The Ambassador/Посол

— ...Мм. Итак, после окончания Первой мировой войны, на Германию возложили вину за поддержку Австро-Венгрии и обязывали их выплачивать репарации, что подорвало, и разрушило их экономику, — сказал Субару. — Насколько всё тогда было плохо…? — с тревогой спросил Феликс. — Вы могли иметь миллион марок, популярное название разных немецких валют за десятилетия, но всё равно не смогли бы купить и буханки хлеба, — объяснил Субару. Фельт тихо свистнула. — Охренеть… — Ещё одним крупным экономическим, но в основном политическим изменением стала Российская революция, когда они избавились от монархии и создали коммунистическое правительство, — продолжил он. — Коммунистическое? — другое слово, которое Эмилия и остальные не знали значения. — Коммунизм — это форма социополитического устройства, в основном связанная с Карлом Марксом, который пропагандировал общую собственность на средства производства и распределение продуктов согласно потребностям. Ближайший родственник на политическом спектре — социализм. — Мы можем позже углубиться в детали, — предложил Рейнхард. — Продолжай, пожалуйста. — Конечно. Главное, что вам нужно знать сейчас, — это то, что коммунизм стал основной формой правления в России, которая теперь называлась Союз Советских Социалистических Республик, или же кратко СССР. — Интересно, — сказал Юлиус, записывая это. — А что произошло дальше? — Ну, Османская империя также была распущена, и хотя их различные регионы и были разделены, Турция каким-то образом выжила, а саудиты захватили Аравию, — ответил Субару. — А потом? — спросила Фельт. Субару широко улыбнулся. — Ревущие двадцатые годы. — 1920-е? — уточнил Рейнхард. — Верно! — сказал японский подросток. — 1920-е годы, особенно в США, были десятилетием технологических достижений и общего процветания. Автомобили, ночные клубы, джаз, радио, кино — всё это и многое другое стало очень распространённым в это десятилетие. Анастасия приподняла бровь с большим интересом. — Расскажи побольше… — Автомобили — это по сути те же кареты и повозки, которые могут двигаться без животных, — быстро объяснил подросток в спортивном костюме. — Ночные клубы… у вас ведь такие есть, верно? Рейнхард покачал головой. — Нет. Субару моргнул, и задумался. — Хм, ладно. Ночные клубы — это заведения, куда вы идёте, чтобы пить и танцевать всю ночь. Джаз — это музыкальный стиль, где важны импровизация и свинговые ритмы, а радио — это устройство, способное передавать звуки на большие расстояния. Анастасия усердно записывала всё сказаное Субару в свой блокнот. — Очень интересно… — Да. А теперь главное — кино, или motion pictures. Это способ развлечения, когда показывается серия изображений последовательно, создавая иллюзию движения, — сказал черноволосый подросток. — Если добавить синхронизированный звук, можно рассказывать истории. — Двигающиеся картинки? — переспросила Беатрис. — Сейчас покажу, — сказал Субару, схватив бумаги и перо. — На одном листе я нарисовал мяч. На другом — тот же мяч, но с другой позиции. Я повторяю это много раз и, перелистывая страницы, могу заставить мяч прыгать. Когда Субару перелистывал страницы, Юлиус кивнул. — Ах, так это иллюзия для глаз, заставляя нас думать, что объект движется, когда показываешь его в разных положениях с высокой скоростью. — Верно. Это иллюзия жизни. — Вау… — Эмилия смотрела в удивлении. — Да, это так, — сказал Субару, ставя стопку бумаг и перо. — 1920-е запомнились как волшебное время, но всё это закончилось очень плохо. — Как именно? — спросила Круш. — Для начала, у вас есть что-то вроде акций, верно? Феликс склонил голову. — Акции…? Субару должен был это предвидеть, но всё равно вздохнул. — Приму это как «нет». Очень кратко: фондовый рынок — это место, где люди могут купить доли компании. Например, если есть тысяча акций компании Хошин, а я куплю сто из них, я буду владеть десятой частью компании и иметь влияние на её решения. — Хм, кажется я поняла. — сказала Анастасия. — Отлично! — обрадовался Субару увидев, что купчиха всё это понимает. — Фондовый рынок связан с банками через влияние процентных ставок, что напрямую влияет на стоимость заимствований для компаний и инвесторов. Если один рынок падает, падает и другой. Королевский кандидат с фиолетовыми волосами подняла бровь. — Продолжай… — В 1929 году слишком много инвесторов покупали акции в кредит, что было неустойчиво, и не выгодно, — объяснил японский подросток. — Когда началась паника и неизбежная массовая распродажа акций, рынок рухнул, что привело к событию экономического кризиса которую назвали «Великая депрессия». — То есть... все стали бедными? — спросила Фельт. — Да. Эффект от такого последствия был не только в Америке, а по всему миру. — Когда ваш мир оправился после такого? — спросил Рейнхард. — Примерно через десять лет. Глаза Феликса расширились так, будто готовы были вылететь из орбиты. — Вы все были разорены и бедными на целых десять лет?! — Да. Даже богатые потеряли значительную часть своего состояния, и все хотели найти выход из этого, и найти способ всё исправить, — сказал Субару, когда герцогиня владений и глава дома Карстен подняла руку. — И как они нашли выход из этой ситуации? — …Одним из худших возможных способов, которых можно только вообразить... Присцилла сузила глаза. — Каким именно? — …Когда люди отчаянны, они готовы на всё, лишь бы улучшить ситуацию, или хоть что-то изменить, — медленно сказал он. — А иногда это означает верить в неправильных людей и их идеям. Фельт хотела просто попросить его перейти уже сразу к делу, но Рейнхард заговорил первым. — Что именно произошло из-за этого отчаяния? — Много плохого. Но чтобы понять всю картину происходящего, нужно вернуться к Первой мировой войне. К одному солдату, который участвовал в боях… Его звали Адольф Гитлер. Никому не понравился тон Субару, когда он произнёс никому неизвестное имя. Вздохнув, Субару продолжил рассказ. — В более добром мире Гитлер вырос бы в счастливой семье и смог бы сделать себе карьеру, творя картины и живописью. Но этот мир не такой добрый. — Так… из-за него…? — с опаской начала спрашивать Эмилия. Полу-эльфийка перестала говорить, когда Субару посмотрел на свой класс с серьёзным взглядом. — Когда Первая мировая война закончилась, Гитлер и его соотечественники считали, что Германия проиграла не из-за своих сражений, а потому что её ударили в спину так называемые враги государства. — Ударили в спину? — переспросила Круш. — Каким образом? — Нет, всё было не совсем так. Они просто искали кого-то, на кого можно было повесить ярлык виновного в их поражениях. И они нашли: политиков, марксистов, тех, кто согласился на условия капитуляции, и евреев. Во всех своих проблемах, от проигрыша в войне до экономического кризиса они обвиняли их. — И что же произошло дальше? — спросила Анастасия. — Гитлер был харизматичен. Очень харизматичен. Он возглавил свою партию, Национал-социалистическую немецкую рабочую партию: нацистов. Он выступал перед тысячами людей, писал автобиографию «Mein Kampf» и распространял токсичную идеологию фашизма в массах. — А что такое фашизм? — спросила Круш. — Это политическая идеология, которая считает, что диктатор и сильная армия, а также подавление любой оппозиции, нужны для блага нации и расы. — А какая была его цель? — спросил Рейнхард. — Гитлер хотел власти, и он её получил, — сказал Субару. — Когда фондовый рынок рухнул в 1929 году, он воспользовался этим во время выборов, и стал канцлером Германии. Круш кивнула. — Хитро… — Да, и, к сожалению, он был не единственным, — сказал Субару. — Фашизм распространял свою силу повсюду: Италия с Бенито Муссолини и, можно сказать, Япония с Хидэки Тодзио. — Чёрт, вам должно быть было тяжело тогда, — сказала Фельт. Субару почесал затылок. — Это да. И этим я не горжусь. Юлиус кивнул с пониманием. — Продолжай, пожалуйста. — Придя к власти, Гитлер ликвидировал другие немецкие партии и арестовал тех, кого считал угрозой, включая и евреев, — сказал Субару, и все ахнули от изумления. — Вы хотите сказать, что людей арестовывали просто за то, что они евреи?! — закричал Феликс. — Да, грустный секрет в том, что антисемитизм существует уже давно. От Римской империи, через Средневековье, до наших дней, евреи — одна из самых ненавидимых общин в нашем мире. — Их ненавидят… просто за то, что они существуют…? — с ужасом спросила Эмилия. — Ну, это скорее сочетание теорий заговора, поиска козлов отпущения, политических манипуляций и классических предубеждений, — сказал Субару. — Но да… ненависть — довольно мощная сила, особенно в таких случаях. Фельт глубоко откинулась на спинку стула, скрипя зубами. — Чёрт побери… — Пока евреев собирали и арестовывали, Гитлер набирал власть, захватывая всё больше территории, — продолжил Субару. — Он заключил союз с Италией и Японией, создав союз «Оси», а в 1939 году Германия вторглась в Польшу, начав тем самым Вторую мировую войну. — И это была величайшая война в вашей истории…? — спросила Круш. — Можно спорить с этим сколько угодно, но это определённо была самая кровавой из всех. Восемьдесят пять миллионов, — сказал Субару. Глаза Феликса расширились от шока. — Смертей…? Субару замолчал, затем медленно сказал. — ...Да. — О. мой Од… — на одном вздохе выдохнул Юлиус. Все были потрясены и в шоке от этого. Это было самое большое количество смертей, когда-либо зарегистрированных. Даже их Великая Катастрофа не приблизилась к такой масштабной гибели как Вторая мировая. — ...Во время войны происходило много событий, — медленно сказал Субару, и его голос звучал почти… глухо — Между Европейским и Тихоокеанским театрами боевых действий, Манхэттенским проектом и Холокостом… всего было достаточно, чтобы затянуть людей в слишком много темных историй прошлого. — И... Когда она наконец закончилась? — с опаской спросил Рейнхард. — В 1945 году. Через шесть лет. Феликс прижал руку к рту. — Мне кажется, меня сейчас вырвет… — Пожалуйста, постарайтесь сохранять спокойствие, — сказала Беатрис. — Скажите мне, что этот Адольф получил то, что заслужил… — ...Захватив почти всю Европу и систематически убив шесть миллионов евреев, союзники смогли окружить Германию. Но Гитлер уже находился в своём бункере, и… — И…? — спросил фиолетовый рыцарь. — Когда союзники наконец прорвались в бункер, они нашли лишь только пистолет в руках Гитлера и пулю в его голове. Он выбрал лёгкий для себя путь. Круш стиснула зубы от сдерживаемой злости и отвращения в тоне. — Этот… трус… — Ага. Но хотя бы Муссолини расстреляли, а Тодзио повесили. Все не могли не ощутить ярость и злобу от того, что человек, ответственный за столькие количество смертей, выбрал самый жалкий способ уйти. Ведьму Зависти ведь пришлось запечатать, потому что убить её было невозможно, а вот Адольф Гитлер, человек, принесший миру больше смерти и боли, чем величайшее чудовище их собственного мира, отделался слишком легко. — К сожалению, хоть Германия и Италия и были побеждены, Японию оказалось куда труднее сломить. Но кое-что всё же было сделано, — сказал Субару, чем заставил Юлиуса приподнять бровь. — Кое-что? — Для понимания контекста того что я скажу: Япония тогда хотела, чтобы нейтральные на тот момент Соединённые Штаты Америки перестали помогать Союзникам и снимать эмбарго на поставки нефти. И решили добиться этого, атаковав также одну из американских военных баз США — Пёрл-Харбор: в камикадзе-атаке. — Камикадзе? — …В моей культуре честь имела огромное значение вплоть до прошлого века. Во время Второй мировой войны от нас ожидали: либо победить, либо не возвращаться. Камикадзе — это когда мы направляли свои самолёты на вражеские корабли или базы, буквально разбиваясь об них. — ЧТО, БЛЯТЬ ЭТО ЗА БРЕД?! — Феликс вскочил со своего места. — Феликс?! — Круш была поражена, услышав такую лексику от своего рыцаря. — Простите, Круш-сама, но… я не могу этого никак понять! Они предпочитали умереть, чем принять поражение?! — Ага. И это, на самом деле… даже не самый известный наш вид ритуального самоубийства. Первым был сэппуку — вспарывание собственного живота, — сказал Субару, а Феликс выглядел так, будто его разум вот-вот треснет по швам. — Да, мой народ был… довольно суровым… с самого начала. — Значит, твой народ был последним, кто сражался во Второй мировой? — спросил Рейнхард. — Да. Но из-за нашего трюка с Пёрл-Харбор, и тех зверств, что мы тогда творили по всему Тихому океану, Соединённые Штаты были решительно настроены нас уничтожить. — И тогда они использовали то самое «абсолютное оружие»? — уточнил Юлиус. Субару кивнул. — Да. Во время войны американские учёные и инженеры работали над проектом «Манхэттен» — программой по созданию первых ядерных оружий. — Ядерное оружие? — переспросил Святой Меча. — …Представьте себе оружие, способное убить тысячи людей за мгновение. Но на этом ужас не заканчивается на первом взрыве: радиоактивные частицы будут падать на землю, медленно убивая выживших в течение нескольких месяцев. Это… такое случилось сразу же двумя нашими городами — Хиросимой и Нагасаки. Союзные войска потребовали от нас сдаться, но мы проигнорировали их. Тогда они сбросили атомные оружие с разницей в три дня, и… нам пришлось сдаться. Все мгновенно побледнели при этих словах. Сказать было нечего. Что они могли ещё сказать? Сам же Субару вспоминал кадры из видеозаписи, которые он видел в школе на уроке истории: взрыв, признание Оппенгеймера, разрушения… Страх перед ещё одной новой бомбы не давал ему спать, когда он был ещё ребёнком в детстве. — …Они бы сбросили ещё одну, если бы мы не сдались. Даже президент США не хотел этого: убивать тысячи, особенно мирных жителей, включая невинных мужчин, женщин и детей, но… что случилось, то случилось, — Субару прочистил горло. — Мы стали единственной страной в мире, на которую когда-либо было обращено разрушительная мощь действия ядерного оружия. Фельт не могла вымолвить ничего, кроме: — Охренеть… — Ага… В последующие годы моя страна поклялась никогда больше не использовать ядерные технологии для оружия. Мы навсегда запомнили те ужасы, что с собой принесли такие оружия… — Могу лишь представить, какие шрамы это оставило на твоём народе, — медленно сказал Рейнхард. — …Да. Но случилось, что случилось, — ответил Субару, сделав глоток воды из стакана рядом. — Так или иначе, война закончилась, пошли судебные разбирательства, и также была создана Организация Объединённых Наций. — Организация Объединенных Наций? Интересное название, — приметила Круш. — Это межгосударственная организация, созданная для поддержания мира, безопасности и предотвращения будущих войн. По сути, это была уже вторая попытка попытка создания такой организации. — И… насколько хорошо она работает? — спросила Фельт. — Войны после Второй мировой всё же происходили, но без ООН миру, вероятно, было бы куда хуже. Так что, думаю, она всё же работает хорошо. — Что произошло после её создания? — поинтересовалась Круш. — В мире начались несколько перемен. Во-первых, британцев выгнали из Индии благодаря Махатме Ганди и его философии ненасилия. Анастасия улыбнулась услышав такую новость. — Они молодцы. — Да. Но того же нельзя сказать о народах Израиля и Палестины. — А что с ними случилось? — спросила Эмилия. — Для справки: этот регион на Ближнем Востоке веками был ареной войн. Изначально он принадлежал евреям, но римляне их изгнали, и пока их не было, палестинцы обосновались там. После Холокоста мировые державы решили вернуть евреям эту землю, не учитывая, что… — То есть они снова стали воевать за неё? — уточнил Юлиус. — И до сих пор воюют. Даже два года назад началась новая война — и она всё ещё продолжается, — сказал Субару, заставив Феликса и Эмилию побледнеть снова. — О, Боже… — Это ужасно… — И… никто не пытается прекратить эту бойню? — спросил Рейнхард. — Люди в мире требуют мира, но, если быть честным, я думаю, война не закончится, пока земля не станет просто большой пустошью. Рейнхард почувствовал себя ещё более беспомощным после слов Субару. Он — сильнейший человек в мире, способный победить даже Ведьму Зависти, но не мог покинуть границы Лугуники. А даже если бы и смог: вмешательство лишь вызвало бы панику среди граждан в мире. Вся его сила… ...И он даже не мог её применить. Не зная о внутренних терзаниях друга, Субару продолжил. — Но это уже современная политика. Пока же у нас почти целый век истории впереди. Юлиус кивнул. — Конечно… продолжай. — Итак. Коммунизм распространился из России на часть Азии и Восточной Европы, — все кивнули, а подросток с «злыми» глазами продолжил. — США это не понравилось, и они хотели его сдержать. То же самое хотел и Советский Союз. И обе стороны обладали ядерным оружием. Эмилия побледнела, как и многие другие, снова услышав о ядерной оружии. — Ещё одна война…? — Да, но не обычная, — сказал парень в спортивном костюме. — Если бы они воевали с применением ядерного оружия — это был бы настоящим концом света. Поэтому вместо этого они просто ограничились шпионажем и косвенными конфликтами вели войны чужими руками, ведя многолетнее геополитическое соперничество, известное как «Холодная война». — Холодная… война? — переспросил Феликс. — Ага. Это политическое и экономическое соперничество между странами и их союзниками без прямых боёв, а в основном представляет собой через шпионаж и пропаганду. — Понятно… — пробормотала Анастасия, записывая свои записи. — Да, США и СССР постоянно пытались превзойти друг друга — от Корейской и Вьетнамской войн, и заканчивая гонкой вооружений и космической гонки. Эмилия наклонила голову. — Космической гонки…? — Это было соревнование между двумя странами, в попытке продемонстрировать своё превосходство посредством достижений в области космических полётов, — объяснил Субару, когда Присцилла подняла руку. — И как все это происходило? — Сначала СССР лидировал: они запустили свой первый искуственный спутник — «Спутник-1», и даже отправив в космос первого человека, Юрия Гагарина. Но США выиграли гонку, когда их астронавты высадились на Луну в 1969 году. — Невероятно… — сказала Эмилия, мечтая тоже побывать в своей жизни на Луне: Прогуливаться по Луне… — Да, — кивнул Субару. — В последующие годы многие страны обрели независимость от колонизаторов. Но, несмотря на ту свободу что им дали, ущерб от колонизации всё равно остался: многие государства стали зависимы от иностранной помощи, которой бывшие колонизаторы ловко пользовались в свою пользу. Фельт удивлённо моргнула. — А? Как это понимать? Субару взял мел и нарисовал на доске схему. — Ладно, предположим, гипотетически, что рядом с берегом Лугуники есть небольшое островное государство. Представили? — Ага. — И вот Лугуника захватывает его и правит им веками, пока островитянам не удалось избавиться от своих лугуникских правителей. Звучит слишком хорошо, да? — Ну да… — В идеале так и было бы. Но за столетия колонизации, Лугуника истощила их ресурсы и разрушила экономику. Теперь, когда они свободны, у них нет ничего, чтобы встать на ноги. Тем самым поставив его в крайне невыгодное положение с точки зрения независимости. Фельт неловко поморщилась, поняв и представив себе такую картину в голове. — Оу… — Да, неприятно выходит ситуация, и исходя из этого, иностранные государства могли бы использовать это в своих интересах и пользу, отправляя тем самым что-то вроде иностранной помощи, чтобы косвенно контролировать это островное государство. Это было бы идеальным ярким примером неоколониализма. — Все кивнули, теперь понимая суть такой информации, но Субару видел по их лицам, что они были не слишком довольны этим. — Да, довольно мрачно и удручающе выходит. Ну, думаю ещё одной распространённой проблемой в те времена, особенно в США, была сегрегация. — Что ты имеешь в виду? — спросила Эмилия. — Знаете, как в Лугунике бывают заведения только для людей или только для полулюдей? Это и есть форма сегрегации. В США, например, были отдельные фонтаны, туалеты, места — и всё это в зависимости от цвета вашей кожи. Эмилия нахмурилась, а Фельт лишь выругалась — Да ну нахрен, только из-за кожи… — Ага. Даже если явных таких проявлений и стало меньше, скрытая дискриминация до сих пор существует и по сей день. — Не удивительно, — заметила Круш. — С учётом ещё того, как у нас относятся к полулюдям. — Мм. — Субару согласно кивнул. — Надеюсь, со временем всё это изменится, но мечтать — не наша цель на сегодня. — Продолжай. — Технологии продолжали быстро развиватся: появляются компьютеры, видеоигры, кассеты VHS и прочее, — сказал он, замечая недоумённые взгляды. — Ладно, попробую объяснить проще... Компьютеры — это машины, выполняющие определённые задачи. Современные компьютеры подключены к интернету — я уже рассказывал о нём, но напомню позже. — Ах да, помню, ты упоминал об этом, — кивнула Анастасия. — Дальше видеоигры — это игры на электронных устройствах, вроде компьютеров или телевизоров. У них разные жанры и стили, и они стали одной из самых популярных форм развлечения в наши дни. — Звучит интересно, — сказала Анастасия, записывая ещё заметки в свой блокнот. — Рад это слышать. Может, когда-нибудь установим здесь «PlayStation». В любом случае, в начале 1990-х Советский Союз распался, и подконтрольные ему страны стали независимыми. Все молча кивнули, позволяля Субару продолжить. — Затем образовался Европейский Союз, что позволило использовать единую валюту и позволило всем гражданам Европы свободно перемещаться из одной страны в другую. — Это здорово, — сказала Эмилия. — Да, всё казалось хорошим. А с приближением нового тысячелетия всё, казалось, даже начало налаживаться у всех, — сказал Субару, а затем слегка мрачно поморщился. — Чувствую, что сейчас будет «но»… — сказал Рейнхард. — И, так и есть. — И что потом случилось? — спросила Фельт. Субару тяжело вздохнул. — 11 сентября 2001 года группа исламских террористов захватила четыре американских самолёта. Два врезались в Башни-близнецов, третий — в Пентагон, а четвёртый упал в поле, когда пассажиры восстали против террористов. Почти три тысячи погибших. После всего услышанного это казалось меньшим ужасом из всего, чем сама мировая война, но трагедия всё же была огромной. — В ответ США начали многолетнюю «войну с терроризмом», стремясь уничтожить террористические ячейки и группировки по всему миру. — Им это удалось? — спросил Юлиус. — После всех усилий, я искренне надеюсь, что да. — Субару пожал плечами. — Как бы то ни было, плохие новости продолжали поступать, поскольку, несмотря на значительное развитие технологий, грянул новый кризис: рухнула экономика жилья, началась Великая рецессия. — Это как Великая депрессия? — уточнила Фельт. — Да, только не такая жёсткая и тяжелая. — Что было дальше? — спросила Круш. — Мир стал становится всё больше… страннее. Технологии продолжали развиваться, социальные сети становятся неотъемлемой частью жизни человека, мир становится всё жарче, а политический радикализм набирал обороты. — Значит, дела в мире становилось только хуже, — подытожила итоги Присцилла. — И станет ещё хуже, когда появится ваш континент, — сказал Субару с улыбкой — Значит, мы наконец дошли до наших дней? — спросил Рейнхард. Субару кивнул. — Да. Осталось покрыть последние двадцать лет и текущие события на следующем уроке. А пока… это была краткая история вашего нового мира. Фельт шумно выдохнула с облегчением. — Это… было безумие какое-то. — Гм, — кивнула Беатрис, глядя на стопку своих записей. — Зато теперь у нас есть чёткое представление о вашем мире. — Ага, хаос — вот что это, — сказала Анастасия, в ответ на слова Круш — Можно так это описать: все, кто у власти, отчаянно пытаются навести порядок, — признал Субару. — Это одновременно и успех, и провал в одном предложение. Присцилла хмыкнула. — Как пеально. — Очень. Даже американцы всё больше ненавидят своё правительство с каждым годом. — Всё настолько плохо? — спросил Юлиус. — Всё дорожает, особенно жильё. Фельт кивнула. — Понимаю. — Есть ещё у кого-нибудь вопросы? — Что нам делать, пока нас не будет? — спросила Эмилия. Субару недоумённо моргнул. — Не будет? — Мм-хм. До следующего урока. А, они говорили о домашнем задание. — Эм… делайте, что хотите? Я пока только начинаю всё это, так что открыт для предложений и идей. — Я за то, чтобы ничего не было! — радостно крикнула Фельт, вскакивая со своего места. Субару хлопнул в ладони. — Отлично. Тогда сегодня первый урок окончен. Когда все: включая дворян и писцов, собрали свои записи и направились к выходу, Рейнхард решил остаться. — Ты что-то хотел, Рейн? — Да. Мне нужно кое-что тебе передать. — Мне? — удивился Субару. Рейнхард кивнул и протянул ему лист бумаги. Пробежав глазами по бумаге, Субару увидел там своё имя, возраст, дату рождения и даже набросок его лица. — Э… это что? — Твои документы о гражданстве. — А, ну да, точно. Поскольку мне, вероятно, предстоит провести здесь всю оставшуюся жизнь, полагаю, мне следовало этого ожидать, — сказал парень в спортивном костюме. — Верно. Поздравляю, теперь ты гражданин Королевства Дракона Лугуники. — Спасибо. Надеюсь, остальной мир не примет это за похищение, когда наконец начнутся переговоры. — Я тоже на это надеюсь, — ответил Рейнхард, выходя из класса. Продолжение следует...