Основы Безопасности Жизни в Обществе

План Рене и Ники был приведен в действие на следующее утро с военной точностью. Рене отправила Эндрю Миньярду вежливое, но настойчивое электронное письмо с напоминанием о ежегодном обязательном медицинском осмотре для преподавателей. «…и, учитывая вашу повышенную нагрузку, было бы целесообразно провести его как можно скорее», – значилось в конце, что не вызывало подозрений. Эндрю, для которого слово «регламент» было священным, явился в медпункт ровно в назначенное время – 10:15. Он сидел на смотровой кушетке с видом человека, ожидающего неприятной, но необходимой процедуры, в то время как Рене с деланной безмятежностью измеряла ему давление. – Немного повышенное, мистер Миньярд, – заметила она, глядя на тонометр. – Не удивительно, после вчерашнего… э-э-э… педагогического эксперимента. Для полноты картины давайте измерим температуру. Она потянулась к столу за термометром, сделала удивленное лицо и порылась в ящике. – Странно… Куда же они все подевались? – она обернулась к Эндрю с самой невинной улыбкой. – Кажется, у нас небольшой кризис. Все термометры разобрали после вспышки гриппа в пятых классах. Подождите минутку, я сейчас. Она вышла в коридор, где ее уже поджидал Ники, прячущийся за углом. Он нервно переминался с ноги на ногу, сжимая в руке тот самый экспериментальный термометр. – Ну? – прошептал он. – Alles ist gut, действуй, – кивнула Рене и скрылась в своем кабинете. Ники, глубоко вздохнув, помчался к спортзалу. Он влетел туда, как ураган, заставая Нила Джостена в процессе объяснения группе десятиклассников тонкостей скалолазания по шведской стенке. – Нил! Du musst mir helfen! – Ники схватил его за руку, тяжело дыша. – Это чрезвычайная ситуация! Нил, не отрываясь, продолжал держать ученика, висящего на стенке. – Что случилось, Ники? У тебя опять Гёте с Ницше в кабинете подрались? – Хуже! – Ники сунул ему в свободную руку термометр. – Это новый беспроводной датчик пульса для экстремальных нагрузок! Супертехнология! Но он не синхронизируется с моим телефоном! Ты же разбираешься во всем этом спортивном хайтеке? Посмотри, пожалуйста, я через пять минут вернусь! И, не дав Нилу опомниться, он выскочил из спортзала. Нил пожал плечами, сунул странный «датчик» в карман спортивных штанов и продолжил урок. Спустя десять минут раздраженный Эндрю уже стоял в дверях спортзала. Он терпеть не мог непунктуальность и хаос, а Рене, сказав «минутку», пропала уже на пятнадцать. – Джостен, – его голос прозвучал, как удар хлыста, заставляя нескольких учеников вздрогнуть. – Вы не видели Рене? Нил обернулся, и его лицо озарила привычная ухмылка. – А, Миньярд! Пришел, наконец, оценить преимущества физического развития над умственным? Рене не видел. А что случилось? Поскользнулся на мокром полу и повредил чувство собственного превосходства? Эндрю проигнорировал колкость. – Мне нужен термометр. В медпункте их нет. В этот момент Ники, прятавшийся за дверью, не выдержал и прошептал так, чтобы слышал только Нил: – Нил! Тот датчик! Он же… он тоже может температуру измерять! Попробуй! Нил, всегда готовый к любым техническим диковинкам, с интересом полез в карман. – А, точно! – сказал он с внезапным воодушевлением. – У меня тут как раз есть одна штуковина. Говорят, многофункциональная– . Он достал термометр. – Смотри, Миньярд, прогресс! Эндрю смотрел на пластиковую полоску с таким выражением, будто ему предложили измерить температуру с помощью гадальной кости. – Джостен, это обычный электронный термометр. И он явно не прошел должной санитарной обработки после нахождения в вашем кармане. – О, не бойся, он героический! – Нил, не долго думая, тряхнул термометром и протер его о свой чистый, на его взгляд, футбол. – Вот, стерильно! Давай, не будь занудой. Он сделал шаг вперед и, не дав Эндрю опомниться, легким, быстрым движением поднес термометр ко лбу учителя обществознания. Щелчок. Тихий писк. На дисплее загорелись цифры. И в этот момент время для них обоих остановилось. Эндрю замер, пораженный не столько самим действием, сколько его внезапностью и… близостью. Он чувствовал исходящее от Нила тепло, запах свежего пота и мыла, видел каждую ресницу в его смеющихся глазах. Это было настолько неожиданно и так грубо нарушало все его личные границы, что у него не нашлось ни протокола, ни цитаты, чтобы на это отреагировать. Нил же, заглянув в цифры на дисплее, внезапно осознал всю сюрреалистичность ситуации. Его взгляд скользнул с термометра на лицо Эндрю, которое было так близко, что он видел, как напряглись его идеально выбритые скулы и как сузились темные зрачки. И в этих зрачках читался не гнев, а шок. Глубокий, первобытный шок от вторжения. – Тридцать шесть и шесть, – тихо, почти неуверенно прочитал Нил, опуская руку. – Вроде в норме… Они стояли в сантиметрах друг от друга, и гул спортзала, крики учеников – все ушло в фоновый шум. Воздух между ними трещал от невысказанного напряжения. – Вы… – Эндрю начал и замолчал, сглотнув. Он отступил на шаг, восстанавливая дистанцию, но его обычная ледяная броня дала трещину. – Вы только что нарушили как минимум три пункта санитарного кодекса и мое личное пространство. Но в его голосе не было прежней ледяной ярости. Было нечто смущенное и сбитое с толку. Нил, обычно такой разговорчивый, просто смотрел на него, все еще сжимая в руке термометр. Его ухмылка исчезла, сменившись задумчивым, изучающим выражением. Из-за двери донеслись приглушенные звуки – Рене, сделав вид, что только что подошла, и возглас Ники: – Ach, вот же он! Нашелся! Я его в кармане нашел! Они оба повернулись к двери, словно очнувшись от сна. Магия момента рассеялась. – Кажется, ваш «датчик» больше не требуется, – произнес Эндрю, и его голос вновь обрел привычную стальную гладкость, но с легкой, едва уловимой хрипотцой. Он поправил галстук и, не сказав больше ни слова, развернулся и вышел из спортзала. На этот раз его походка была не такой безупречно ровной. Нил смотрел ему вслед, затем перевел взгляд на термометр в своей руке. Он медленно поднес его к собственному лбу. Писк. Тридцать шесть и семь. – Гремучая смесь, – прошептал он уголком рта, и в его глазах вспыхнула не знакомая всем азартная искорка, а нечто более глубокое, заинтригованное и опасное. За дверью Рене и Ники переглянулись. – Ну? – спросила Рене. – Сработало? – Mein Gott, Рене, – выдохнул Ники, прижимая руку к сердцу. – Это было прекраснее, чем финал «Фауста»! Я видел это! Искра! Настоящая искра! Он был прав. Искра была. Теперь оставалось лишь ждать, во что она разгорится.