«Когда Малфой возвращается»

Они вышли из зала — смех и музыка остались позади. За окнами — тихий сад; первый снег создавал особую атмосферу приближающейся сказочной поры. Драко шел рядом — руки в карманах, шаг чуть медленнее обычного. — Признаться, — начал он, не глядя на нее, — я не сразу стал таким… интересным собеседником, каким ты меня видишь сейчас. Гермиона усмехнулась: — Да, об этом можно было догадаться. — После того как меня оправдали, я справлялся как мог. Много дорогого виски, много пустых разговоров, много попыток доказать, что я все еще кто-то.  Она бросила короткий взгляд на него. — Что изменилось? — Сначала — скука, — признался он. — Потом — одиночество. А потом я понял, что проще разговаривать с книгами, чем с людьми. Они не перебивают и не напоминают, кем ты был. Он усмехнулся, и на миг в его голосе мелькнуло что-то болезненно честное. — Я стал читать. Все подряд. И магловское тоже… Потом открыл для себя мир кино, — добавил он невзначай. Гермиона усмехнулась. — О, это до сих пор не дает мне покоя. — Еще бы, — сказал он. — А потом, когда стало казаться, что я начал понимать хоть что-то… написал книгу. Она остановилась. — Ты написал книгу? Он кивнул, глядя куда-то в темноту: — Да. О выборе, об ошибках, о судьбе. — Звучит… неожиданно. — Согласен. Гермиона улыбнулась. — И все-таки, — добавил он, чуть тише, — не уверен, что это была попытка искупления. Скорее, я просто устал быть тенью. — Так что за книгу ты написал? — спросила Гермиона, чуть прищурившись. — Не думаю, что ты о ней слышала, — спокойно ответил он. — Учитывая, что я читаю все подряд, начиная от древнеримской философии и заканчивая современными романами о моральной ответственности, — сомневаюсь. Он усмехнулся. — Тогда, возможно, ты слышала о некоем Маркусе Фойде. Гермиона резко остановилась. — Что? — Маркус Фойд. Смешно, да? Частичная анаграмма. Дешевый трюк, но сработал. Она уставилась на него так, будто он только что признался, что и есть сам Мерлин. — Подожди... Маркус Фойд, который написал серию книг «Семь договоров тьмы»?! Он ответил: — Ну, я бы сказал — «вынес из себя», но да, это я. — Ты издеваешься! — Гермиона вскинула руки. — Я перечитывала вторую часть трижды! «Договор крови» — это же о вине, об искуплении — ты... ты написал это? — Должен признать, что в какой-то степени терапия стоила гонорара, — сказал он тихо. Гермиона не могла сдержать улыбку — смесь удивления, восхищения и легкого раздражения. — Это был ты. Ты! — она качнула головой. — А я все это время спорила с людьми в книжном клубе, защищая твоего выдуманного автора как «глубоко морального мыслителя». — Мерлин упаси, — пробормотал он, усмехаясь. — Мое эго этого не выдержит. Она рассмеялась. — Малфой, ты написал одну из самых честных и человечных серий книг, написанных волшебником за последних лет. Я... я не знаю, как на это реагировать. — Так вот, — сказал он, когда они подошли к мраморной лестнице, — первая книга была о человеке, который не знает своего происхождения. Я не хотел писать про гербы, залы, фамильные традиции. Я хотел начать с чистого листа. Гермиона слушала внимательно. — Это была история о человеке, который не был обязан своей фамилии, — продолжил он. — Я просто не хотел писать о том, что видел каждый день, пока рос. Я не хотел создавать героя, которым я бы никогда не смог стать сам. Я написал о человеке, который заключает сделки с Тьмой и с собой, чтобы спасти мир, но каждая сделка делала его чуть менее человечным. — И написал это красиво, — тихо сказала Гермиона. — В книгах ведь все держится на одной фразе: «Иногда, чтобы вернуть свет, нужно стать тенью». Он усмехнулся. — Знаешь, когда я это написал, Блейз заявил, что это худшая фраза в истории магической литературы. А через неделю ее цитировали газете. Она рассмеялась, но потом спросила уже серьезно: — Почему ты не издал книгу под своим именем? — Потому что тогда ее никто бы не прочитал, — просто ответил он. — Все решили бы, что это очередной способ Малфоя оправдаться. А под псевдонимом я был просто человеком, который ошибся. Не символом, не наследником, а тем, кто пытается понять, зачем все это было.  — И понял? Он посмотрел на нее. — Понял, что вина не лечит. Но правду — можно прожить. Между ними повисла тишина. Где-то вдали были слышны голоса людей. Гермиона села на лестницу и спросила: — Сколько людей знает об этом?  — Мама, Рея, Тео, Блейз и Пэнси, ну и мой издатель, — спокойно ответил он. — Теперь и ты. Он посмотрел на нее, в глазах не было привычной иронии. — Ты же за правдой пришла, Грейнджер. Вот она — не героическая, не красивая. Гермиона какое-то время молчала. — Это было... честно. — Я и сам не ожидал, — ответил он, мягко усмехнувшись. — Возможно, это побочный эффект общения с тобой. Он сел рядом, обернулся к ней и добавил, уже чуть мягче: — Я долго думал, рассказывать или нет.     Гермиона подняла глаза и впервые за вечер не смогла подобрать слов. Он же, словно прочитав ее молчание, усмехнулся: — Вот видишь, Грейнджер. Даже ты иногда теряешь дар речи. Значит, вечер удался. Они сидели на широкой лестнице, украшенной мерцающими свечами. Из зала доносился приглушенный смех и звон бокалов. Здесь, на полутемной площадке между этажами, было тихо. Их плечи едва касались — будто случайно, но ни один не отстранился. — Ну, у тебя ведь были предположения, кто это писал? — спросил он с легкой улыбкой, разглядывая ее профиль. — Нет, — слишком быстро ответила Гермиона. — Да ну, брось. Ты же любишь теории заговоров. И ты слишком умна, чтобы не иметь свою. Она замялась, потом все же призналась: — Я думала, это Гарри. Что он так справляется с… травмой. Он тихо рассмеялся. — Поттер? Со своей речью пятиклассника? Грейнджер, я тебя умоляю. Он матерится чаще, чем думает. Гермиона прыснула. — Ну, он мог держать в подвале пару гоблинов, которые писали бы за него. — И платил бы им шоколадными лягушками, — подхватил он. Она улыбнулась, но потом голос стал мягче: — Так точно описать чувства мог только человек, который сам… пережил все это. Который был один на один с тем злом. Он замолчал. — Он жил в нашем поместье почти год, — тихо сказал Драко. — И да, Грейнджер… мы не раскладывали тут пасьянс. — Прости, — медленно произнесла она. — Я… никогда не думала об этом в таком ключе. — Не стоит, — сказал он, выдохнув. — Это не та история, к которой хочется возвращаться. Она кивнула. — Тогда давай сменим тему. — Давай, — кивнул он. — Только не говори, что хочешь обсудить отчеты Министерства. — Даже не надейся, — усмехнулась она. — После твоего признания я заслуживаю бокал вина. — Как минимум два, — заметил он. — Хотя с тобой я бы рекомендовал сразу три. Для безопасности. — Для чьей — твоей или моей? Он посмотрел на нее чуть дольше, чем следовало: — Пока не знаю. Она закатила глаза, но улыбнулась. — Знаешь, Малфой, иногда у тебя почти получается быть человеком. — Только иногда? — Не обольщайся. Они сидели рядом, чуть ближе, чем должны были. Молчание между ними уже не казалось неловким. В нем было что-то почти… нормальное. — Грейнджер, — произнес он, не отрывая взгляда от лестницы, — я никогда не думал, что придется объяснять тебе, что не все, что кажется злом, им остается. — А я никогда не думала, что услышу это от Малфоя. Он усмехнулся. — Значит, вечер и правда особенный. Именно в этот момент послышались легкие шаги. Перед ними появилась Рея. — Вы что тут делаете? — спросила она шепотом, но с улыбкой. — Вам тоже скучно на взрослом приеме? Там Блейз уже совсем разошелся… Драко прищурился: — Что он опять сделал? — Начал спорить с Тео, кто из них лучший танцор. И, кажется, Пэнси уже ставит ставки. — Прекрасно, — буркнул Драко. — Стоило мне уйти на десять минут — и вечеринка превратилась в цирк. Рея пожала плечами с невинным видом: — Не переживай, Драко. Все быстро закончилось, мама применила пару заклятий. — Что? — Шучу! — хихикнула она.  — Мисс Грейнжер, — торжественно произнесла Рея, глядя с очень серьезным видом. — Зови меня Гермиона, — улыбнулась та. Рея заулыбалась.  — Гермиона, пойдем! Ты должна это увидеть! То, что мне подарил мой брат! Они шли по длинному коридору, издалека доносился смех и звон бокалов. Рея внезапно остановилась и распахнула дверь: — Та-дааа! — Эээм… — Гермиона прищурилась. — Это… барабанная установка? — Ни одна мышца на ее лице не дрогнула. — Да! — с гордостью заявила Рея. — Мама заставила меня учиться играть на фортепиано, но это вообще не мое. А в этом году Драко показал мне фильм… как там… «Отверженные»? И я сказала, что мечтаю играть так же! — Она победно ткнула палочкой в тарелки. Гермиона пару раз моргнула. — Подожди... — она медленно повернулась к Драко. — Что-то я не припомню в «Отверженных» барабанных установок. И спустя пару секунд до нее начало доходить: — Так, стоп, она имеет в виду «Одержимость», — добавила она, прищурившись. — Ты показал ей этот фильм?! — А что такого? — невозмутимо пожал плечами Драко. — Малфой, — Гермиона ткнула в него пальцем, — она ребенок! — Вот именно, — спокойно ответил он. — Пусть с юности привыкает к хорошему кино. — Ты в своем уме?! — Мотивирующее кино, не находишь? Гермиона хотела что-то ответить, но Рея уже села за установку, схватила барабанные палочки и, с серьезным видом, ударила по тарелке. От неожиданности Драко дернулся, а Гермиона рассмеялась, прижимая ладонь к губам. — Рея, милая, — попытался он перекричать грохот, — может, начнем с чего-то… потише? — Нет! — крикнула та в ответ, — я в потоке! Следующий удар был таким, что где-то за стеной всполошился домовой эльф. — Великолепно, — пробормотала Гермиона, едва сдерживая смех. Рея тем временем уже яростно отбивала ритм, в котором угадывались одновременно марш, грозовая буря и звуки падения кастрюль. — Что смешного, Грейнжер? — с легкой ухмылкой спросил Драко. — Малфой, признай, эта сцена кое-что напоминает. — Не имею ни малейшего представления, о чем ты, — сухо ответил он, но уголок его губ едва заметно дрогнул. — Прекрасное поместье, сноб в дорогом костюме, сестра с музыкальным инструментом… я даю руку на отсечение, ты перечитал всю Джейн Остин и пересмотрел все экранизации. И ты точно подстроил это все!  Он наклонил голову, притворяясь оскорбленным. — Мое чувство вкуса куда шире, чем ты думаешь. Она фыркнула. — Вообще-то это моя любимая книга! Через секунду он взял ее руку — чуть небрежно, но точно — и, с самым серьезным видом произнес: — "Какой стремительностью обладает женское воображение." Он легко коснулся ее пальцев губами. Гермиона выдохнула и засмеялась снова — мягко, по-другому, как будто в смехе на секунду промелькнула нежность. И Малфой мог поклясться, что румянец на ее щеках был вовсе не от смеха. А Рея, не слыша ничего, выкрикнула: — Слушай, Гермиона, хочешь попробовать сыграть? Я научу! — О, не думаю, что кто-то переживет этот дуэт, — ответила она, все еще смеясь. Они вышли, пока Рея увлеченно стучала по барабанам. — Хочешь вернуться на прием? — тихо спросил Драко. — Нет, пожалуй, на сегодня хватит. — Гермиона улыбнулась. — Кажется, я и так пережила достаточно потрясений для одного вечера. — Тогда я провожу тебя, — сказал он, и они пошли по коридору. В каминной комнате царила тишина. Гермиона остановилась и обернулась к нему. — Ты встречаешься завтра с Мейф? — спросила она ровно. — Да. — коротко, спокойно. Она кивнула, будто ожидала этого. — Только будь осторожнее, Малфой. Он чуть усмехнулся. — Забочешься обо мне, Грейнджер? — Забочусь о деле, — парировала она и, на секунду поколебавшись, добавила, — И… спасибо за вечер. Он был… неожиданно хорошим. Он хотел что-то ответить, но она уже шагнула в камин, назвала адрес и исчезла в зеленом пламени. Драко остался стоять еще минуту, потом вздохнул и пошел наверх — туда, где было громко. В его старой комнате царил хаос. Блейз сидел на кровати с бокалом вина, Тео обыскивал ящик в поисках «того самого виски», а Пэнси устроилась перед зеркалом и красила губы в алый. — А, вот и сам философ, — протянул Блейз. — Мы как раз обсуждали твою склонность к драматизму. — И к блондинкам, — добавил Тео. — И к саморазрушению, — беззлобно закончила Пэнси. — Хотя, кажется, сегодня ты выбрал не тот тип. — Очень смешно, — сухо сказал Драко, бросив пиджак на кресло. — Виски нашли? — Нашли, но решили, что тебе нужнее, — с абсолютно невинным видом сообщил Блейз и протянул бокал. Тео поднял брови. — Гермиона выглядела... отлично. Даже я на секунду поверил, что у гриффиндорцев бывает вкус. Блейз лениво протянул: — Это потому, что она не пыталась понравиться. Пэнси вдруг поставила бокал, посмотрела на Драко и сказала почти задумчиво: — Она не такая, как я думала. — А какая? — приподнял бровь Драко. — Не знаю... такая же как мы. — Пэнси пожала плечами. — Настоящая. Тео усмехнулся: — Опасный ты тип, Драко. Настоящие женщины — твоя карма. Блейз рассмеялся, подняв бокал: — За историю, которая только начинается. Драко молча сел в кресло, уставился в огонь и едва заметно улыбнулся. Пламя отразилось в его глазах — и было непонятно, то ли это отблеск костра, то ли внутри него разгорается что-то новое.