The Ambassador/Посол

— ...Ага, и пожалуй, первым по-настоящему плохим событием можно считать Тордесильясский договор 1494 года, который по сути, разделил весь мир пополам: восточную часть контролируется Португалией, а западная — Испанией. Фельт от такой информации лишь раздражённо простонала. — Угх… «контроль над тем», «контроль над этим» — скукотища. — Скукотища, говоришь? — Субару приподнял бровь. — Значит, ты считаешь, что власть — это просто социальный конструкт? — Э… что за «конструкт»? — Фельт нахмурилась. — Это понятие, которое существует только потому, что люди договорились считать его важным. Вот, к примеру, золото. Почему экономика утверждает, что оно ценное? Феликс поднял руку. — Потому что оно блестит и его мало, ня? — Верно. А теперь представьте, какая валюта у моей страны. Какие у вас будут догадки? — Серебряные и золотые монеты? — предположила Анастасия. — Не-а! — Субару покачал головой. — В основном — бумага. Все обомлели, но сильнее всех — Анастасия, которая не могла поверить своим ушам. — Бумага. Ваша валюта — это бумага? — Ага. И как думаете, почему моя страна и многие другие перешли на бумажные деньги? — Ну… их было бы проще производить в массы, — догадался Рейнхард. — Верно, но что заставило людей отказаться от монет? — Понятия не имею, — призналась Фельт. — Потому что люди договорились, что бумага имеет ценность, — сказал подросток в спортивке. — Все деньги, как и многое другие вещи, имеют значение лишь потому, что люди согласились считать их ценными. Присцилла зевнула, показывая всем свою усталость и скуку к таким рода вещам. — Может, уже покончим с этой темой о «ценностях»? — Хорошо, — Субару пожал плечами. — Я пытаюсь донести свои мысли о том, что власть тоже как социальный конструкт. И хотя идея о двух странах, контролирующих весь мир, и кажется абсурдной, она перестаёт быть таковой, когда понимаешь, что их народы и армии способны воплотить её в реальность, — сказал японский подросток, заставив Круш молча нахмуриться. Ей не понравилось направление беседы. И теперь, благодаря нам, в его мире есть новые формы власти, за которые будет борьба… — Итак, поскольку Европа узнала об Америке, туда прибыли исследователи и конкистадоры, и вскоре местные империи — инков и ацтеков — пали перед ними. — В Америке жили люди? — удивилась Эмилия. — Эм, да? — Субару усмехнулся. — Помнишь, я говорил про Ледниковый период? — Ах да… — Хорошо. Ну, хотя, честно говоря, ничего хорошего для коренных американцев. Впрочем, пока всё это происходило, в Старом Свете тоже кипела своя история. — Например? — спросил Юлиус. Субару начал ставить точки на карте Европы. — Габсбурги занимались кровосмешением, Иван Великий расширял территорию России, возникла Сефевидская империя, и, пожалуй, самое важное событие того времени — Католическая церковь начала продавать индульгенции. — Индуль… что? — переспросила Фельт. — У вас тут вообще есть понятие загробной жизни, не связанное с реинкарнацией? Рейнхард понял, что имел в виду Субару, и поднял руку. — Есть люди, которые верят в вечный рай, если человек прожил мирную и достойную жизнь. — Отлично, тогда это значит, что должен быть и своего рода Ад для тех, кто согрешил? — Ты имеешь в виду вечные муки? — нервно уточнил Феликс. — Ага, то самое. С огнём, демонами и тяжёлым металлом 24/7 в сутки. — И в это верят католики? — спросил Юлиус. — Да, и многие другие религии тоже, — пожал плечами Субару. — Но в ту эпоху католики придумали способ сократить время, которое люди тратят на страдания за свои грехи. — Но ведь это неправда… верно? — уточнила Круш. — Конечно. Это был способ церкви выкачивать побольше денег у народа и других. Проще говоря — это было мошенничеством и обманом. Рыцарь с фиолетовыми волосами нахмурился. — Как отвратительно. — Это да, и один немецкий священник по имени Мартин Лютер был бы с тобой полностью согласен. — Ах, да? — В то время он сильно критиковал церковь, из-за чего он составил список своих 95 жалоб на церковь и прибил их к двери. Так, в 1517 году, появились «95 тезисов», и с них началась Реформация. — Ха! Хотела бы я увидеть, как кто-то прибивает жалобы к дверям Культа Ведьмы, — весело усмехнулась Фельт, а Феликс с беспокойством посмотрел на светловолосую кандидатку. — Это звучит как самоубийство, ня, — нервно заметил Феликс. — Зато забавно, — признала в этом Присцилла. — Ладно, ладно, посмеялись и хватит. Тем же временем Османская империя расширялась, Иван Грозный начал править Россией, Португалия контролировала торговлю специями, а Испания грабила Америку. Анастасия простонала вслух. — Знаете, я уже устала спрашивать: «Что было дальше?»… — Что, я стал слишком предсказуем? — подшутил Субару. — Просто продолжай, — устало сказала Юлиус. — Как пожелаете, — шутливо поклонился Юлиусу подросток. — Увы, англичане, французы и голландцы увидели, что делает Испания… и решили подражать их действиям. — Подражать? — переспросила Круш. — Да: истребление туземцев, кража их урожая, порабощение африканцев, в общем, много зла, совершаемое во имя Бога, богатства и славы», — сказал Субару, чертя линию по восточному побережью на карте мелом. Анастасия поморщилась от услышанного, представив такое. — Брр… — Твоё «Брр» — это ещё очень мягко сказано. Торговля и колонии были настолько чертовски прибыльными, что европейские страны были готовы воевать друг с другом, лишь бы получить немного больше чем другие. Именно так поступили Франция и Англия, — сказал Субару, а Рейнхард нахмурился. — Похоже, жадность — это универсальная константа, как и другие смертные грехи. — Да. "Спор" между Великобританией и Францией привёл к Семилетней войне, в которую каждая сторона втягивала другие соседние страны, пока Великобритания не одержала верх в войне. — Семь лет?.. Это была самая длинная война в вашем мире? — спросила Круш. — Ха-ха-ха-ха! — Субару истерично рассмеялся, но решил остановится. — Хотел бы я чтобы так было. Что ж... теперь была нехорошая атмосфера. Субару тем временем продолжил. — Ладно, а теперь к более грустному, — сказал он, вернувшись к рассказу. — Несмотря на свою победу, Британия осталась финансово разорённой, и чтобы вернуть все те убытки что они понесли, они начала повышать налоги в своих американских колониях. — Эм… а что такое «налоги»? — спросила Эмилия, заставив всех в комнате уставиться на седовласую полу-эльфийку. Она растерянно оглядела класс, прежде чем спросить. — Что?. — Ты сейчас серьёзно? — удивилась такому незнанию у девушки Анастасия. — До недавнего времени, я два месяца назад росла в лесу. — Ну, теперь многое стало понятнее, — сказал Субару. — По сути, налоги — это деньги граждан, которые собирает правительство для управления страной. За счёт них строят дороги, здания, оплачивают стражу и прочие другие услуги. — А-а-а, ясно, — кивнула Эмилия. Надо помощь ей. — И да, тебе стоит попросить Розваля вкратце рассказать тебе о внутренней работе правительства, когда вернёшься назад… Эмилия кивнула. — Хорошо. — Ладно, — продолжил он. — В любом случае, как я уже ранее говорил, Британия облагала налогами свои американские колонии, чему явно не нравилось колонистам. Они протестовали против политики правительства, и некоторые их стычки перерастали в насилие. — Насколько всё было серьёзно? — спросил Феликс. — Ну, раз такое событие вошло в историю как «Бостонская резня», то, думаю, ответ очевиден. — Резня?.. — Ну, это по словам американцев, которые её распространили. На деле же, из сотни колонистов, находившихся там, погибло лишь только пятеро. Но этого оказалось достаточно, чтобы люди начали действовать. — И какова была их реакция на это? — спросила Круш. — Было несколько протестов, но самый известный случился три года спустя, когда группа под названием «Сыны свободы» выбросила несколько ящиков чая в Бостонскую гавань в знак протеста против британцев. Это событие вошло в историю как «Бостонское чаепитие». — Довольно... интересное название для такого события, — признался Юлиус. — Ага, и весьма ироничное. Но с годами конфликты между обеими сторонами только усиливались, пока в 1775 году не началась Война за независимость США. Рейнхард поднял бровь. — Война за независимость США? — Ага. Если кратко, американские колонисты потребовали независимости от своей британской метрополии, что привело к конфликту, длившемуся почти два десятилетия. — У всех снова отвисли челюсти. Война длилась почти двадцать лет?! Субару же остался невозмутим и продолжил. — В конце войны колонисты победили, став Соединёнными Штатами Америки — страной без королей, где лидеров выбирают посредством демократических выборов. — Демо... кратических? — повторил слово Феликс. — Это понятие, изначально изобретённое в Древней Греции, — ответил бывший затворник, записывая всё на доске. — Демократия — это форма правления, где, теоретически, власть принадлежит народу. Народ выбирает тех, кто будет управлять. Никто не рождается во власти и не захватывает её. — То есть... никаких аристократов? — уточнила Фельт. — Ни одного. Любой может баллотироваться на выборы. — Интересно… — Да, большинство стран в нашем мире сейчас — демократические, где баллотироваться может любой человек, обладающий необходимой квалификацией. Однако насколько они соответствуют идеалам, это зависит от обстоятельств. — Звучит довольно гениально, — признал Юлиус. — Голосование за наилучшего кандидата, чтобы тот возглавил свою страну. Почти как наши Королевские Выборы, только для всех будущих правителей. — В лучшем случае — именно так и есть. Но, как и любую форму правления, её можно использовать и неправильно. — Можешь пояснить? — спросила Круш. — Всё зависит от людей, которые выбирают своих чиновников. В идеальном мире все голосовали бы, все были бы осведомлёнными гражданами, а кандидаты — честными людьми, желающими служить обществу. Но наш мир далеко не идеален. — Это к твоему комментарию о том, что коррупция прячется на вершинах власти? — уточнила Круш. Юлиус посмотрел на Рейнхарда. — Он так это и сказал? — Когда мы прибыли в столицу, прямо перед собранием, — ответил рыжеволосый. — Ладно, да, я это сказал, — признал Субару. — И да, полагаю, это один из способов так трактовать слова. — То есть ты имеешь в виду, что избранный народом человек может злоупотребить властью? — Эй, такое случается даже с теми, кто родился у власти. Абсолютная власть развращает абсолютно всех. Наша задача — не допустить этого, — сказал японский подросток, и все королевские кандидаты поняли, что эти слова касаются и их собственных выборов. — В любом случае, даже если они не всегда соответствуют своим идеалам, Соединённые Штаты были основаны, а Британия лишилась тринадцати колоний. А потом… — Потом? — спросил рыцарь с фиолетовыми волосами. — Франция устроила собственную революцию. — И по какой причине? — поинтересовалась Присцилла. — Ну, во-первых, из-за ненависти Франции к Британии. Они стали союзниками Америки, несмотря на то, что их экономика была в руинах, — сказал Субару, обводя на карте мелом регион Франции. — Без шуток, некоторые люди не могли себе даже хлеб позволить. — Они были настолько нищими? — поразилась Фельт. — Простолюдины — да. А вот сама знать и королевская семья… не особо. Лицо Фельт, полное удивления, сменилось гневом. — Конечно же… — Да, представь: ты умираешь от голода, а в это время знать живёт себе в роскоши, ест богатые деликатесы и проводят дни во дворцах, — сказал Субару. — Несправедливо, не так ли? Фельт хотела сказать что-то ещё, но Рейнхард положил свою руку ей на плечо. Субару продолжил. — Итак! В 1789 году французские крестьяне восстали под предводительством Максимилиана Робеспьера. Они ворвались во дворец и казнили королевскую семью на гильотине, начав так называемое Царство террора. Феликс поморщился. — Царство террора?.. — Серия массовых убийств и публичных казней, направленных против «контрреволюционеров», проводимых Робеспьером и жирондистами, пока его самого не обезглавили, — объяснил Субару. Анастасия фыркнула. — Ну, долго он не продержался. — Не для него, это точно. Но идея революций распространялась по всему миру, от Гаити до Латинской Америки и Европы, — сказал бывший затворник, пока Феликс стонал про себе. — Религии, войны, революции… клянусь Одом, твой мир — это сплошной хаос и кошмар. Субару ободряюще улыбнулся. — Не переживай ты так, мы почти закончили. — Сколько лет осталось до настоящего времени? — спросил Юлиус. — Меньше трёхсот. Присцилла закатила глаза. — И, похоже, нам ещё многое предстоит услышать. — Верно, мадам! Одно из важнейших событий того времени, наряду с многочисленными революциями, стал захват Европы Наполеоном Бонапартом! У Юлиуса отвисла челюсть. — Он завоевал целый континент?.. — Ну, он, по крайней мере, пытался это сделать. Захватил немало стран, но, сражаясь с Британией и пытаясь покорить саму Россию, был побеждён и сослан на остров. — Долго он там не задержался, — хмыкнула Фельт. — Верно, он вернулся назад во Францию, но его снова сослали обратно. Круш закатила глаза. — Теперь он просто начинает казаться некомпетентным. — Наверное, потому что я изложил его историю в трёх предложениях. На деле его военные кампании позволили превратить соседние государства во французские вассалы, а Францию — в империю, пусть и ненадолго это было, — сказал Субару, обводя мелом захваченные территории Наполеона. — А что потом? — спросила Фельт. — Он стал слишком жадным. Вёл войны с Британией, но хуже всего было с Россией. Существует один генерал, которому проигрывает каждый захватчик, пытающийся напасть на страну. Круш приподняла бровь. — Генерал? — Ага. Генерал Мороз, — пошутил Субару. — И он смог остановить все вторжения в Россию? — серьёзно спросил Юлиус. — Ну, халатность тоже сыграла свою роль, — ответил Субару. — У солдат Наполеона не было одежды, подходящей для холода, из-за чего погибли тысячи. — Опять некомпетентность… — сказала Круш. — О! Я поняла! — воскликнула Анастасия, хлопнув в ладоши. — Это шутка! — А? — Фельт посмотрела на неё. — Какая ещё шутка? — Генерал Мороз! Это не человек! — сказала Анастасия, а Рейнхард рассмеялся, поняв о чем говорит купчиха. — Ах, значит, Субару имел в виду время года — зиму, а не настоящего генерала. — Точно. Зима всегда была естественной средой и защитой России, и поражение Наполеона из-за холода было далеко не последним таким случаем. Но это уже на потом! — Понятно… — кивнула Круш. — Продолжай. — Конечно. Итак, хотя Британия и потеряла Америку, она всё ещё оставалась крупнейшей империей мира и становилась ещё сильнее благодаря промышленной революции, — сказал Субару, а Святой меча поднял бровь. — Промышленная революция? — Это переходный этап в мировой экономике, сделавший производство товаров проще и масштабнее благодаря использованию паровых двигателей и машин. — Пар… то есть, как с кипящой водой? — спросила Анастасия. Субару кивнул. — Верно. Например, нагревая воду в котле, создаётся пар под высоким давлением, этот же пар вращает турбину, а турбина вырабатывает электричество. Это электричество питает другие машины и устройства — и такой способ получения энергии открыл новую эпоху прогресса. — О мой Од… — прошептала Анастасия, хватая блокнот. — Мне нужно это всё записать! — Можем подробнее разобрать, как работают электричество и подобные природные явления, на следующем уроке, — предложил парень в спортивном костюме. — Разумеется, — кивнул Юлиус. — Продолжай. Субару кивнул. — Хорошо. Далее, Великобритания продолжила расширять свои владения, завоёвывая и колонизируя Индию, а также пытаясь ослабить Китай с помощью опиума. Фельт наклонила голову. — Опиума? — Это сильнодействующий наркотик. Его используют в медицине как обезболивающее, но он также вызывает состояние сильной зависимости, — объяснил Субару, а Рейнхард поднял руку. — Это как? — Это эйфорическое состояние, которое испытываешь под воздействием определённых наркотиков. Это алкогольный эквивалент опьянения, — сказал бывший затворник, а Анастасия записала. — Интересно... — Интересно издалека, но опасно вблизи, — предупредил Субару кандидата на престол с фиолетовыми волосами. — Эта штука вызывала такое привыкание, что китайское правительство запретило её, что привело к отправке британского флота с требованием репатриации. — Так что... нам не надо это здесь воспроизводить, вот что ты имеешь в виду, — сказала Круш. — Да. Я бы также посоветовал вам, если вы всё же решите импортировать лекарства и медикаменты из-за рубежа, ограничить их количество. Не хотите же вы спровоцировать эпидемию. Рейнхард кивнул. — Мы это понимаем. — Хорошо. В любом случае, Опиумные войны закончились тем, что Китай уступил один из своих городов, Гонконг, британскому правительству. Их власть над островом сохранялась вплоть до 1997 года. — Подождите, так британцы владели частью Китая? — спросила Фельт. — Не совсем. Они уже владели Индией, Австралией и Канадой. Китай же просто передал им суверенитет над одной из своих бывших территорий, — объяснил японский подросток своим ученикам. — После передачи права собственности эта территория юридически перестала принадлежать Китаю. — Ого... — завороженно промычала Фельт. — Да, Британская империя была совсем не милой. Они боролись с Россией за контроль над Афганистаном, а когда Индия попыталась обрести независимость, они подавили революцию и правили им ещё жёстче, — сказал черноволосый подросток, заставив Феликса поморщиться. — Похоже, потеря колонистов в Америке ещё больше разозлила британцев... — Ну, я так понимаю. Это определённо объяснило бы, почему они сделали Австралию своей новой исправительной колонией после потери контроля над Америкой, — сказал Субару, когда Круш подняла руку. — Что случилось потом? — Технологии продолжали развиваться. Был разработан телеграф — специальное устройство, позволявшее передавать сообщения быстрее, чем обычные простые письма, а также лампочка. — Лампочка...? — повторила Анастасия. — Это электрическая лампочка с нитью накаливания внутри, которая нагревается до свечения. Нить помещена в стеклянную колбу, заполненную специальным газом, чтобы предотвратить окисление. На практике лампочка — это устройство, которое можно включать и выключать простым движением выключателя, делая свечи и фонари ненужными. — ...Это надо записать! — сказала Анастасия, а Рейнхард взволнованно кивнул. — Эта технология звучит потрясающе... Есть ли что-то подобное ещё? — Ну, это больше похоже на правду. Лампочка, пожалуй, гораздо древнее того, что есть у нас сегодня. Глаза Анастасии, казалось, расширились ещё больше, когда она завизжала от восторга, в то время как Юлий пытался успокоить свою госпожу, Фельт лишь тихо посмеивалась над её выходками, а Присцилла просто ухмылялась. — Невероятно... Значит, технологии будут только совершенствоваться по мере приближения к современному времени, верно? — спросил Рейнхард, пока Субару рисовал на карте Америки. — Да. Хотя, к сожалению, мы не будем говорить о технологиях до окончания следующего крупного конфликта — Гражданской войны, — сказал бывший затворник, когда Круш подняла бровь. — Гражданская война? Звучит довольно важным событием, если она превосходит другие гражданские войны в вашей истории. — Так и есть, — сказал Субару. — Когда люди так говорят, они обычно имеют в виду Гражданскую войну в США, которая велась между Союзом и так называемыми Конфедеративными Штатами Америки. — И каковы были мотивы каждой фракции в этой Гражданской войне? — спросил Рейнхард. — Рабство. В комнате на некоторое время воцарилась тишина, а затем Анастасия спросила: — Рабство? — Рабство, — сказал подросток с совершенно серьёзным тоном. — На юге, Конфедерация, считала, что люди с более тёмным цветом кожи чем у других изначально ниже белых и поэтому нуждаются в порабощении. Они вышли из состава Соединённых Штатов после избрания 16-го президента Авраама Линкольна на пост президента в 1860 году, полагая, что он сделает рабство незаконным для страны. — И он это сделал? — спросил Рейнхард. — Он это сделал, но только лишь после того, как началась война, — сказал Субару. — Удалось ли Союзу добиться успеха? — спросил Феликс. — Они это сделали и тем самым освободили около трёх с половиной миллионов человек. — Какое облегчение, — сказала Эмилия, а Анастасия молча улыбнулась. Субару кивнул, а затем продолжил: — Думаю, так оно и есть, но это не отменяет того факта о всех других ужасных вещей, которые Соединённые Штаты совершили после этого, например, «Явление судьбы». Юлий нервно спросил: — И это...? — Это идея о том, что Соединённые Штаты согласно которому американцы были «божественно предназначены» для экспансии по всему североамериканскому континенту, — сказал Субару. — Эта вера была движущей силой расширения поселений и оправданием насильственного выселения коренных американцев в XIX веке. Круш сглотнула. — И под «насильственное выселением» ты имеешь в виду, что они...? — Этническая чистка, — сказал Субару, когда Феликс поднял руку. — Хорошо, мы понимаем суть слова «чистки», но что значит «этническая»? — Этническая принадлежность означает, как люди идентифицируют себя, основываясь на общей культуре, истории и происхождении, — пояснил Субару. — Например, я азиат, а точнее — японец. — У нас такого нет, кроме страны, в которой мы живём, верно? — спросила Фельт. — Эм, думаю, нет? У вас несколько видов, ваши черты лица довольно схожи, а общая культура скорее подпадает под категорию национальности… — Ну, а что произошло после Гражданской войны и… я не думаю, что хочу это говорить… Субару оторвался от своих мыслей и посмотрел на Эмилию. — Говорить что? — Массовые убийства? — Ах, да, извините, — сказал Субару, сделав фейспалм. — Я просто размышлял о том, можно ли было бы считать этничностью людей, развившихся на этом континенте, независимо от вида. Прошу прощения. — Нет, всё в порядке, — улыбнулась Эмилия. — Продолжай, пожалуйста. — Итак, несколько европейских стран колонизировали Африку, Америка захватила Гавайи, но им всё ещё хотелось большего, — объяснял черноволосый подросток, а Юлиус бросил на него странный взгляд. — Большего? — Они хотели больше земли, — сказал Субару. — И они её получили, сражаясь с Испанией за одну из её колоний, остров Куба, что вызвало Испано-американскую войну. — Они приобрели ещё земли? — спросила Круш. — О, да, конечно. Они даже захватили Панаму, построив там канали, соединяющий Атлантический и Тихий океаны, — сказал японский подросток. Фельт с интересом заулыбалась. — И что же было дальше? — Британия обнаружила нефть, также известную как «чёрным маслом», на Ближнем Востоке. — Это «нефть» как кулинарное растительное масло? — спросила Анастасия. — Не совсем. С химической точки зрения, это неполярное вещество, состоящее из углеводородов. Но с точки зрения нефти, это ископаемое топливо, образованное из остатков древних растений и животных, — объяснил Субару, из-за чего Фельт подняла руку. — То есть… это буквально то, что осталось от динозавров? — В некотором роде, да. — И что было дальше? — спросил Феликс. Субару внутренне поморщился. — Мммм… — Что? — спросила Фельт. — …Ладно, знаете, до сих пор всё, о чём я вам рассказывал про историю человечества, в основном, было сложным, контролирующим и без явных победителей или проигравших? — Да? — Юлиус не был уверен, куда ведёт этот диалог. — Так вот, одна из таких ситуаций, о которой я не упоминал до этого, касалась одной из европейских стран того времени — Австро-Венгрии, которая объединяла несколько национальностей и этнических групп, таких как боснийцы, — сказал он, заставляя Круш поднять бровь. — И…? Субару вздохнул. — В 1914 году группа боснийских националистов спланировала убийство наследника престола Австро-Венгрии, эрцгерцога Франца Фердинанда, чтобы освободить Боснию. — Им удалось? — спросил Юлиус. — Да, в результате чего страны, вовлечённые в этот инцидент, начали расследования, что привело к ультиматумам, а затем к союзам, и, короче говоря, началась Великая война, известная как Первая мировая война, — объяснил Субару, из-за чего Феликс вздрогнул. — Первая…? То есть было больше одного?! — Не волнуйся ты так, было лишь только две! — Чтобы эту войну называли «Мировой», это была самая большая война в истории вашего мира? Субару странно посмотрел на Рейнхарда. — «Самая большая», как именно? — В смысле, участвовало больше всего стран и людей? — уточнила Круш. — Безусловно, Вторая мировая война, без вариантов. — Проклятие… — Да, и проблема в том, что никто не думал, что будет вторая, — признался Субару. — Первая была настолько масштабной, что люди верили, что это будет последняя война, война, которая положит конец всем другим войнам. — И что же произошло во время этого? — спросила зелёноволосая герцогиня. — Короче говоря, Союзные державы, состоявшие из США, Японии, Италии, России, Франции и Британии, победили Центральные державы, в состав которых входили Болгария, Османская империя, Германия и Австро-Венгрия. И, поверьте, это было далеко не приятной картиной. — Погоди, но ведь ты говорил, что Япония и США считались врагами? — Во второй мировой, а не первой, — поправил Феликса Субару. — И что произошло после окончания первой войны? — спросила Присцилла. — Ну, во-первых, за четыре года погибло двадцать два миллиона человек, и после этого были учреждены Женевские конвенции, — ответил Субару, из-за чего все побледнели. Всем пришлось оставить эту трагедию позади и двигаться дальше. Юлиус прочистил горло и спросил: — А что такое «Женевские конвенции»? — Это набор международных договоров, которые устанавливают правила обращения с солдатами и гражданскими лицами во время войны. Это… это… — Субару замолчал, что показалось странным для его класса. — Это… что? — медленно спросила Фельт. — Слушайте, я буду с вами откровенен, Первая мировая война была ужасающей, — сказал Субару серьёзно. — Между окопами, массовыми захоронениями, введением понятия «шок от обстрела», новым оружием вроде огнемётов и газовых атак, это говорит о многом, когда некоторые из ваших новых правил запрещают использование определённых видов оружия или обращение с врагами во время войны. Круш тихо прошептала: — О, мой Од… — Да, и еще становится хуже, когда понимаешь, что такие правила пришлось обновлять после Второй мировой из-за того, что… — Субару сделал паузу, затем просто закончил: — …произошло. — И… что произошло во второй войне…? — нервно спросил Рейнхард. — …Вероятно, сначала стоит обсудить, почему оно вообще случилось, прежде чем говорить о том, как. Круш кивнула: — Хорошо. Продолжение следует...