Основы Безопасности Жизни в Обществе

В кабинете истории пахло старыми книгами, пылью и безраздельной властью. Кевин Дэй, стоя у огромной карты Европы эпохи Наполеоновских войн, с помощью указки расставлял на ней маленькие фигурки, изображая битву при Аустерлице. – Пока господин Бонапарт гениальным фланговым маневром громил третью коалицию, российские генералы, как обычно, демонстрировали поразительную способность проигрывать сражения, обладая подавляющим преимуществом. Тактика – это искусство, а не арифметика, – бормотал себе под нос историк, находившийся в гордом одиночестве. Дверь с скрипом приоткрылась, и внутрь просунулась растрепанная голова Хэммика. – Kевин! Ich habe Neuigkeiten! Сенсация! Кевин, не поворачиваясь, закончил ставить фигурку. – Хэммик, если ты снова пытаешься продать мне билеты на свой любительский спектакль «Страдания юного Вертера», мой ответ, как и в прошлый раз, – нет. Мое время стоит дороже. – Нет, нет! Это о наших гладиаторах! О Миньярде и Джостене! – Ники влетел в кабинет, расстегивая пиджак. – Был физический контакт! Явный и намеренный! Кевин медленно повернулся. Одна его бровь поползла вверх. – Продолжайте. – Джостен прикоснулся к Миньярду! Ко лбу! Измерял температуру! А Миньярд... Миньярд не убил его на месте! Он просто ушел! И Джостен сказал, что он был «теплый»! В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных напольных часов. Кевин Дэй отложил указку, взял со стола фарфоровую чашку с чаем и сделал небольшой глоток. – «Теплый», – наконец произнес он, ставя чашку на блюдце с таким звонким стуком, что Ники вздрогнул. – Интересно. Очень интересно. В истории, Хэммик, самые кровавые войны начинались не с объявления ультиматумов, а с подобных... «теплых» инцидентов. Сараево, 1914 год, если вам что-то говорит. – То есть... это хорошо? – неуверенно спросил Ники. – Это не «хорошо» и не «плохо». Это – точка отсчета. Первая брешь в стене. Легенда гласит, что стены неприступного замка Трои пали не от меча, а от хитрости одного-единственного деревянного коня, – Кевин смерил Ники насмешливым взглядом. – Ваш Джостен, сам того не ведая, возможно, сыграл роль того самого грека, влезшего в чрево коня. Осталось лишь подождать, когда троянцы... то есть Миньярд... втащат его за стены. Ники смотрел на него с открытым ртом, явно пораженный историческими параллелями. – Так что мы будем делать? – выдохнул он. – Мы? – Кевин снова взял указку. – Мы будем наблюдать. Как Цезарь наблюдал за галлами. А вы, Хэммик, можете идти. Ваше присутствие нарушает историческую атмосферу моего кабинета. Когда Ники выскочил, полный новых планов, Кевин Дэй снова подошел к карте. Он передвинул одну из фигурок, изображающую Наполеона, прямо на позиции Москвы. – Тает, – произнес он в тишине с легкой, почти незаметной улыбкой. – Рано или поздно... все тает.

***

Следующая встреча Эндрю и Нила была неизбежна – педсовет, проводимый в конце каждого месяца. Эндрю занял свое обычное место у окна, положив перед собой идеально выровненный блокнот и три ручки. Он смотрел в окно, стараясь не замечать, как дверь открывается и закрывается. Нил влетел в кабинет в своей привычной манере, с грохотом отодвинув стул, но, встретившись взглядом с Эндрю, его уверенность на секунду дрогнула. Он неуклюже сел, положив ногу на колено, и принялся с необычайным интересом изучать узор на линолеуме. Директор Ваймак, сияя, объявил о начале собрания. Первым пунктом стояло как раз обсуждение «удачного эксперимента по межпредметным связям». – Коллеги, успех урока мистера Миньярда и мистера Джостена превзошел все ожидания! – вещал Ваймак. – Ученики в восторге! Эндрю, Нил, поделитесь впечатлениями! Все взгляды устремились на них. Эндрю медленно поднял глаза от блокнота. – Урок состоялся. Материал был усвоен. Эффективность... – он сделал небольшую паузу, – достаточна. Однако методология требует серьезной доработки и строгого следования регламенту. Он говорил, глядя куда-то в пространство над головами коллег, стараясь не смотреть в сторону Нила. Настала очередь Нила. Он кашлянул, откашлялся и вдруг поднялся. – Да, урок был... – он искал слово, – энергичным. Дети были вовлечены. Мистер Миньярд... – Нил посмотрел прямо на Эндрю, и в его голосе прозвучала нехарактерная для него твердость, – был профессионалом. Несмотря на все мои... отклонения от плана. Это прозвучало почти как извинение. Или как признание. В учительской повисла напряженная тишина. Все ждали ответной реакции Эндрю. Эндрю перевел на него взгляд. Впервые за всю встречу. Его лицо было непроницаемо, но в глубине глаз, казалось, бушевала настоящая буря. Он кивнул. Всего один раз, коротко и сдержанно. – Спасибо, Джостен, – произнес он, и его голос был тихим, но четким. – Ваша энергия... также была заметна. Сет Гордон, сидевший напротив, тихо ахнул и начал лихорадочно что-то писать на салфетке. Кевин Дэй, сидевший рядом, с наслаждением отпил чаю, его взгляд скользнул с одного «гладиатора» на другого, и в уголки его губ тронула легкая улыбка. Педсовет продолжался, но главное уже произошло. Стена дала трещину. И оба «гладиатора» сидели, яростно избегая взглядов друг друга, но в воздухе между ними уже витало новое, незнакомое и тревожное чувство – осознание того, что противник перестал быть просто противником. Он стал... интересен. А заговорщики в лице Ники и Рене уже строили планы, как протолкнуть в эту трещину целого деревянного коня. Или, на худой конец, еще один термометр.