«Когда Малфой возвращается»

Гермиона сидела за заваленным бумагами столом, пальцы бездумно перебирали бумажки. Двойной американо давно остыл. Кофе в отделе, как всегда, был отвратителен. Она отхлебнула — и тут же поморщилась. Не хватает хорошего кофе по утрам, подумала она — и мгновенно отогнала мысль. Нет уж, хватит. Она упрямо вернулась к делам, но строчки расплывались перед глазами. Каждый отчет, каждая подпись раздражали. Поттер вот уже пару минут сидел в ее кабинете с бумагами в руках.  — А Малфой придет? — невзначай спросил Гарри, делая вид, что смотрит отчеты. — Нет, — отрезала Гермиона резко. Пауза. — Понял, — коротко ответил Поттер. — Поттер, — она медленно подняла взгляд, — тебе, может, заняться нечем? — Мне? Очень даже есть! — сказал он и поспешил к двери, пока не пришлось доказывать. Рон ждал его за дверью, лениво прислонившись к стене. Протянул Гарри кружку с кофе. — Знаешь, когда тут ошивался этот хорек, — сказал он, — мне это, конечно, не нравилось. — М-м, — Гарри пригубил кофе. — Но она тогда была... ну, как бы это... добрее, что ли. — Ага, — хмыкнул Поттер. — Зато теперь мы с тобой загнемся без выходных до Рождества. — Вечером по пиву? — чуть оживился Рон. — Если отпустит, — кивнул Гарри с мрачным оптимизмом.

***

День у Драко выдался, как выразился бы Блейз, вполне по-малфоевски: дорогой алкоголь, безупречный вкус и полное отсутствие смысла. Драко сидел в гостиной, лениво покачивая бокал вина, наблюдая, как отблески заходящего солнца играют на хрустале. На фоне шел «Ноттинг-Хилл» — и это было уже само по себе верхом абсурда. — Я все еще не понимаю, почему я это смотрю. Второй раз, — пробормотал он вслух, глядя на экран. — Хотя почему бы и нет? Немного романтического идиотизма мне не повредит. Он усмехнулся. На экране мигало вчерашнее сообщение от Блейза: «Ты посмел посягнуть на святое, Малфой. Вторничный ужин без меня? Жду в качестве извинений вино и цветы. И желательно не те, что ты крадешь из оранжереи матери.» Драко фыркнул, набирая ответ: «Был занят. С меня вино из моих лучших запасов.» В ответ пришел смайлик с сердечком и короткий текст: «Значит, точно случилось что-то интересное. Расскажешь за бутылкой.» Он невесело усмехнулся. На столе, среди беспорядочно разбросанных бумаг, лежало письмо. Почерк безупречный, как и все, что касалось его матери. Он уже знал, чего ожидать: «И долго мой сын будет позорить имя Малфоев, упиваясь вином и жалея себя? Может, уже пора найти спутницу, наделать несколько Малфоев младших, и тогда я наконец оставлю тебя в покое…» Но когда вскрыл конверт, текст оказался куда проще: «Ты забыл зайти вчера. Жду тебя сегодня.» Он хмыкнул. — Ну вот, почти угадал. Почти. Собрав волю в кулак, он привел себя в порядок — идеально выглаженная рубашка, чуть небрежно расстегнутый ворот, легкий аромат любимого парфюма. И отправился к матери. — Ты выглядишь ужасно, — сообщила Нарцисса, поднимая глаз на него. — И я не уверена, что хочу знать, из-за кого именно. — Рад видеть, что твои материнские инстинкты по-прежнему приносят радость, — отозвался Драко, сбрасывая пальто на спинку кресла. — И, к слову, я прекрасно выгляжу. Это просто… стиль усталого аристократа. — Стиль, который, судя по запаху, пропитан «вином по четвергам»? — Это был «Курни», мама. Мы же интеллигенция, — последнее слово он протянул по слогам. — Ах да, — вздохнула она, наливая чай. — Забыла, что твои моральные падения всегда сопровождаются хорошей выдержкой. — Все ради сохранения семейных традиций, — лениво парировал он, усаживаясь напротив. — Мы же не хотим, чтобы Малфои ассоциировались с дешевыми напитками и приличным поведением. — С приличным поведением — точно нет, — сухо заметила Нарцисса. Он усмехнулся. — Как поживает наш фамильный имидж? Восстанавливается после всех катастроф или все еще страдает от недостатка скандалов? — Твой отец перевернулся бы в гробу, если бы не лежал лицом вниз, — холодно отозвалась она. — Хотя, возможно, и одобрил бы твой новый подход к репутации. Тишина и загадочность — редкость для Малфоев.  — Не переживай, — сказал он, с усмешкой беря чашку, — если скучаешь по драме, можешь прочитать хорошую книгу. Я посоветую. Она посмотрела на него. Тон стал другим — не насмешливым, а слишком спокойным. — Видела газету. Тебя и Гермиону Грейнджер. — сказала она. Драко вскинул бровь. Она едва улыбнулась. — Ты знаешь, Драко… когда-то я думала, что мир устроен просто. Мы — одни. Они — другие. И между этими мирами — вечная стена. Он молчал. Только скользнул взглядом по старинному портрету Люциуса, висящему на стене. Нарцисса продолжила тихо: — А потом я увидела, как одна из «других» спасает жизнь моему сыну на суде. Пауза. — После этого как-то трудно верить в стены. Он вдруг отвел взгляд, будто от слишком яркого света. Она улыбнулась снова, но теперь мягко, с усталой теплотой: — Так что не волнуйся, дорогой. Я не стану спрашивать, зачем ты связался с Грейнджер. — Это было по работе, — сухо ответил он, откидываясь в кресле. — Конечно, — протянула она с едва уловимой усмешкой. — Как всегда, чисто профессионально. Впрочем… у тебя всегда были своеобразные профессиональные интересы. Он покосился на нее с подозрением. — Ты хочешь сказать, что я… — Нет, — мягко перебила она. — Хочу сказать, что, возможно, я была неправа. Он нахмурился, и Нарцисса впервые за долгое время выглядела немного растерянной. — Я много думала, Драко. О том, как мы жили. Как я чувствовала. О чистоте крови, о гордости, о страхах. Мы столько потеряли из-за предрассудков, которые не стоили и секунды жизни. Пауза. — Иногда я жалею, что была такой, — сказала она тихо. — Что не смогла вовремя извиниться перед теми, перед кем стоило. Порой просьба о прощении — самый короткий путь к миру. Мы недооцениваем ее силу. Он долго молчал. Только тихо крутил кружку в руках. Что-то внутри щелкнуло. — Ты знаешь, — произнес он медленно, не поднимая взгляда, — иногда мне кажется, что я все еще там. В том доме, где стены слушают и осуждают, а воздух пахнет страхом и честью. Он горько усмехнулся. — Странное место, если подумать. Для детства. Нарцисса тихо поставила чашку, шум фарфора прозвучал почти как ответ. — Да, странное, — сказала она после короткой паузы. — Но не без любви. Хоть и в искаженной форме. Он кивнул — без спора, но и без согласия. — Ты стала… другой, мама. — Его голос был хриплым, но спокойным. — Мудрой. Или просто уставшей? Она улыбнулась уголком губ: — Это почти одно и то же, дорогой. Он поднялся, подошел ближе и, неожиданно даже для себя, поцеловал ее в щеку. — Спасибо, мама. — За что? — удивленно спросила она. Он улыбнулся. По-настоящему. — За то, что сказала именно это. Он уже шел к двери, когда обернулся и добавил — легко, будто между прочим, но в голосе звучал странный оттенок решимости: — В субботу я буду не один. Нарцисса чуть приподняла бровь, но промолчала. Только взглядом проводила сына — как в те времена, когда он уходил из дома впервые. Она долго смотрела ему вслед, потом медленно опустила взгляд на чашку с остывшим чаем. Уголки ее губ дрогнули. — Не один, значит… — тихо произнесла она.

***

Драко стоял перед домом Грейнджер уже минут десять.  Дождь шел медленно, почти лениво. Пожалуй, если бы кто-то сейчас проходил мимо, мог бы принять его за статую — только глаза иногда двигались, как будто он что-то решал внутри себя. Он вдохнул, сжал кулаки в карманах пальто и поднялся по ступенькам. Постучал. Один раз. Потом второй. Ответа не было. Он хотел уйти — но услышал шаги. Дверь открылась. Гермиона стояла в проеме — в свитере, с поднятыми волосами, без макияжа. Такая домашняя. Она молчала. Только смотрела — пристально, настороженно, сдержанно. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — голос ровный, но холодный. Он выдохнул, будто впервые за день. — Наверное, совершаю самую большую глупость в своей жизни. Она скрестила руки. — Ты уже не раз этим отличался. Он кивнул, принимая удар. — Да. И все же... — Он чуть поднял взгляд — теперь прямо на нее. — Я пришел попросить прощения. Молчание. Такое плотное, что можно было бы услышать, как стучат капли дождя по крыше дома. — Прощение? — повторила она, будто пробуя слово на вкус. — За что конкретно, Малфой? Список внушительный: за то, что солгал? За то, что скрывал? Или за то, что… — она не договорила, голос чуть дрогнул. — За все, — тихо сказал он. — За то, что был высокомерным, упрямым идиотом, который не заметил, когда все перешло границы. Он усмехнулся — криво, почти безжизненно. — А еще — за то, что тебе пришлось увидеть меня таким. Она чуть прищурилась. — Я видела тебя разным, Малфой. Даже хуже. — Да, — сказал он. — Но тогда мне было все равно. А теперь — нет. Он шагнул ближе, осторожно, будто к чему-то живому, что можно спугнуть. — И за то, как вел себя в детстве, когда считал, что могу командовать всем и всеми, за… — он замялся, но продолжил, сжимая кулаки в карманах. — За то, что нарушал наше общение. Она молчала. Только дыхание стало чуть чаще. — Почему сейчас? — наконец спросила она. Он чуть улыбнулся — едва заметно. — Потому что впервые понял, что быть правым — не то же самое, что быть человеком. И потому что… я не хочу больше оставлять после себя руины. Потому что подорвал твое доверие и разрушил то, что между нами было. Я про расследование, разумеется. Гермиона долго смотрела на него. Ее взгляд был острым, пронизывающим — но где-то в нем мелькнуло что-то другое. Может, усталость. Может, сожаление. Она  сделала шаг назад, как будто собираясь закрыть дверь. Он стоял на улице, промокший, с чуть осипшим голосом — будто извинения застряли где-то в горле и пришлось выдавливать их силой. В ее глазах — осторожность, сдержанная боль и что-то вроде усталости. Словно за годы они оба так привыкли защищаться, что теперь просто не знали, как быть иначе. — Спасибо за извинения, — тихо сказала она Это “спасибо” прозвучало не как прощение, а как точка. Драко кивнул, чуть усмехнулся, хотя в глазах мелькнула горечь. Он отвернулся, собираясь уйти. Шаг — и уже кажется, будто между ними снова выросла та же стена, что и раньше. — Малфой. Он остановился. Повернулся, не скрывая удивления. — Завтра, — сказала она спокойно. — Жду в отделе. Нам есть что обсудить. По делу. Он моргнул, чуть нахмурился. — По делу? — Да. — Она встретила его взгляд. — Но при одном условии. Я хочу знать правду о том, чем ты занимался все эти годы. Только правду. И обо всем остально тоже.  Он долго молчал. Что-то в ней тронуло — в этом спокойствии, за которым пряталось что-то еще. Он выдохнул, медленно, будто принимал решение, которое сам не до конца понимал. — Хорошо, — сказал он. — Но у меня тоже есть одно условие. — Какое? — она слегка насторожилась. — В субботу моя мама устраивает прием. Приходи со мной. Сразу после него я отвечу на твои вопросы. Гермиона нахмурилась, не веря своим ушам. — На прием к Нарциссе Малфой? — произнесла она с легкой усмешкой. — По какому поводу? Она очень давно не устраивала приемы, насколько я знаю.  Драко выдержал театральную паузу, затем совершенно серьезным тоном произнес: — Мать хочет объявить, что ее единственный сын официально уходит в монахи. Гермиона не выдержала — тихо фыркнула: — Малфой, аскетичный образ жизни — не для тебя. Ты и смирение — понятия несовместимые. Он чуть наклонил голову, ухмыльнулся: — Зато драматизм — мое второе имя. — А первое — “самодовольство”? — парировала она. — Нет, “очарование”, — ответил он невозмутимо. Гермиона покачала головой, но уголки губ предательски дрогнули. — Ты неисправим. — Возможно, — сказал он мягче. — Но все же приходи. На две загадки в твоей жизни станет меньше. Он задержал взгляд чуть дольше, чем позволяли правила игры. — Хочешь правду — услышь ее там. Возможно, ты увидишь то, чего я сам не мог объяснить словами. Она смотрела на него несколько секунд — слишком долго, чтобы это было просто недоверием. Потом кивнула. — Хорошо. Только не смей обманывать снова. — На этот раз — нет, — сказал он, чуть улыбнувшись, и впервые за долгое время в его голосе прозвучала честность. — Увидимся завтра, — сказала она наконец. Он ушел, но воздух после него остался другим — будто теплым. А Гермиона еще долго стояла у двери, касаясь пальцами холодной ручки и, впервые за долгое время, на душе стало спокойнее.

***

Пятница началась как обычно — с кофе и бумаг, которые Гермиона так и не успела разобрать за последние два дня. Она вошла в кабинет чуть позже обычного: волосы собраны в небрежный узел, пальто все еще пахло дождем. У окна уже сидели Гарри и Рон. Пахло свежими пончиками. — Как продвигается дело? — спросил Рон осторожно, когда она опустилась на стул напротив. — Медленнее, чем хотелось, — коротко ответила Гермиона. Повисла пауза. Гарри кашлянул, Рон сделал вид, что изучает отчет. — Мы думали, — начал Гарри, осторожно подбирая слова, — что, может быть, не Малфой все-таки стоит за… ну… запиской? — Просто… — Рон понизил голос. — Хоть он и выглядит как человек, который что-то скрывает, но это слишком... даже для него. — И если это не Малфой… — начал Гарри. — Может нам следует найти Мейф, — закончил он. — Гермиона, — тихо сказал Гарри, — что думаешь? Она наконец подняла взгляд. Серые тени под глазами, чуть дрогнувшие губы. — Я ее нашла, — произнесла она ровно. — И пока у меня мало информации, но скоро я все вам расскажу. Она взяла папку и отошла к стеллажам. Гермиона пыталась сосредоточиться на отчетах, когда дверь в кабинет резко открылась. Два стакана кофе и Малфой, выглядящий так, будто этот день принадлежит исключительно ему. — Доброе утро, Грейнджер, — произнес он спокойно, ставя один стакан на ее стол. — Твой кофе. Как обычно. Рон, сидевший на диване, в этот момент поперхнулся пончиком. — ЧТО? — выдохнул он, кашляя. — Малфой? — Еще вопросы по существу? — невозмутимо уточнил Малфой, усаживаясь в кресло напротив стола. Гарри, уже привычный к подобным шоу, только усмехнулся: — Драко, ты хоть предупреждай, когда собираешься за кофе, я люблю капучино, если что. — Как в твоем духе, Поттер, — лениво сказал Малфой. — Не думал, что знание предпочтений коллег — обязательно. Рон наконец отдышался и буркнул: — Мы не коллеги! Гермиона строго посмотрела на обоих: — Может, вы двое закончите? Некоторые из нас работают. — Да, конечно, — сказал Гарри, быстро вставая. — Мы как раз уходим. Верно, Рон? Рон недовольно поднялся, хватая свой пончик. — Только уточню, — пробормотал он Гарри на ухо, — я ведь проиграл спор. Он действительно пришел. — Галеоны можешь вернуть, когда будет удобно, — ответил Гарри тихо. — Технически он не вернулся на следующий день, — возразил Рон. — Рон, отдай галеоны, — отрезал Гарри, толкая его к двери. — Не дождешься, — буркнул тот, жуя пончик. — Это стратегическое недоразумение. Дверь за ними закрылась. Повисла тишина. Малфой посмотрел на Гермиону, чуть склонив голову: — Твои друзья очаровательны, — заметил Малфой, не отрывая взгляда от стакана. — Пару минут назад они уверяли, — ответила Гермиона, поднимая взгляд, — что ты не так уж плох. — Никогда в это не поверю, Грейнджер, — он усмехнулся. — Поттер скорее пойдет на балет, чем признает, что я “не так уж плох”. — Если ты пришел обсуждать Гарри и Рона, — спокойно сказала она, не поднимая взгляда, — могу позвать их обратно. — Мерлин, пощади, — Драко усмехнулся и наклонился вперед, опершись локтями о стол. — Я пришел рассказать про Мейф. Гермиона чуть сдвинула брови, отложила перо и сцепила пальцы. — Отлично. Я слушаю. — Нашел ее адрес неофициально, — произнес он, как будто речь шла о чем-то тривиальном. — Есть люди, которые умеют искать там, где Министерство не может. Или не хочет. — То есть… опять сомнительные связи? — Называй, как хочешь. Я бы сказал — гибкие методы. — Малфой, гибкость — это когда ты растягиваешься, а не закон. Он усмехнулся, наклоняя голову. — Иногда, чтобы поймать нарушителя, нужно думать как он. — Или быть им? — сухо уточнила она. — Возможно, — он чуть прищурился. — Но результат эффективнее твоих отчетов. — Хм. Самоуверенность — твое второе имя. — Первое тоже неплохое, — бросил он с легкой улыбкой. Она качнула головой, но уголки губ едва заметно дрогнули. — И что ты выяснил? — Я пошел проверять этот адрес, там живет девушка, но она сказал, что ее зовут Элис. Сказала, что живет по адресу давно. Слишком спокойно, но осторожно. Такое ощущение, будто она ждала, что кто-то ее найдет. Я решил немного разузнать, поэтому пригласил на ужин. Гермиона тихо выдохнула. — Я была в доме Чарльтона, — сказала она после короткой паузы. — Нашла медальон. На нем — женщина и подпись: “Моей Мейф, в память о матери.” Он поднял взгляд, теперь без иронии. — И? — Твоя блондинка в ресторане... — сказала она медленно. — Она почти точная копия женщины с медальона. Я уверена, что это Мейф. Несколько секунд тишины. — И что ты собираешься делать? — спросила она наконец. — Поговорить. Узнать, что она скрывает. — Поговорить? — она приподняла бровь. — Это будет допрос с вином и свечами? — В идеале — без допроса, но со свечами, — не моргнув, ответил он. — Я приглашу ее на ужин в воскресенье. — Прекрасно, — сухо произнесла она. — Что может пойти не так? — Обычно все, — сказал он, вставая. — Но ведь в этом веселье. — Веселье, — повторила она. — У тебя странные представления об этом слове. Он чуть наклонился к ней, заговорив мягче: — Не волнуйся, Грейнджер, я осторожен. — Осторожность и ты — вещи несовместимые. — А все-таки ты волнуешься. — Я беспокоюсь за ход расследования, — парировала она. — Конечно, — он чуть усмехнулся. — Только за расследование. Она закатила глаза: — Малфой, ты неисправим. — А ты — предсказуема. Впрочем, в этом тоже есть... шарм. Она резко перевела тему: — Поговорим про “Вейлов”? — Официально ты ничего не найдешь, а я могу подключить свои источники. — Почему мне не нравятся твои источники? — Потому что они работают, — ответил он слишком быстро. — Это не аргумент. — Звучит как согласие. — Малфой! — Что? — он поднял руки, будто сдаваясь. — Я всего лишь предлагаю помощь. Она устало выдохнула: — Хорошо. Но если это закончится плохо, ты сам будешь писать объяснительную. — У меня почерк красивее, чем у тебя, — заметил он невозмутимо. Она покачала головой, но губы все-таки дрогнули. — Ладно. Я попробую накопать все про Мейф. — Почему ты вообще не хотела ее искать? — спросил он, глядя прямо. — Потому что обещала защитить ее. — Чарльтону? — Да. Он чуть хмыкнул, собираясь уходить. — Тогда оставляю тебя с твоими архивами и бумажками. А я пойду — задам пару вопросов тем, кто не носит мантию с гербом Министерства. — Осторожнее, Малфой. — Всегда, — медленно произнес он. — До завтра, Грейнджер! В Мэноре в 18:00. Я тебя встречу. Когда за ним закрылась дверь, в кабинете стало заметно тише. Гермиона пару секунд смотрела на папку, будто там могло быть что-то интересное.  Она отложила перо, потерла виски и негромко вздохнула: — Гибкие методы… конечно. И свечи. Как же без свечей. Она попыталась вернуться к бумагам, но строчки расплывались. В голове звучал его голос, эти самодовольные интонации, этот взгляд. — Прекрасно, — пробормотала она. — Он снова делает все по-своему. И я снова это одобряю. Она усмехнулась и откинулась в кресле, глядя в окно, где лениво моросил дождь. Суббота обещала быть интересной. И ей нужна была ее команда поддержи.