Осколки света

Селин смотрела в окно. По небу тянулись красные пятна — будто раны, разлитые по золотой поверхности Ханмуна. Он трещал. Скрипел. Умирал. А ведь девочки так старались… Huntrix пели изо всех сил, прокладывали ноты сквозь магию, шили завесу снова и снова. Но было поздно. Кто-то разорвал её изнутри. — Как поживаешь, Селин? — раздался за спиной холодный, гладкий голос. Словно лёд по позвоночнику. Словно чья-то тень шепчет прямо в ухо. Селин мгновенно обернулась. Пальцы сжались — она готова была выхватить меч. Но он уже стоял в комнате. Джи-Ук. Словно из ниоткуда. Высокий, в длинном пальто. Его лицо не изменилось — всё то же холодное совершенство, шрамы-молнии всё так же светились под кожей. Только глаза… стали темнее. — Что тебе нужно, Джи-Ук? — Селин говорила жёстко, без дрожи. — Это всё ты сделал? Он усмехнулся. Без веселья. Скорее — как будто это его забавляло. — Я лишь… открыл дверь. Вы сами забыли, что держали за ней. — Ты нарушил баланс. Ханмун разрушается. Люди исчезают. Huntrix почти не осталось сил, — она шагнула ближе. — Ты ведь был другим. Почему ты вернулся? Он молча подошёл к окну, глядя на трещину в небе. — Я не вернулся. Я… остался. Гви-Ма исчез. Я — нет. И теперь то, что я начал… Руми должна закончить. Селин резко напряглась: — Не смей говорить её имя. Он повернулся к ней. Его голос стал тише. Глубже. — Она не твоя дочь…в ней — моя кровь и Ха Ён. И ты знаешь, Селин, что никакая песня не удержит её от того, кем она станет. Пауза. — Она сильнее тебя. Сильнее Ха Ён. И даже сильнее меня, — он слегка наклонил голову. — Если ты позволишь ей быть собой. — А если нет? — тихо спросила Селин. Он усмехнулся в пол-голоса: — Тогда всё сгорит. И ты будешь первой. Он исчез — не растворился, а просто как будто… выскользнул из воздуха. Как шрам, который не успели заметить, но уже болит. Селин стояла посреди комнаты, сжав кулаки. — Руми… не слушай его. Не стань им. — Селин! — распахнулась входная дверь. Резко. Почти с грохотом. Huntrix вбежали в дом — все трое, взволнованные, запыхавшиеся, как будто их кто-то гнал по пятам. Руми — первая. Мира — сразу за ней. Зои — споткнулась о порог, но влетела с тем же выражением тревоги. Селин стояла посреди комнаты, всё ещё сжимающая пальцы на рукояти меча. Её взгляд — острый, как лезвие. Лицо напряжено, дыхание неровное. Только что в этом доме был демон. Был он. — Ты чувствовала это? — выпалила Руми. — Ханмун… он весь трещит! Мы видели разлом прямо над городом! — И кто-то стоял на крыше. Он… он напоминал того, — добавила Мира. — Руми уверена, что это он. Джи-Ук. Селин медленно опустила меч на стол. На мгновение показалось, что она колеблется. Потом посмотрела прямо в глаза Руми. — Это был он, — спокойно сказала она. — Руми твой папа… вернулся. В комнате наступила звенящая тишина. Зои первой нарушила её: — Что он хотел? Он… он снова с Гви-Ма? Селин покачала головой: — Гви-Ма исчез. Джи-Ук теперь сам по себе. Он не подчиняется никому… кроме своих старых ошибок. Руми медленно подошла ближе. — Он был здесь…с тобой? Селин не отвела взгляда. — Был. — Почему ты мне не сказала раньше? Кто он для меня? Что во мне от него? — голос Руми дрожал, но она стояла прямо. Селин вздохнула. Присела на край стола, как будто устала держать в себе столько лет. — Он очень любил твою мать. А может… и тебя, по-своему. Но он — демон. И каждое его возвращение — это боль. Смерть. И расплата. Руми стояла молча. Словно каждое слово разрезало воздух. В груди сжималось — не от страха, а от правды, которую она всегда чувствовала, но никогда не хотела принимать. Мира нахмурилась, подойдя ближе: — Ты знала, что он появится снова? — Да, — ответила Селин просто. — Я знала. Он обещал, что однажды вернётся. Но не ради нас. Ради неё. Селин посмотрела на Руми. Глаза — усталые, но твёрдые. — Ты — причина. И ты — ответ. Руми, он вернулся, потому что в тебе осталось то, чего не смог забрать Гви-Ма. Свет. Но теперь этот свет — под прицелом. Зои сжала ладони: — Нам нужно что-то делать. Мы же не просто певицы. Мы — Хантерс. Селин кивнула. Поднялась. Подошла к полке у стены. Сдвинула маску демона в сторону и достала свиток в металлическом тубусе. — Тогда слушайте. Это — древний ритуал. Мы использовали его однажды, чтобы стабилизировать Ханмун, когда король демонов пытался пробиться в этот мир через вокал юной охотницы. Песнь-печать. Но… вам придётся петь её впервые втроём. В унисон. Мира округлила глаза: — Втроём? Но мы всегда пели куплетами. И только на бриджах сходились. — Теперь вы не три участницы. Вы — одно заклинание, — тихо ответила Селин. Руми медленно кивнула. Впервые за всё время — с решимостью. — Значит, мы выступим. Но не просто для фанатов. А для города. — Для мира, — добавила Зои, поднимаясь с пола. Мира скрестила руки, уверенность вернулась в голос: — И для того, чтобы закрыть ту трещину. Навсегда. Селин посмотрела на них с гордостью, которую никогда не показывала. — Тогда запомните слова: «Свет рвётся в тьму… Но если мы — голос, То даже тьма слушает.» — Но… как же Джину? Мы не спасём его? — голос Руми звучал тихо, но дрожал. — Я обещала. Обещала, что верну его… что найду способ. Селин не ответила сразу. Она смотрела на Руми — долго, выжидающе. Как будто искала: чью именно боль та сейчас защищает — свою или чужую. — Иногда, чтобы спасти кого-то… — начала она, — нужно не идти за ним, а остаться здесь. Чтобы быть тем, кто вытянет руку, когда он сам захочет вернуться. — Но если он не вернётся?.. — прошептала Руми. — Если я потеряю его навсегда? Мира подошла ближе. Села рядом, опершись на локти: — Тогда это будет не потому, что ты не пыталась. А потому, что он сам выбрал остаться там. Зои опустилась с другой стороны, приобняв Руми за плечи: — Ты дала ему шанс, Ру. Даже больше, чем кто-либо другой дал бы демону. Ты… боролась. И сейчас борешься. Не за него. За всех. Руми сжала губы. Слёзы подступили, но она не дала им выйти. Просто медленно кивнула. — Если я должна петь — я спою. Но не чтобы забыть его. А чтобы… он услышал. И понял, что всё ещё может выбрать свет. Селин немного смягчилась. Она провела рукой по спинке свитка, будто чувствуя старую силу под пальцами. — Ты не обязана быть идеальной. Или сильной. Ты просто должна быть настоящей. Пой оттуда, где боль — и пусть она станет светом. Руми подняла глаза. На лице всё ещё была тревога, но под ней — та самая решимость, которой боялись демоны. Потому что она не кричала. Она горела. — Тогда давайте начнём. Зои встала, встряхивая плечами: — Если кто-то собирается спасать этот мир пением — так это будем мы. Мира хмыкнула: —А заодно и устроим самый мощный камбэк в истории. Huntrix обменялись взглядами. И в тот миг они снова были не просто группой. Они были обещанием.