Связанные кровью: Два вампира

[Прайс] Особняк эль Син Номбре был больше похож на крепость — роскошную такую трехэтажную крепость, оккупировавшую возвышенность и окруженную высокой белой стеной. Колючка, камеры, прожектора, врубившиеся с первыми сумерками, — все как полагается, только рва с крокодилами не хватало для полной картины. Охраны было до хуя — все вампиры, и наверняка под импринтингом — было бы странно, если бы ублюдок не воспользовался благами сыворотки Макарова для своего удобства — а значит преданные до конца. Два дня они пасли этот бастион — изучали маршруты патрулей, смены караула, слабые места в обороне, которых нихрена не нашлось, — и теперь готовились к штурму. И всё — благодаря Блэйду. Признавать это было неприятно, но факт оставался фактом: парень оказался чертовски эффективным ублюдком. Его способности к сбору информации могли бы вызвать профессиональную черную зависть у лучших аналитиков SAS. Он вышел на след картеля раньше них, первым примчался в Мексику и за несколько дней в одиночку установил, где прячется Эль Син Номбре. Впечатляюще. Гений и отмороженный маньяк — комбинация, хуже не придумаешь. И план у него был ожидаемо маньячный — простой и безумно опасный. Блэйд собирался отвлечь на себя все, что шевелится — как ебучий танк. Тупо вломиться через главный подъезд, поднять тревогу и собрать основные силы противника. В это время Вакерос должны были окружить особняк, а Гоуст — тихо зайти с тыла, используя ослабление периметра, и уничтожить вертолет на крыше, чтобы отрезать Син Номбре путь к отступлению по воздуху. Это было чистейшее самоубийство, но Блэйд сам предложил этот план — и поразмыслив, капитан принял его без всяких угрызений совести. Вампир был абсолютно убежден, что выйдет из этой мясорубки победителем. Что ж. Считает себя неуязвимым — пусть проверит теорию на практике. Прайсу, честно говоря, на него было насрать. Он бы никогда не бросил своих людей вот так — в лоб, под шквальный огонь, на верную смерть. Даже Райли — особенно Райли — с его вампирской силой и скоростью. Напившись крови, тот идеально подошел бы на роль тарана — возможно, даже справился бы лучше за счет своей тактической подготовки. Но рисковать Саймоном капитан не собирался. А вот Блэйдом — сколько угодно. Пусть прёт напролом, рвёт всех к черту. Пусть его пули и клинки отвлекут на себя адскую орду картеля, открывая им путь внутрь. Если сдохнет — Прайс выкурит сигару в его честь. Потому что да, Блэйд был чертовски полезен, но работать с ним было сущим адом. Непредсказуемый, заносчивый, агрессивный — вампир не готов был подчиняться приказам и только своё мнение считал единственно правильным. Но главное — этот урод постоянно цеплял Гоуста, провоцировал его, пытался столкнуть с тонкой грани, на которой тот балансировал из-за всей этой дурацкой истории с Мактавишем. Газ и Роуч косились на их парочку настороженно — ждали, когда уже кто-то из двоих сорвётся, и начнется мордобой. И по мнению Прайса, это был лишь вопрос времени. Из всей команды только Ройс смог найти с пришлым вампиром общий язык — вот уж что поразило кэпа до глубины души. Ройс ненавидел кровососов больше любого другого — Прайс не знал подробностей его истории — они остались в его прошлом отряде под грифом Секретно, но, похоже, причины у парня были. И тем не менее — сработался с одним из них. Может быть, их сплотила общая ненависть. Или они просто говорили на одном языке — грубом, прямом, без сантиментов. В любом случае, эта неожиданная двойка оказалась на удивление толковой, и капитан вздохнул с облегчением, пристроив одного проблемного вампира под негласный присмотр своего бойца. Что же до второго… Хоть Саймон и держался с привычной железной выдержкой, Прайс отныне следил за ним с удвоенным вниманием. Он изменился, это было очевидно. Под влиянием Мактавиша — и капитан был искренне, до глубины души рад этому. Потому что Саймон, наконец, начал дышать. Не просто выполнять приказы, не просто существовать между операциями — а жить. Впервые за долгие годы в его глазах появилось что-то, кроме льда и боли. И Прайс закрывал глаза на всё — их флирт, переглядки, якобы незаметные прикосновения друг к другу. На то, что по ночам оба исчезали неизвестно куда. На немыслимую близость, возникшую между офицером и сержантом. Он позволял им то, чего никогда не позволил бы другим. Думал, что пусть. Пусть живёт хоть немного. Пусть хоть раз в жизни у Райли будет что-то хорошее. Пусть вспомнит, что он не только машина для убийств. Теперь он думал, что, может, стоило быть жёстче. Потому что Райли, похоже, подсел на Мактавиша. Как последний наркоман, дорвавшийся до чистейшего героина, он не мог остановиться. Чувства, которые он испытывал, были для него новыми, незнакомыми, оглушительными. Он не знал, что с ними делать, как их обуздать. Как удержать эту бурю, не сорвавшись с цепи. И он срывался. Снова и снова. Действовал импульсивно на заданиях, шел на риск, подставляя свою команду. Нарушал протоколы. Но хуже всего — допустил этот ебучий импринтинг. Случайность? Безусловно. Прайс ни секунды не сомневался, что Саймон не сделал бы этого намеренно. Но он не имел права на подобные случайности. Это не просто ошибка — это провал, который может стоить людям жизни. И хуже всего было то, что Саймон скрыл это. Не сказал. Узнать правду от Блэйда, а не от собственного лейтенанта… это была пощёчина. Личная и болезненная. Показатель того, что он, Прайс, облажался как командир. И того, что он сам не заметил. Прозевал. Не понял, что с его бойцом что-то не так. Он все чаще ловил себя на мысли, что, может, Райли и Мактавиша пора разделить. Да, вместе они были чертовски эффективны — будто созданы друг для друга в бою. Но цена этой синергии оказалась слишком высокой — нестабильность, непредсказуемость, ураган эмоций, в котором тонула военная дисциплина. И вся эта дрянь раздражала и расстраивала его. Потому что Прайс видел, как много они значили друг для друга. Но также видел, во что это могло превратиться — в слабость, в угрозу, в трагедию.

***

Штурм начался, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом. По сигналу Прайса люди Алехандро тихо рассредоточились по периметру, беря особняк в кольцо, прикрывая и отсекая любые попытки сбежать или получить подкрепление. А в центре этого кольца прямо сейчас должен был развернуться небольшой филиал ада. Блэйд пошел первым — прямо в лоб, не скрываясь. Разбежался и легко перепрыгнул через высоченный забор, перемахнул, точно через садовую изгородь, — Газ рядом впечатленно присвистнул. Все произошло так быстро, что охрана поняла, что их атакуют, только после того, как он успел свернуть головы двум вампирам. Зазвучали выстрелы, но Потрошитель решительно бросился вперёд, не замедляясь, не уклоняясь — просто врезался в толпу, как ураган. Он совершенно точно предпочитал ближний бой — взмахи лезвий двух гигантских ножей, звуки рвущейся плоти, летящие в рожу капли крови. Блэйд любил резню — и был чертовски хорош в ней. — Гоуст, — скомандовал Прайс. — Твой выход. — Принято, — сухо ответил Саймон. Тень беззвучно скользнула в темноте — и перелетела через забор с такой же сверхъестественной легкостью, как Блэйд. Гоуст был в превосходной форме. В той самой, что одновременно восхищала и тревожила Прайса. В последние недели он пил кровь Мактавиша вместо донорской, и разница была как между бензином и ракетным топливом. Это делало его быстрее, сильнее, смертоноснее. Но и ломало. Побочный эффект — та самая опасная опьянённость, эйфория, потеря стального контроля, что читалась в каждом его движении, даже через балаклаву и маску. Гоуст был обдолбан. Он едва не кинулся на Блэйда перед выездом — искры буквально сыпались между ними, и Прайс это видел слишком явно. Но сделал вид, что нет. Сегодня у Райли была одиночная миссия. Он не подставит никого, кроме себя. Если уж он решил пустить своё безумие в дело — пусть. Может, сегодня именно оно сыграет им на руку. Лейтенант наткнулся на двух вампиров, которые решили не участвовать в веселой свалке с Блэйдом — и заставил их пожалеть об этом решении. Потом влетел вверх по стене, как ебаный человек-паук, цепляясь едва ли не за за воздух, его темный силуэт на мгновение слился с ночью — и исчез на крыше. Через минуту небо вспыхнуло, глухой взрыв потряс здание. — Птичка больше не взлетит, — сообщил Гоуст по рации, и Прайс мог бы поклясться, что там, под маской лейтенант ухмыляется. Так держать, Саймон… только не увлекайся. — Вперед! — рявкнул капитан. Блэйд распахнул для них ворота — весь в крови, с безумным блеском в глазах — и отряд зашел на территорию. Затрещали автоматы, воздух наполнился гарью, порохом и запахом крови — адовая смесь, от которой першит горло и звенит в ушах. Зачистив двор и служебные постройки, они вломились в особняк. И попали в самый разгар бойни, которую учинил Потрошитель. Феерический пиздец, настоящий ебучий блокбастер в формате 4D — где в лицо тебе летят брызги крови, а за кадром убедительно хрустят кости. Блэйд крошил вампиров картеля с какой-то дьявольской грацией — удар, удар, нож скользит в воздухе, ослепляя бликом и эффектно разбрызгивая алые капли, и башка валится с плеч, не оставляя несчастному ни единой надежды на регенерацию, а тело продолжает еще стоять, неуверенное в том, что все закончилось — и только мощный пинок ногой в грудь отправляет его на вечный покой. Прайс даже засмотрелся — искусство, твою мать. Варгас же летел вперед, словно ракета, не отвлекаясь на кровавые перформансы. Он дорвался, наконец. Дорвался до своего личного демона, который годами травил его любимый город, из-за которого погибло немало близких друзей и верных бойцов. И сегодня Алехандро собирался выставить ему длинный-длинный счет. Полковник взлетел по лестнице на второй этаж по пятам за Блэйдом. И чуть не столкнулся с Гоустом, который спрыгнул сверху, проигнорировав лестницу, и приземлился бесшумно, как тень. Костяная маска лейтенанта была испещрена алыми брызгами, а глаза под ней горели огнем смертельной битвы — и весь он был натянут как тетива перед выстрелом. — На третьем все чисто, — коротко сообщил он. Блэйд, также залитый кровью, хмыкнул. У Прайса неприятно ёкнуло в животе. Два кровавых зверюги в одном узком пролёте, оба на взводе, оба ещё не остыли после драки. Не хватало только, чтобы они сцепились друг с другом — из принципа, по ошибке, по ебучему животному импульсу. — Неплохая работа, упырь, — коротко кивнул Блэйд. Саймон кивнул в ответ. — Не отставай. Прайс довольно усмехнулся в усы. Он ожидал любого варианта, кроме нормального. Похоже, кровавый экстаз творил чудеса. Хищники просто обменялись коротким признанием силы — и снова переключили внимание на охоту, а не друг на друга. — Где этот ублюдок?! — проревел Алехандро, вихрем проносясь мимо капитана. Ублюдок нашелся быстро — даже искать не пришлось. Дверь перед ними буквально вопила, что хозяин этого милого, забитого кровососами особнячка, прячется за ней. Она была огромная, с позолоченной отделкой — и, разумеется, бронированная. — Трусливая тварь, — сплюнул Блэйд. Вакеросы быстро заложили заряды — и роскошная дверь вылетела с оглушительным взрывом, оставив после себя дымящуюся дыру. Алехандро влетел первым, оттеснив даже Блэйда, — и замер прямо на пороге, остолбенел с перекошенным то ли от удивления, то ли от едва контролируемой злости лицом. Прайс шагнул за ним — и понял, почему. Первым, что привлекало взгляд, был огромный, покрытый беспорядочно сбившимся шелком траходром — поистине гигантский, не иначе как для групповых занятий. Мсье явно знает толк в извращениях. Вот только на краешке кровати сидел совсем не мсье. Женщина. Красивая — и едва прикрытая коротким атласным халатиком цвета бедра испуганной нимфы. Вот только если на нимфу дамочка с грехом пополам тянула — хотя у Прайса она больше ассоциировалась со злобной русалкой — то вот испуганной определенно не была. Смотрела на ворвавшихся в ее спальню вооруженных мужиков презрительно, с холодной усмешкой на пухлых губах. Перед ней, прикрывая своими телами, спокойно, как статуи, стояли два вампира — в бронежилетах, натянутых прямо на голые мускулистые торсы, с автоматами в руках. Блэйд окинул взглядом все это безобразие — и ухмыльнулся. — Развлекаешься со своими верными песиками, Эль Син Номбре? — протянул он с издевкой. — Кайф. — Тоже хочешь, здоровяк? — оскалилась женщина. — Я люблю больших парней. — Madre de Dios… — Варгас наконец-то пришел в себя и сделал шаг вперед. Эль Син Номбре посмотрела на него, чуть сморщив свой красивый нос и скривив пухлые губы. — Привет, Алехандро. Давно не виделись. Как поживаешь, как Родольфо? Почему не звонил? — Чертова сука… — выплюнул он. — Что ты сделала, mierda?! — То, чего вы, идиоты, никогда бы не смогли, — ухмыльнулась она, вытягивая длинные голые ноги. — Построила империю. — Империю?! — взревел Варгас. — Твоя империя стоит на крови и смертях, продажная тварь! — Кто она, Алехандро? — спросил Прайс заинтересованно. Он поставил бы ящик виски на то, что у этих двоих была история — жаркая, как мексиканское солнце. — Да, Алехандро, кто я? — повторила женщина, изогнув тонкую бровь. — Расскажи своим друзьям. Полковник шумно выдохнул. Опустил автомат, как будто в руках внезапно не осталось сил. Сделал шаг вперед — и вампирские телохранители немедленно подняли оружие. — Тсс, тихо, мальчики, — ласковым тоном успокоила их Эль Син Номбре, и стволы сразу же опустились. — Ее зовут Валерия Гарза, — выплюнул Варгас со злостью. — Она… мы служили вместе. Она предала нас. Взглянув на ее многозначительную улыбку, Прайс невольно подумал, что «служили» — это не все, что они делали вместе, и тихо хмыкнул. — Я не предавала, — огрызнулась Валерия, поднимаясь. — Я просто сделала лучший выбор из доступных. Как и ты, Алехандро, правда? — Заткнись, — прорычал Варгас. — Ты стала вампиром. Наркоторговкой! — О, тебе не нравится, что не все готовы горбатиться на систему, которая ни во что нас не ставит? Подыхать за цветную тряпку? Ты идеалист, Але. Всегда им был. Выбираешь, ммм, правильное и скучное. А я… просто нашла нечто поинтереснее. Сила. Власть… Деньги. Неплохо, а? — Ты разрушаешь мой город! Валерия рассмеялась. — Твой город? Этот город всегда был гнилым, Алехандро. Я просто использую это. — Ты убиваешь людей! — Люди умирают каждый день. Я никого не принуждаю. Просто даю им выбор — жить слабыми или сдохнуть сильными. Варгаса едва не трясло. Он побелел от ярости, с силой сжимал кулак и стискивал зубы. Кажется, еще миг — и бросится на нее, откинув автомат, задушит голыми руками. — Алехандро, — твёрдо сказал Прайс. — Стоп. Полковник замер, тяжело дыша. Потом медленно кивнул. — Арестовать, — бросил он своим бойцам. Телохранители Валерии снова подняли было автоматы, но Гоуст и Блэйд сработали быстрее. Один из вампиров рухнул с дымящейся дырой между глаз, второй — с разрезанным от уха до уха горлом. — Империя, говоришь? Кончилась твоя империя, детка, — хмыкнул Блэйд, обтирая свой чудовищный нож о гладкий шелк простыни. — Теперь топай. Эль Син Номбре презрительно фыркнула и гордо вскинула подбородок, даже не взглянув на трупы своих людей. — Я не подчиняюсь приказам. Даже собаки в Лас Альмас не смеют лаять на меня. Потрошитель широко ухмыльнулся. Сделал шаг вперед и навис над ней всей своей огромной тушей, наклонился низко, почти уткнувшись своим лбом в ее, подавляя, доминируя, — но Валерия даже не дрогнула, продолжая испепелять вампира яростным взглядом черных глаз. — Дерзкая, стерва, — хмыкнул он. — Но этому приказу ты подчинишься. Когда на нее надевали наручники, она не сопротивлялась — только смотрела на Алехандро с холодной усмешкой. Когда ее выводили, держалась гордо и прямо, словно не в камеру шла, а на торжественный прием по случаю собственного награждения. Варгас вышел следом. Его лицо было неподвижной каменной маской, но в глазах бушевала буря — разочарование, ярость и горькое понимание, насколько глубоко может пасть тот, кому ты когда-то доверял.

***

Джип трясло по разбитой дороге, но Прайс почти не замечал ухабов, весь погруженный в собственные мысли. В голове, вопреки ожиданиям, не было ни триумфа, ни даже облегчения. Казалось бы, операция прошла как по нотам. Обошлись без потерь, а глава картеля — бывшая коллега Алехандро, вот уж дерьмовый поворот — сидела в другой машине под присмотром Блэйда и Варгаса. Победа, успех — можно порадоваться. Вот только победа эта хрупкая, как стекло. Валерия — умная стерва, при задержании вела себя так, будто знала, что все это временно. Что очень скоро наручники свалятся с ее тонких запястий, выпуская обратно на свободу. Наверняка сучка успела обзавестись полезными знакомствами. Макаров мог здорово помочь ей в этом. Русский ублюдок продолжал портить Прайсу жизнь даже из могилы. Отдавая его Саймону, капитан прекрасно понимал цену этого решения, знал, что будут проблемы — и они начались сразу после их возвращения. Макаров был политической фигурой, «важной птицей», как он сам сказал. Многие наверху были заинтересованы в нем и в его сыворотке. Прайса вызвали на ковер, намекали на «непоправимые последствия для карьеры», завалили отчетами и докладными. Пахло настоящей жопой, отставкой и, кто знает, может, и чем похуже. Но и у него нашлись влиятельные защитники. Друзья, старые должники и просто адекватные люди, которые понимали, что иногда единственный способ справиться с бешеной собакой — не пытаться её дрессировать, а просто пристрелить. Те, кому империя Макарова и его сыворотка абсолютной преданности была не нужна. От него отвязались. С неохотой, со скрипом, но отвязались. Буря схлынула — и кэп смог выдохнуть. Было ли ему неприятно? Ещё как. Никто не любит, когда давят, когда твою судьбу решают за закрытыми дверьми. Но за все это время он не пожалел ни на секунду. Он бы поступил так же снова. Это было необходимо Райли, чтобы встать на ноги, не сойти с ума, зацепиться хоть за что-то после плена и пыток. Это была лучшая терапия, которую капитан мог для него найти. Прайс перевел взгляд на Саймона, сидевшего напротив, — и едва не вздрогнул. Гоуст смотрел на него пристально, неотрывно. Глаза под маской-черепом горели нездоровым огнем. Он не моргал, не отводил взгляд, словно пытался прочесть на лице капитана ответ на единственный вопрос, который изводил его. Что там у Мактавиша? Прайс надеялся — нет, был уверен — что у шотландца все гладко. Парень — отличный боец, чертовски талантливый подрывник — взрывает всё, что попросишь, и иногда даже то, что не просил. И что еще важнее — у него есть все задатки лидера, командира. Отсылая его одного на подрыв лаборатории, разделяя отряд, капитан, конечно, раздражался. Он ненавидел ненужные риски, а это было именно оно — голая неизбежность, замаскированная под план. Но, черт возьми, возможно, эта вынужденная изоляция была даже к лучшему. Соуп всегда действовал в орбите Райли — это правильно, так и положено. Но тень, падавшая от лейтенанта, — огромная и холодная — не только надежно прикрывала, но и испепеляла на подлете все дурные идеи Мактавиша. Среди которых, к несчастью, встречались и по-настоящему блестящие. Теперь же у него появился шанс проявить себя. Проверить, на что он способен сам, когда за спиной нет чужой маски и того, кто возьмет на себя всю ответственность. Прайс тяжело вздохнул, глядя в окно на проплывающие в утренних сумерках кактусы. Мактавиш — ценный боец. Очень ценный. Капитан совсем не хотел его терять — тем более из-за какой-то херни. Но чтобы сохранить его — и отряд — нужно было разобраться с этим блядским импринтингом. И чем быстрее, тем лучше. Взгляд Гоуста никуда не делся, продолжал лежать на нем — тяжелый, налитый кровью и тихим безумием. Да, Саймон, я понял. Он тебе нужен. Мне он тоже нужен. Мы разберемся.

***

Когда машины въехали на территорию базы, Прайс напрягся — их не встречали. Не было ни Родольфо, ни Мактавиша. А значит, либо вторая группа еще не вернулась, либо что-то случилось. Капитан вышел из машины, нахмурившись, — и столкнулся с таким же взволнованным взглядом Алехандро. — Есть новости от Руди? — спросил Варгас одного из своих офицеров. — Сержант-майор выходил на связь час назад, — отрапортовал тот. — Сообщил, что операция прошла успешно, они в дороге, но один из бойцов без сознания. Просил подготовить медблок. Прайс не увидел, а почувствовал, как на Райли, стоящего в нескольких шагах от них, накатывает волна паники. Он уже мысленно видел худшее — его сержант ранен, умирает, мёртв. — Саймон, — начал капитан, но не успел договорить, потому что вдали послышался шум двигателей. Алехандро и Гоуст кинулись навстречу первыми, Прайс выругался и последовал за ними, ускоряя шаг, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от волнения. Руди выпрыгнул из кузова вместе с остальными бойцами. Мактавиша среди них не было — его бесчувственное тело аккуратно вытащили последним. Лицо Джона было бледным, губы посинели, под носом запеклась полоска крови, особенно яркая на фоне белой кожи. Райли сразу же оказался рядом — и без слов было понятно, что ему нужно. Он бережно подхватил сержанта на руки, прижал к себе и сразу же бросился в медпункт под встревоженными взглядами. — Что случилось? — резко спросил Прайс у Парры, подходя ближе. — Он ранен? Что-то пошло не так? Руди озадаченно покачал головой. — Операция прошла безупречно, капитан, — сказал он, вытирая пот со лба. — Мы взорвали лабораторию, избежали столкновений с местными, жертв среди гражданских нет. У Соупа пошла кровь носом уже после завершения — и он сам потерял сознание. До этого он жаловался, что перегрелся… Прайс перевел взгляд туда, где скрылся Саймон со своей драгоценной ношей. Хоть бы это был просто солнечный удар… Но что-то внутри подсказывало — нихрена.