Согреши — исполни мечту!

Чанбин не понимает, почему, но продолжает пялиться на сверкающие пятки своего заклятого буллера ровно до той секунды, пока он не скрывается за дверью магазина одежды — не брендового бутика или мультибрендового аутлета — а полуподвального сэконда с кривой вывеской «ВСЁ ДО 10.000₩». Ничего против дешёвой одежды Чанбин не имеет, но есть у него один хороший знакомый, который родился с платиновой ложкой во рту и ни в жизни не надел бы ничего из сегмента ниже люкса. И имя того знакомого — Ким Сынмин. Тот самый Ким Сынмин, который сейчас наверное бродит среди бесчисленного богатства барахолки и ахуевает от жизни. Любопытство подбивает Бина остаться и немного проследить за младшим, но усталость и смс от Хёнджина требуют немедленно возвращаться в общежитие. Ну что такого он, в конце концов, пропустит? Вряд ли глобальный амбассадор Burberry решил расширить собственные горизонты и теперь начнёт сотрудничать с местом, к которому так и напрашивается слоган: «сними с трупа — надень на себя». В любом случае, если избалованный Сынмин туда заглянул, значит, у него была весомая причина. Эта мысль ещё раз пытается толкнуть его на сталкинг, но точно также улетает в корзину с игнором. Ну мало ли, что могло случиться у этого мелкого назойливого засранца? Может, носки внезапно порвались, а он в гости собрался? — Неловко же в дырявых идти, вдруг разуваться придётся. Если бы случилось что-то действительно страшное, он бы поделился. Успокаивал себя Чанбин, когда садился в машину к менеджеру, который любезно предложил его подвезти прямо до общаги. Он знал, что не должен волноваться — мелкий гадёныш не заслужил такой чести — но что-то в его поведении действительно изменилось после вчерашнего вечера, и Со никак не мог понять, как это исправить. Да, его обычные доёбки всегда нервировали Чанбина, но то, что он выдал сегодня — не лезло ни в какие ворота. Как и член старшего, который отчего-то предательски налился кровью и теперь ныл, требуя к себе особого внимания. Возникло дикое желание треснуть себе в пах, чтобы выбить всю эту дурь. Нельзя вестись на провокации. Нельзя ловить стояки при малейшем физическом контакте. И КАТЕГОРИЧЕСКИ нельзя влюбляться в Ким Сынмина. Как вообще Бин — взрослый, уверенный в себе парень — может втрескаться в Кима занозу в заднице Сынмина? Это невозможно! Неправильно! Тупо! Дважды тупо (трижды). Вся пятнадцатиминутная поездка до дома была проведена в подобных размышлениях, самоубеждениях и само-гипнозах. Однако, зайдя домой, скинув одежду и закрывшись в душевой кабинке, взрослый и уверенный в себе парень осознал, что проиграл. Наверняка щеночек Ким снова сжульничал, но от этого только сильнее хотелось схватить его за волосы и вколотить член в его невинный ротик. И не только в ротик… Чанбин и сам не заметил, как помылся, нацепил махровый халат на голое тело и без приглашения заглянул в комнату своего соседа — Хёнджина. Горел приглушённый тёплый свет. Атмосфера располагала к расслаблению. — Привет, Хённи, — гора из мышц осторожно упёрлась ладонями в ортопедический матрас, залезая на кровать с ногами, и юрко подползла к своей жертве. — Да ладно, Бин, опять? — длинноволосый красавчик псевдо-страдальчески застонал, а затем лениво потянулся, разминая шею и спину, — Найди себе парня уже! Я тебе не бесплатная дырка! — Ну тебе же тоже хорошо со мной. Я ни разу не покинул твою комнату прежде, чем ты получишь минимум два оргазма. А ещё, — он состроил глупое эгьё и продолжил пищащим высоким голоском, — Я миленький Бинни, и я нуждаюсь в ласке. — Ладно, ладно, иди сюда. Раздался придурковатый смех Хвана, а затем множество разнообразных влажных, причмокивающих, хлюпающих, шлёпающих, стучащих и стонущих звуков — буквально на любой вкус. Хёнджина было приятно трахать, он всегда был готов подставить дружеское очко помощи, поэтому, наверное, было не слишком честно стягивать его волосы на затылке и по-хозяйски иметь в рот, представляя на его месте рот долбанного Ким Сынмина, который весьма умело отымел ему все мозги. Просто между сугубо физическим трахом и чувственным — большая разница. И сегодня Чанбин ещё раз в этом убедился на личном примере. Хёнджин облизал его с ног до головы и доставил ахуительное удовольствие, но в душе ничего не ёкнуло — НИ ЧЕ ГО. А Сынмина он просто прижал к дивану и едва заметно, почти не специально, притёрся через одежду. И БАЦ — шквал эмоций. — Ух, малыш, это было как всегда пиздато, — грудь Хвана торопливо вздымалась, в попытках добрать утерянный кислород. — Мне тоже было хорошо, — быстрый поцелуй коснулся чужого виска, — Спасибо, Хённи, я не представляю, что бы без тебя делал! Ты реально лучший! — Приятно слышать, конечно. Но, мне кажется, что сегодня ты был каким-то… слишком резким, — Хёнджин слегка помедлил, формулируя мысль. — Сделал тебе больно? Чёрт, извини, пожалуйста! Я… я не хотел… — засуетился Бин. — Нет-нет. Просто мне показалось, что у тебя что-то случилось. Тебя что-то разозлило? Опять Сынмин? — Эээ… нет…С чего… ты… взял? — начал заикаться Чанбин, не ожидая и в разговоре с другом снова услышать это имя. — Вы ведь сегодня только вдвоём были на репетиции, вот я и предположил, — будничным тоном пояснил Джинни. — А, да нет, ничего такого не случилось. Ладно, не буду больше тебя отвлекать. Рисуй, или чем ты там занимался… — хотелось поскорее слиться. — Можешь остаться. Глядишь, и второй заход устроим. Как ты на это смотришь? — Не уверен, лучше пойду к себе, — коротко ответил Чанбин и удалился. Позже, тем же вечером, они всё-таки устроили второй заход, когда Хёнджин практически на цыпочках прокрался в комнату соседа, залез к нему под одеяло и сперва отсосал, а потом оттрахал себя его членом в позе наездника. Бину даже делать ничего не пришлось — только лежать и получать удовольствие. Хённи не требовал от него внимания, он просто любил секс и тело своего лучшего друга, сплошь состоящее из мышц. Их обоих устраивала такая жизнь и такие взаимоотношения. Хвана Путана и Бинни Трахини — вот, кем они друг для друга были.