тонкую, розовеющую линию, будто невидимые нити сшивали чехол. — Как так... — прошептала Пэнси. Она осмотрела свою руку. Ее разрез тоже затягивался. Медленно, но видимо. — Это место, — сказал Гарри, с отвращением глядя на заживающую плоть. — Оно... лечит нас? — Или не дает откинуться раньше времени, — мрачно отметила Пэнси. — Пока игра не закончится. Они оба посмотрели на запястья. 22:39:42 — Идем, — сказала Пэнси. Гарри развернулся, натянул порванную рубашку обратно и поспешил за девушкой, которая уже завернула за угол.

***

Мир поплыл перед глазами. Стены коридора растворились, расплылись, как акварель под дождём. Пэнси на мгновение почувствовала головокружение, и когда мир снова обрёл чёткость обнаружила, что сидит на полу. На бархатных подушках, мягких, роскошных, рассыпанных перед камином. Огонь потрескивал уютно, отбрасывая золотые блики на стену. Рядом Гарри. Тоже на подушках, откинувшийся на локтях. В простой белой рубашке, ворот расстегнут, в темных брюках. Волосы взъерошены, на лице блаженная улыбка. Расслабленная и интимная. Он протянул ей бокал вина. — Ты застыла, Пэнс, — сказал с усмешкой. — Все в порядке? Пэнси открыла рот, чтобы спросить, что происходит , но вместо этого услышала свой легкий, смеющийся голос: — Просто думала, что ты специально наливаешь мне больше, чтобы я говорила о глупостях. Я этого не говорила! Мысль была ясной и ледяной, но её губы улыбались, а слова выходили сами, как по написанному сценарию. — Ты и трезвая говоришь глупость, — рассмеялся он в ответ. Пэнси взяла бокал, отпила. Вино было сладковатым, с терпким послевкусием, и оно разлилось по телу согревающей волной. На низком столике перед ними лежали виноград, сыр, шоколад. Её пальцы сами нашли ягоду, и она поднесла её к его губам. — Попробуй, — сказала тихо. Гарри приоткрыл губы. Виноград лопнул, сок стекал по его подбородку. Рука Пэнси сама потянулась вперёд, она стёрла капли указательным пальцем. Медленно. Не отрывая взгляда. Потом поднесла палец к своим губам и слизнула с него сладость, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Чертовка, — прошептал он, и в голосе прозвучало что-то обещающее. И самое ужасное — её собственное тело откликнулось на это. Сердце забилось чаще от возбуждения. Это... знакомо. Слишком знакомо. Она откинулась на подушки, а он переместился ближе, так близко, что она чувствовала исходящий от него жар сквозь тонкую ткань своей блузки. — Знаешь, — его голос стал тише, интимнее, — я всегда думаю о твоих красивых руках, изящных пальцах. Он провел по ее запястью, прослеживая узор вен, проступающих под кожей. Потом замер. Взгляд остановился на красных следах там, где были оковы. Ссадины, кровоподтеки, почти зажившие, но все еще видимые. Гарри поднёс её запястье к губам и поцеловал нежно, едва касаясь кожи. Затем поднял взгляд. В глазах плясали отблески огня. — Жаль, что это не мои веревки оставили следы, — произнес он ей на ухо хриплым голосом, продолжая нашептывать свои мысли на счет стягивания. Пэнси звонко рассмеялась. — Гарри, это называется шибари, — поправила она его, игриво толкая в плечо. — А то, что ты предлагаешь, больше похоже на тот дурацкий магловский фильм, который мы смотрели. Помнишь? Где он покупал строительные стяжки как идиот. Поттер усмехнулся, притянул её ещё ближе, и всё её тело отозвалось на это движение. — Значит, ты за настоящее искусство? — Я за то, чтобы человек хотя бы знал, что делает. — Тогда научи меня, — его шёпот обжёг кожу, а губы скользнули по её шее, выискивая самое чувствительное место. Пэнси закрыла глаза, позволив голове запрокинуться. Она тонула в этом. В его тепле, в его запахе, в этом сладком, густом уюте. Это было... идеально. Чересчур... Она открыла глаза. Посмотрела на свои запястья, на следы от оков. Оковы. Я была в цепях. Вспышка воспоминаний, и картинки понеслись перед глазами: холодный камень, запах гнили, куча трупов. Подвал. Пэнси застыла. Её взгляд лихорадочно забегал по комнате. Камин. Подушки. Недопитое вино. И Гарри смотрящий на неё с заботливым недоумением. Это неправильно. — Паркинсон? — позвал Гарри, нахмурившись. — Ты куда? Но она уже поднималась, отстраняясь от него. Ноги путались в подушках. Она встала, шатаясь, огляделась. Комната была безупречной. Как из... Как из моих фантазий. Сердце забилось быстрее. — Что это? — прошептала она. Раздался голос всевидящего ока. Ненавистный. «Правильно, девочка моя» Пэнси обернулась, но никого не было. Только голос, окружающий ее со всех сторон. «Твоя фантазия. Именно та, о которой ты думала вечерами. Как ты сидишь с ним у камина. Как он относится к тебе. Как говорит те слова, которые ты хотела услышать.» Холодный пот выступил на спине. — Нет... — это было скорее мычание, чем слово. «Только вот не хватает второй части, не так ли?» Голос стал тише, интимнее, вкрадчивым. «Той части, которую ты так яростно прокручивала в голове, запуская руку в трусы перед сном». Лицо Пэнси вспыхнуло. — Заткнись! — крикнула она в пустоту. Но голос только рассмеялся. «Давай, девочка. Закончи фантазию» Пэнси ощутила движение за спиной. Гарри подошёл вплотную. Она чувствовала его дыхание на своей шее, тепло всего его тела. Он медленно убрал волосы с ее плеча, нежно. Губы коснулись кожи. Горячие. Мягкие. Пэнси задохнулась. Руки Гарри плавно скользили вдоль ее тела: по рукам, талии, бедрам. Крепко и уверенно. Его тело прижалось к ней сзади, и она чувствовала всю силу желания. — Пэнси, — прошептал он ей на ухо, и голос был низким, хриплым. — Я так долго этого хотел. Тело предательски расслабилось, реагируя на желанные прикосновения. Она закрыла глаза. Это так хорошо. Губы Гарри скользнули выше, прикусывая мочку уху, затем к линии челюсти. Руки сжались на ее бедрах, прижимаясь ближе. — Скажи, что ты тоже хочешь этого, — прошептал он. Пэнси открыла рот, чтобы сказать «да», чтобы утонуть в этом навсегда... и застыла. Это не реально. Она резко отпрянула как ошпаренная. Иллюзорный Гарри смотрел на неё с обидой и тёмной искоркой непонимания в глазах. — Девочка моя, что... — Нет, — сказала она, и голос дрожал. — все не реально! Она пятилась назад, пока не прижалась спиной к стене. — Ты не настоящий. Это не настоящее. Гарри нахмурился. — О чем ты? — Ты не стал бы... — Она сглотнула. — Ты не хотел меня. Никогда. Это... это просто моя фантазия. Голос снова. Мягкий. Убеждающий. «И что с того, девочка?» Пэнси зажмурилась, зажала уши. «Разве это не то чего, ты хочешь? Быть с ним? Чувствовать его прикосновения? Слышать, как он говорит твое имя?» — Хватит! «Тебе выбирать. Можешь воплотить фантазию. Быть с ним. Здесь, сейчас, навсегда. Или… ...вернуться в реальность. Где ты не больше, чем коллега. Где он даже не думает о таком с тобой. Где ты одна.» Пэнси открыла глаза. Гарри все еще стоял перед ней, протягивая руку. — Пэнс, — мягко позвал он. — Останься. Идеальный Гарри. Тот, кто ее хотел. Который касался ее так, как она сказала. Это так просто. Просто остаться. — Нет, — прошептала она. Гарри шагнул ближе. — Пожалуйста... — НЕТ! Девушка рванулась к двери. Руки нащупали ручку, дернули. Заперто. — Отпусти меня! — закричала она. — Прошу, выпусти! Голос рассмеялся. «Давай, моя девочка. Делай умный выбор» — Умный выбор? — Пэнси обернулась, и в голосе звучала ярость. — Умный выбор – это не сдохнуть в этой чертовой комнате! Она изо всех сил ударила кулаком в дверь. Боль отдалась в костяшках, и это было единственное реальное ощущение. — Я выбираю ЖИТЬ! Не в иллюзиях! Не в фантазии! В РЕАЛЬНОСТИ! Щелчок. Дверь распахнулась. Холодный, спёртый воздух коридора ударил в лицо. Пэнси вывалилась в проём и рухнула на колени, давясь сухими, прерывистыми вздохами. Я слишком много падаю. Падшая. За спиной раздался топот. Настоящий Гарри вырвался из комнаты. Бледный, взъерошенный, в окровавленной и порванной рубашке. Он споткнулся, едва не упал, опёрся ладонью о стену, его плечи ходили ходуном. — Паркинсон? — голос был хриплым от натуги. Пэнси подняла на него взгляд. На того, кто не целовал её шею, в чьих глазах не было обещания страсти. Кто даже не подозревал, какой пошлый спектакль только что разыгрался в её голове. — Поттер, — это всё, что она смогла выжать из себя. Дверь за ними захлопнулась. Гарри опустился на пол рядом. Лицо было раскрасневшимся. — Что это было? — пробормотал он. Пэнси отвернулась, не в состоянии смотреть на него. — Ловушка. — Я видел... — Он замолчал, сжал кулаки. — Не важно. Паркинсон посмотрела на запястье. 22:09:19 Они потеряли больше тридцати минут. — Идем, — сказала она, поднимаясь. Гарри встал, не глядя на нее. Между ними повисло что-то тяжелое, неназванное. Что-то, о чем нельзя было говорить. То, что оба знали: комната каждому показала то, чего они на самом деле жаждали.