«Когда Малфой возвращается»

Воскресенье у Драко началось неожиданно хорошо. Он проснулся без привычного раздражения, позволил себе роскошь не смотреть на часы, сварил две кружки крепкого кофе и долго стоял у окна, наблюдая, как медленно просыпается Лондон. Ближе к полудню он все же выбрался из дома. Магическая часть города в это время выглядела особенно живописно: брусчатка блестела после утреннего дождя, витрины шумели чарующими вывесками, а воздух был пропитан смесью кофе, булочек и легкой магии. Он шел без цели, наслаждаясь редким ощущением покоя, и только на мгновение позволил себе подумать, что жизнь, возможно, налаживается. Рея давно просила его купить ей ту самую редкую краску для рисунков — «Пыль феникса», а мать намекала, что новый набор фарфора «случайно» разбился. Через час он стоял у прилавка с двумя коробками и, пожалуй, впервые за долгое время, чувствовал себя почти... нормальным. Он уже собирался выпить что-то горячее — если быть честным, глинтвейн, — когда взгляд зацепился за знакомый силуэт. Грейнджер. Она выходила из небольшой волшебной кофейни на углу. Рядом — Маклагген. Разумеется. С идеально уложенными волосами и ухмылкой самодовольного придурка. Малфой остановился. На секунду. Он видел, как Маклагген подал ей руку, а она — черт побери — приняла. На ее лица была улыбка. Такая улыбка редко достается кому-то просто так. В груди что-то неприятно шевельнулось. Не ревность — нет, конечно. Просто… раздражение. Да. На то, что Маклагген был слишком доволен. И на то, что он, Драко Малфой, стоит посреди улицы с пакетами, как дурак, и смотрит, как Грейнджер улыбается не ему. Он выпрямился, коротко втянул воздух — и аппарировал. Прямиком к воротам Мэнора. Грейнджер на секунду показалось, что кто-то наблюдает за ней. На мгновение она уловила копну платиновых волос. Нет, она точно бередила, не иначе.. — Ты обещал быть к обеду, — Нарцисса подняла бровь, когда сын появился в дверях столовой.  — Я уж начала подозревать, что ты нашел себе новое хобби. — Например? — сухо спросил он, вешая пальто. Рея прыснула.  — Мама, может, у Драко наконец появилась девушка? — Скорее, головная боль, — отозвался он, проходя к столу. — И если бы у меня была девушка, я бы, уверяю вас, не проводил весь день с вами. Рея подперла подбородок рукой: — Я чувствую, что все-таки кто-то есть. Ты слишком хорошо выглядишь для человека без вдохновения. — Это называется нормальный день, — ответил Драко, откупоривая бутылку. — Конечно, — с самым невинным видом произнесла мать. — Просто некоторые мужчины начинают блестеть глазами только после… ужина с определенной ведьмой. — Мама, — предупредительно сказал он. — Что? Я просто наблюдаю. Наблюдать — это семейная черта, не так ли? Рея прыснула снова.  — Да, особенно когда речь идет о твоих девушках. — произнесла она. — Рея. — Что? Расскажешь нам? Малфой усмехнулся, отпив глоток вина. Он не ответил. Только посмотрел в бокал. Вино пахло гвоздикой — как тот вечер. И на мгновение ему показалось, что он снова видит ее в мягком свете кинотеатра — задумчивую, осторожную. — Драко, ты много пьешь, — взволнованно начала Нарцисса, наблюдая, как сын наливает себе еще бокал. — У меня для вас подарки, — спокойно перебил он, подтягивая магией пакеты ближе. — И, если позволите, без лекций сегодня. Но мать, конечно, не собиралась отступать: — Без лекций? Когда мой сын пьет вино, как воду? — она взяла бокал из его рук и отставила в сторону. — Что происходит, Драко? — Ничего, мама, — устало ответил он, вытягивая шею, словно хотел стряхнуть с себя разговор. — Просто день. — Просто день, — повторила она, прищурившись. — Ты так говорил, когда разбил семейное зеркало, и когда сбежал с бала в четырнадцать. У тебя всегда “просто день”, когда что-то не так. Рея тихо хмыкнула и залила себе лимонад: — Мама, может, он просто расстроен, что вынужден сидеть с нами, когда... — Рея, — предупредительно произнес он. — Что? Ты ведь даже не дослушал, что я хотела сказать, — с самым невинным видом произнесла она. Нарцисса повернулась к сыну, уже с едва заметной улыбкой: — Ах, значит, есть кто-то. — Нет, — отрезал он. — “Нет”, — задумчиво повторила она. — Странно. Обычно, когда ты говоришь “нет”, это значит “да, но я еще не готов об этом говорить”. Драко сжал губы, потянулся за бокалом — но мать подала ему коробку: — Тогда хотя бы открой подарок, который ты сам принес. Я чувствую, там есть нечто символическое. Он усмехнулся: — Просто фарфор, мама. — Конечно, — многозначительно произнесла она. — Хрупкий, белый, идеально отполированный — как твоя защита от мира. Рея прыснула в ладонь, а Драко устало провел рукой по лицу: — Напомни, зачем я вообще сюда прихожу? — Чтобы мы могли сказать тебе, что ты — не настолько непроницаем, как тебе кажется, — мягко сказала Нарцисса. Он посмотрел на них обеих — мать с ее неизменным достоинством и Рея, усмехающаяся, но внимательная. — А я думал, чтобы вас порадовать, — сказал он тихо. — И это тоже, — улыбнулась Нарцисса.  — Но, может, в следующий раз ты приедешь не с пакетами, а с кем-то, кто заставляет тебя вот так... — она кивнула на его глаза. — Жить. — Мама, — устало произнес он, но без раздражения. — Что, я просто наблюдаю. И поверь, я знаю взгляд мужчины, которому кто-то спутал карты. Драко на секунду задержал дыхание, опустил взгляд в бокал и чуть улыбнулся уголком губ: — Возможно. Но я еще не решил — к лучшему это или к худшему. Рея рассмеялась: — Ставлю на “к лучшему”. Иначе ты бы не купил нам подарки. — Дорогой, в следующую субботу я провожу прием, — буднично сказала Нарцисса, раскладывая письма на столе. — На буфете твое приглашение. Подтверди до среды, придешь один или с кем-то. Если все же один — я успею позвать дочь своей подруги для тебя… очень милую девушку. — Я могу просто не приходить? — лениво бросил Драко, не поднимая глаз. — Нет, — отрезала она мягко, но тоном, не терпящим возражений. — Я должна представить Рею этому миру. Она в следующем году поступает в Хогвартс. Это важно — и для нее, и для меня. Рея, сидевшая у окна, даже не обернулась. На коленях у нее лежал пергамент, и перо царапало бумагу с сосредоточенным шорохом. Драко на мгновение отвел взгляд от бокала, наблюдая за сестрой. — Думаешь, она готова? — тихо спросил он, в голосе — едва заметная тревога. Нарцисса обернулась к нему, ее губы дрогнули в легкой улыбке. — Никто не бывает готов к Хогвартсу, дорогой. Но она — Малфой. А значит, переживет и это. Нам повезло, что ей исполнилось одиннадцать в начале сентября и у нее есть целый год, чтобы подготовиться. Он усмехнулся, но в глазах оставалась тень. — Это не утешает. — И не должно, — спокойно ответила она. — Утешения — для слабых. Нам подходит только хорошее впечатление. Она подняла на него глаза и добавила с едва заметной усмешкой: — Ах да, и все-таки подумай насчет плюс один. Не хотелось бы, чтобы газеты снова писали, будто ты решил уйти в монахи. — А если это правда? — хмыкнул он. Нарцисса посмотрела на него пристально: — Тогда выбери мантию поярче. Драко усмехнулся, глядя на мать: — Ах, да, мама… всегда играешь на несколько ходов вперед. Он посмотрел на Рею. — Не вздумай подслушивать, — сказал он в сторону сестры. Та не отрываясь от рисунка, ответила: — Я и не подслушиваю. Просто запоминаю все твои слабые места. — Прекрасно, — усмехнулся он. — Ещё пару лет — и ты превзойдешь свою мать. — Уже, — спокойно ответила Рея, не поднимая головы. Драко улыбнулся, поднимаясь из-за стола: — Спасибо за ужин. А теперь, если позволите, я пойду… решать, что со мной не так. — Только не с бутылкой, — сказала Нарцисса ему вслед. — С бокалом, — поправил он, не оборачиваясь. — Не переоценивай мою драматичность. Он ушел вглубь дома, и тихий голос двух женщин еще долго звучал за его спиной.