«Когда Малфой возвращается»

Гермиона снова взяла в руки билеты. На них не было названия фильма — только дата и адрес кинотеатра. «Кинотеатр “Fine”, частный показ». Ну конечно. На что она рассчитывала? Что Малфой пойдет в обычный кинотеатр, возьмет попкорн и устроится в последнем ряду, как нормальный человек?  В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет ввалились Поттер и Уизли — с темными кругами под глазами и лицами, которые кричали: «Мы не спали всю ночь». — Мы пересмотрели все по делу Чарльтона, — начал Гарри. — И вот что нам показалось странным. Рон, как обычно, держал вид спокойного аналитика — вид, который плохо скрывал возбуждение от найденной зацепки. Он вынул из папки маленький прозрачный пакет и, с деланным спокойствием, заговорил: — Записка. Найдена случайно. Гермиона взяла пакет и поднесла к свету. На клочке пергамента красовалась короткая фраза: «Найди Мейф». Холодок пробежал по ее спине. Она поднесла записку ближе, будто можно было выжечь из линий букв правду. — Где именно нашли ее? — спросила она ровно, хотя сердце слегка забилось быстрее. — В его ежедневнике, — ответил Рон. — Записка не стоит в перечне улик. Как будто кто-то аккуратно положил ее туда. Гермиона закрыла пакет и глубоко вдохнула. — Спасибо. Я проверю все сама. Больше ничего? — ее голос был холодный. Гарри прищурился, глядя на нее — в его взгляде была просьба и предупреждение одновременно. — Нет. Только зря потратили время. Но Мейф — это ведь его дочь? — он добавил робко, как будто сам себе не доверял. — Да, — ответила она. — Та самая, которую я обязалась оберегать от правды. В кабинете повисла пауза. Слова «оберегать от правды» прозвучали тяжелее, чем обычно: в этом деле правду нельзя было просто спрятать. — Кто-то подкинул записку? — серьезно спросил Гарри.  — Скорее всего, — ответила она. Ее разум уже перебирал варианты. — Ты же не думаешь, что это может быть Малфой? — Гарри стал еще серьезнее. — Почему ты думаешь, что это он? — тихо спросила Гермиона.  — Он появился внезапно: приходит сюда с кофе, что-то вынюхивает. И чем он был занят все эти годы? Я вот ничего не слышал. Нам следует быть аккуратнее, Герм. Я доверяю Кингсли, но что, если он ошибается. Рон стукнул кулаком по столу, отчетливо напоминая героя детективной истории. — Мне он не нравится, — прорычал он. — Малфой мне никогда не нравился. Если он тут замешан — я сам скоро подарю ему билет в Азкабан. Гермиона взглянула на Рона — не с гневом, а скорее с мягким раздражением. Она знала Рона: горячего, прямого, преданного. Его импульс был понятен и трогателен. — Рон, — сказала она спокойно, но твердо, — если это действительно Малфой, нам нужно доказательства. Я не хочу, чтобы мы потеряли фокус из-за личной неприязни. — Я буду наблюдать, — продолжила она. — И вы — тоже. Сразу мне сообщите о любом странном поведении, любом неуместном совпадении. — Ты скажешь нам, когда что-то заметишь? — Гарри уточнил, почти по-детски надеясь на обещание. — Конечно, — ответила она и, впервые позволила себе чуть-чуть улыбнуться.  Рон сделал шаг вперед, его лицо было одновременно гневным и предельно решительным: — Если он за этим стоит, я сам его сдам. В Азкабан. Закон или мораль — как хочешь, Гермиона, я не промолчу. Она посмотрела на него — видела искренность.  — Хорошо, — сказала она наконец. — Но сначала — проверка: найдем, кто имел доступ к дневнику, кто мог его трогать и зачем. Затем — разговоры. Рон, Гарри — я хочу протоколы доступов в архиве за последние пять лет. И — никаких поспешных выводов. Они кивнули и вышли. Записка лежала в пакете как маленький ядовитый камешек — зерно, которое посеяло сомнения.

***

Малфой был занят тем, что умел лучше всего — поиском информации и наблюдением за теми, кто не хотел быть найден. Прошло чуть меньше недели с того дня, как он пообещал Грейнджер не искать дочь Чальтона. И даже дал себе слово — хотя слово, данное самому себе, всегда было для него самым хрупким видом обещаний. Он пытался не думать об этом. Серьезно пытался. Но любопытство — вещь живучая, особенно если оно питается чувством вины. Он сидел в своем кабинете, заставленном книгами и папками, словно в библиотеке, где каждая страница дышит секретом. На столе — его записки.  Он откинулся в кресле, закинув ногу на ногу, и тихо пробормотал: — Грейнджер, ты бы меня убила, если бы знала. В руках у него была записка с адресом и короткой подписью — Мейф. — Пришло время задавать вопросы, — пробормотал он, чувствуя, как по телу пробегает тот самый холодок азарта, которого он давно не испытывал. Он знал, что нарушает обещание, что подрывает ее доверие, которое строится медленно. Но правда... правда всегда стоила слишком дорого. Он взял записку в руку, смял ее и бросил в корзину. — Даю тебе неделю, Грейнджер, — сказал он вслух. — Через семь дней я еду к ней сам. Он улыбнулся — легкая, самодовольная улыбка человека, который привык из чужих драм плести сюжеты. Да, это было небезопасно. Да, это было неправильно. Но честно говоря, кто еще, как не писатель с безнадежно романтической склонностью к неразгаданным тайнам, придет вовремя, чтобы все испортить?

***

Он собрался и направился в бар. В этот раз, сам того не осознавая, зашел через главный вход — не в обходной, привычный путь. Снял перчатки, провел рукой по волосам, будто невзначай поправляя — и направился к комнате, где, скорее всего, уже сидели Тео, Блейз и Пэнси. Нет, он не шел с надеждой встретиться с ней глазами. Просто… хотел показать, как идеально на нем сидит черная рубашка. Но в зале не было ни ее, ни ее компании. Жаль. — Драко, сколько лет! — Пэнси вскрикнула, чмокнув его в щеку. — Наконец-то решил спуститься с башни? — Привет, Пэнси, — хмыкнул он, снимая пальто. — Выглядишь, как будто все это время ждала только меня. — Я всегда выгляжу так, — ответила она с самодовольной улыбкой. — Просто не каждый это замечает. Блейз лениво поднял бокал: — Говори правду, Малфой. Ты пришел не к нам, а проверить, кто кто сидит в основном зале. — Не понимаю, о чем ты, — спокойно ответил Драко, усаживаясь в кресло. — Но не переживайте, все в зале ждали именно моего появления. Тео рассмеялся, облокотившись на спинку дивана: — Господи, как же я скучал по твоему самомнению. Оно как дорогой виски — чем старше, тем крепче. — А твое чувство юмора, похоже, сдохло от скуки, — парировал Драко. — Я бы сказал «умер достойно», — отозвался Тео. Смех. Стекло бокалов. Тихая музыка, гул вечернего бара. Они просидели там несколько часов, как обычно — с ощущением, что время чуть замедлило ход. Снаружи моросил дождь, по окнам стекали огни города. В это время Гермиона сидела в гостиной Поттеров. Детский смех наполнял дом — Джеймс носился по полу с игрушечной метлой, Гарри пытался удержать торт от неминуемой гибели, а Рон спорил с Джинни о том, кто съел последние пирожки. Она смотрела на эту сцену и чувствовала теплое спокойствие, будто все наконец стало на свои места. На мгновение даже забыла о делах, об артефактах, о Малфое. Детство их всех, такое далекое и волшебное, вдруг ожило в лицах детей. Она улыбнулась, когда Гарри махнул ей рукой: — Гермиона, ты хоть раз расслабься. Сегодня — не допрос, а праздник! — Я расслаблена, — усмехнулась она, хотя сама не была уверена, кого пытается убедить. Но глубоко внутри, под привычной маской контроля и спокойствия, где-то тихо звенело ожидание. Они оба ждали субботу. Каждый — по своим причинам. И судьба что-то для них готовила.