«Когда Малфой возвращается»

Было около семи. Бар медленно наполнялся: звенели бокалы, в воздухе стоял аромат дыма и чего-то сладкого — вроде гвоздики. Гермиона сделала вид, что не ищет его взглядом, хотя, конечно, именно это и делала. Луна — в своем любимом длинном платье цвета сирени — уже заказала коктейль с какими-то лепестками. — Удивительно, — сказала она, глядя в меню вверх ногами, — не думала, что вернемся сюда так скоро. — Это ведь не случайно? — спросила Джинни, скептически улыбаясь. — Пожалуйста, Герм, дай нам повод для сплетен. Гермиона сделала глоток вина. — Просто расслабьтесь, — ответила она ровно, но пальцы все еще сжимали ножку бокала. Она хотела выглядеть спокойно. Даже слегка отстраненно. Но сердце выдало ее раньше, чем глаза — в тот момент, когда в дверях появился он. Малфой. Черная рубашка, расстегнутая пуговица, чуть небрежные волосы, как будто он не успел их уложить — или не счел нужным. И рядом — девушка? Шикарная блондинка.  Ни капли лишнего — лаконичное платье, красная помада, тонкая улыбка. Тот тип женщины, которую нельзя не заметить. Луна подняла брови. — Кажется, у кого-то интересная компания, — произнесла она с мягкой интонацией. Джинни свистнула. — Это что, Малфой? И… кто это с ним? Гермиона отставила бокал, слишком быстро. — Без понятия, — произнесла она, глядя мимо, но взгляд все равно скользнул туда, где он — смеялся. Смеялся? Давно ли она вообще слышала его смех? Он заметил их почти сразу. На мгновение в его лице что-то дрогнуло — легкое напряжение, будто он не ожидал этой встречи. Но уже через секунду он был безупречен — повернулся к спутнице, что-то сказал, и та засмеялась. Нежно, но с оттенком вызова. — Гермиона, ничего не хочешь нам рассказать? — тихо спросила Джинни. — Это для дела, — коротко ответила она, хотя в груди будто затрещало что-то тонкое, как лед под каблуками. Прошло минут десять, как она решилась еще раз посмотреть на пару. Малфой сидел чуть в стороне — расслабленно, но собранно. Его движения были медленными, почти выверенными, как у человека, который привык быть в центре внимания и не делать для этого никаких усилий. На запястье — часы, тонкие, дорогие. На лице — то самое выражение ленивого интереса, которое всегда выводило ее из себя. А рядом — она. Светлые волосы, собранные небрежно, но идеально. И улыбка — вежливая, но с оттенком превосходства. — Почему она так смотрит на него? — внезапно спросила Гермиона, не отводя взгляда. — Как? — спокойно уточнила Джинни, поднимая глаза от бокала. — С интересом, — отрезала она. — Может, потому что он красивый мужчина, — небрежно заметила Джинни, растянувшись на диванчике. Гермиона едва не поперхнулась вином: — Мы говорим о Драко Малфое? Он же... — она сбилась, подыскивая слова. — Самодовольный, холодный, надменный… — Герм, — перебила Джинни. — Он умен, хорошо сложен, у него идеальные черты лица и, кстати, безупречная репутация. Посмотри, как ему идет черный цвет. Его глаза и волосы выглядят еще более… загадочными. — Загадочными? — Гермиона скривилась. — Мы все еще про Малфоя? Луна мечтательно улыбнулась, не отрывая взгляда от него: — Судя по твоему лицу, ты говоришь о Малфое из прошлого. Люди меняются, Гермиона. Я согласна с Джинни — он выглядит прекрасно. И у него хорошая аура, хотя немного… скрытная. — Дамы, вообще-то вы обе замужем, — заметила Гермиона с показным спокойствием. Джинни хмыкнула: — И как это мешает наслаждаться прекрасным? — Прекрасным? — переспросила она. — Ты сейчас сравнила Малфоя с произведением искусства? — Нет, — Джинни отпила вино и хитро прищурилась. — Я лишь сказала, что он хорош. Остальное, дорогая, ты додумала сама. Луна хихикнула. Она хотела возразить — но взгляд снова сам вернулся к нему. Он что-то говорил своей спутнице, чуть наклонившись. Рука лежала на спинке ее стула, движение легкое, но уверенное. Он улыбался. Это был другой Малфой — расслабленный, спокойный, почти… живой. И все же — в этом спокойствии было что-то настораживающее.  И да, она признала, что у него красивое лицо. Почти идеальная симметрия. Слишком гладкое, слишком правильное. Она перевела взгляд на блондинку. Лицо снова показалось смутно знакомым, но память упрямо молчала. Он посмотрел на Гермиону лишь один раз — в самом начале. Взгляд короткий, но в нем мелькнуло что-то, что не дало ей покоя: вызов или предупреждение. Гермиона снова взглянула — коротко, будто случайно. Но взгляд задержался. Он что-то сказал девушке, и та тихо рассмеялась, коснувшись его руки.  Малфой тоже улыбнулся — почти незаметно. Она резко отвернулась, делая вид, что слушает Джинни. Но слова подруг тонули в гуле, а в голове звучала одна мысль: надо выяснить, кто она. Спустя час Гермиона проводила подруг и осталась стоять на улице. Холодный воздух щипал кожу, но внутри было жарко. Она понятия не имела, что делать, но знала — нужно дождаться завтрашний день.

***

Утро вторника выдалось хмурым и холодным. Туман висел над улицей, будто пряча дом, в котором уже давно никто не жил. Гермиона стояла перед воротами, кутаясь в пальто. За спиной — Гарри и Рон, зевающие и недовольные. — И что мы ищем? — пробормотал Рон, разминая плечи. — Все, — коротко ответила она. Слово прозвучало с такой решимостью, что возражать никто не стал. Дом Чарльтона стоял глухо и настороженно. Пыль, запах старого дерева и сухих трав, осевших на полках. Они работали методично: комната за комнатой, полка за полкой, дюйм за дюймом. Почти без магии. Только логика, наблюдательность и терпение. К вечеру Гарри с Роном уже еле держались на ногах. — Гермиона, — устало начал Гарри, — может, на сегодня хватит? — Если хотите — идите, — бросила она, не поднимая головы. Они нерешительно попрощались и она осталась одна. Ночь опустилась тихо. Лишь тикали старые часы. Она шла по кабинету Чарльтона — шаг за шагом, как если бы повторяла его маршрут. Пальцы скользнули по краю стола. Неровность. Гермиона наклонилась, осмотрела нижнюю панель — и заметила крошечный выступ. Не волшебный — чисто механический. Она нажала. Деревянная панель отъехала в сторону, открывая узкий отсек. Внутри — плотный конверт и небольшой медальон. Серебро потемнело от времени. На медальоне — женщина. Мягкие черты, благородный профиль, взгляд — живой, будто смотрит прямо на тебя. Слишком знакомое лицо. Пальцы Гермионы дрогнули. На конверте — изящный почерк: «Моей Мейф. В память о матери.» Мир будто на секунду провалился в тишину. Она почувствовала, как сердце ударило в груди — глухо, больно, с эхом. И вдруг все стало очевидно. Блондинка. Холодная. Собранная. С безупречной осанкой и тем самым выражением уверенности, как у женщины с медальона. В ресторане это была не просто женщина рядом с Малфоем. Это она. Мейф. Сходство с матерью — неоспоримо, почти пугающе. Гермиона выпрямилась, будто внутри что-то щелкнуло. Мир стал резче. Воздух — плотнее. Гнев вспыхнул мгновенно. Жгучий, ослепляющий, такой, от которого невозможно дышать. Она стиснула кулак, прижимая медальон к ладони. — Черт побери, Малфой... — выдохнула она сквозь зубы. Через час Гермиона уже была в Министерстве. Она стояла прямо напротив стойки, и даже воздух вокруг казался натянутым, как струна. — Мне нужен адрес проживания Драко Малфоя. Срочно. — Простите, но без распоряжения... Свет из высоких окон Министерства падал ей на плечи, отливая в волосах медный блеск. Голос был тихим — но в нем звучало что-то такое, что заставило дежурного клерка сглотнуть. — Адрес, — повторила она, уже тише, но с тем же холодом. Клерк, не выдержав, вытащил из ящика папку, быстро пролистал страницы и поставил штамп. Она коротко кивнула, схватила лист и развернулась. На мраморном полу зазвучали ее каблуки — быстрые, решительные. Снаружи воздух был холодным, почти ледяным. Она вдохнула глубже, чувствуя, как вместе с дыханием возвращается сила. Злость, ярость, усталость — все перемешалось в одно. Гермиона стояла перед дверью, сжимая в руке тот самый лист с адресом. Дождь барабанил по ступеням. Дверь открылась не сразу — внутри послышались шаги, а потом знакомый голос, ленивый, с оттенком раздраженного любопытства: — Знаешь, Грейнджер, большинство людей предпочитают писать, прежде чем вламываться в дом. Он стоял в проеме — без мантии, в расстегнутой рубашке, с чуть взъерошенными волосами и тем самым выражением, от которого хотелось одновременно ударить и закатить глаза. — Большинство людей не прячут ключевые улики под видом романтических ужинов, — холодно ответила она, проходя мимо него внутрь. Он приподнял бровь, захлопнул дверь и скрестил руки на груди. — Улики? — он насмешливо прищурился. — Ах, ты все-таки что-то нашла без помощи человека, который бесполезней пикси? — Не утруждай себя сарказмом, Малфой, — ее голос прозвучал ледяно. — Я знаю, что ты виделся с ней. И похоже не один раз. Он лениво выдохнул, будто ему стало скучно, но пальцы сжались на краю стола. — С кем? — уточнил он почти невинно. — С Мейф, — слова сорвались с губ слишком быстро, почти как обвинение. — Не прикидывайся, Малфой! Он молчал. Только уголки его губ чуть дрогнули — не то усмешка, не то предупреждение. Пауза затянулась, воздух между ними стал густым, будто заряженным магией. — И что дальше? — наконец произнес он, шагнув ближе, так что между ними остались считанные дюймы. Его голос был низким, почти хриплым. — Ты пришла обвинить меня в том, что я оказался умнее? Или в том, что тебе не хватило храбрости увидеть очевидное? Гермиона не отступила. — Я хочу понять, почему ты молчал! — голос сорвался. — Почему позволил мне думать, что все под контролем, что мы работаем вместе, когда ты... — Когда я что? — перебил он. — Поступил как взрослый человек, а не как школьник, бегущий к директору за разрешением? — Когда ты, как всегда, решил, что все знаешь лучше всех! — Она почти кричала. — Что можешь играть, манипулировать, держать всех в неведении, лишь бы оставаться главным! Он подошел ближе, голос стал тихим: — А может, я просто из тех, кто знает, чего хочет? Она отступила на шаг. В его глазах мелькнуло что-то — вызов и злость, смешанная с болью. Между ними на секунду воцарилась тишина. Та самая — когда даже дыхание кажется слишком громким. Она выдохнула, стараясь не выдать дрожь в голосе: — И что ты хочешь, Малфой? Очередную игру? Или чтобы я поверила, что ты на этот раз другой? Он задержал взгляд, губы едва дрогнули. — А ты все та же. — Он усмехнулся, безрадостно, почти с усталостью. — Грейнджер, у которой на все есть мораль и инструкция. Которая будет спорить до последнего, лишь бы не признать, что боится. И которая не видит дальше своего носа. Или просто не хочет видеть. Молчание повисло в воздухе, только дождь за окном усиливался. Он сделал шаг назад, проходя к столу, где лежала раскрытая папка. — Раз уж ты все равно вторглась в мое личное пространство, — произнес он спокойно, не оборачиваясь, — можешь взять это. Он повернулся, держа в руке папку — будто пытаясь предложить перемирие. Но Гермиона даже не посмотрела. Ее пальцы сжались в кулак. Сердце билось слишком быстро — от злости, от усталости, от чего-то еще, что она категорически не собиралась признавать. — Ты нарушил свое обещание, Малфой, — сказала она тихо, почти сдержанно. Он не ответил. Только взгляд — усталый, острый — скользнул по ней, будто прощаясь. — Больше нет никакой совместной работы. Она выдержала паузу, чтобы не сорваться, и добавила холодно: — Я уведомлю Кингсли. Она хлопнула дверью громче, чем следовало. Он остался стоять в тишине, с папкой в руке, пока эхо ее шагов не растворилось в коридоре. Только потом выдохнул — коротко, почти усмешкой. — Конечно, — произнес он в пустоту. — Уведомь.