Согреши — исполни мечту!

Джинни впивался своими накрашенными ногтями в чужие молочные бёдра и помогал им насаживаться на себя глубже. — Знаешь, ты единственный, с кем я сплю в роли актива, — как бы между строк вбросил он, используя для этого самую повседневную интонацию в мире. — Зря, у тебя ахуенный член! — выталкивает из себя Феликс вместе с глубокими стонами. — Ахх, даа, — вторит ему Хёнджин и выцеловывает дорожку из веснушек на спине своего любовника, — Сука, Ликси, твой зад так крепко меня сжимает. — Ммм, — тянет светловолосый ангел, утопая среди белых простыней, — Скажи ещё раз. — Что сказать? Что твой зад…? — начинает Хван, но ему не дают закончить. — Нет, назови меня так, как назвал до этого, — чуть ли не взмолился хрупкий парнишка, в которого вколачивают огромный член. — Ликси? — уточнил Хёнджин для полной уверенности. — Да-да, пожалуйста, Джинни, — снова этот умоляющий голосок. Именно этот сексуальный тон побуждает Хвана собрать чужие осветлённые волосы на затылке и сжать их в кулак, а потом, придерживая своего друга снизу за живот, заставить выгнуться в спине и пояснице. Его пухлые губы и горячий язык по-свойски прошлись по мочке уха и, обдав горячим дыханием, прорычали: «Даа, мой Ликси, мой сладкий малыш Ликси! Я так скучал по твоим стонам. Я ахуеть как скучал по своему малышу Ликси» Если бы кто-то услышал их со стороны, то решил бы, что парни спятили. Как они могли соскучиться друг по другу, если каждый день работают вместе? Но Феликс точно знал, что это значит: «Да, мы виделись сегодня на работе, но я давно не видел тебя таким, как сейчас, и мы давно не занимались тем, чем занимаемся сейчас. Вот, по чему я скучал». Во время репетиций, прогонов хореографий или записи новых песен они были друг для друга Хёнджином и Феликсом (иногда Ёнбоком). И только оставаясь наедине в потёмках, они срывали все маски и превращались в жаждущих слияния, похоти, страсти и нежности Джинни и Ликси. Но это случалось не слишком часто. Почему? На этот вопрос у любовников имелись очень разные, но, по сути, идентичные ответы. «Не хочу надоедать Ликси» — от Хёнджина. «Не хочу надоедать Джинни» — от Феликса. Вот они и не надоедали, отчаянно нуждаясь друг в друге. Обычно кто-то один из них писал с предложением «встретиться в особой обстановке», когда на душе становилось совсем тоскливо. Тогда они бросали все дела и мчались в назначенное время и место: разговаривали, трахались, целовались, потом снова трахались. Прямо как сейчас. Феликс никак не мог объяснить это рационально, но каждый раз, когда Джинни так нежно называл его, продолжая грубо толкаться всё глубже, задевая простату, он автоматически сжимал мышцы анального отверстия всё сильнее. На такую телесную реакцию Хёнджин реагировал очередными нежными словами, животными стонами и укусами, рассыпающимися по спине, словно алые лепестки роз. Да, Хван действительно любил трахаться и менять половых партнёров, но в такие моменты для него существовало только хрупкое тело, в которое он вгонял член до искр из глаз. Ему нравилось вытрахивать из ангельского создания всю душу, нравилось делать его своим грязным малышом Ликси. Нравилось кончать внутрь, а потом наблюдать за тем, как мышечное колечко выталкивает горячую белую жидкость наружу. Нравилось вылизывать его растраханную ярко-розовую дырочку досуха, подчищая следы преступления и снова делая его чистым ангелом. Хёнджин любил секс с Ликси больше, чем просто секс. Возможно, Хёнджин даже любил самого Ликси. Никто из них не торопился поскорее одеться и разбежаться по разным углам — им было вполне комфортно лежать абсолютно голыми, липнуть потными телами друг к другу и влажным простыням. — Хочешь, я тебе отсосу? — буднично спросил Джинни, словно предложил выпить по кружке чая. — А ты не устал? — с неловкостью в голосе интересуется «ангел» и пытается прикрыть свой небольшой член маленькими ладошками. Хван обхватывает его запястья одной рукой и заводит их над головой. Вторую руку он осторожно опускает на красивый идеальный член Феликса. Хёнджину кажется, что наощупь он напоминает бархат. Не хочется торопиться — Хвану нравится невесомо касаться, вызывая дрожь в чужом чувствительном теле; нравится кончиком пальца размазывать предэякулят из уретры по небольшой розовой головке, а потом слизывать его, наслаждаясь солоноватым привкусом на языке. Обычно во время минета Хёнджин двигает головой так быстро, что комната начинает кружиться, а окружающий мир разлетается на части. Глотает тоже настолько глубоко, насколько может, до наступления рвотного рефлекса. Сейчас, однако, всё иначе, ему по кайфу дразнить и себя, и своего полового партнёра. Хочется растянуть этот момент на подольше. А ещё вдруг жутко хочется, чтобы растянули его самого. — Ликси, — еле слышно щебечет Хван. — Что такое, Джини? — его ресницы трепещут от удовольствия, так что он даже не хочет открывать глаза. — Ты трахнешь меня? — теперь уже умоляет Хёнджин. По крайней мере, это так звучит. Словно без красивого члена Ликси в своей заднице, он не проживёт и минуты. Словно он больной, а член Ликси — его антибиотик. Сперва он подумал про жаропонижающее, но затем рассмеялся сам над собой. «Жаропонижающее тебе понадобится уже после». — Что? Джинни, но я никогда раньше не… — его губы накрыли поцелуем, тёплым, тягучим, просящим. — Я знаю, но ты мог бы хотя бы попробовать… ради меня. — Да, — отвечает податливый парень. Наверное, он бы даже отдал свою жизнь, если бы только Хван Хёнджин попросил об этом с таким же уязвимым выражением на прекрасном лице. В руки Феликса перекочёвывает бутылочка со смазкой. Он много раз видел, как старший заботливо растягивает его перед половым актом, так что интуитивно начитает выполнять те же действия, ловя каждый звук, чтобы получше запомнить этот вечер. Пластиковый щелчок. Баночка открыта, из неё молодой человек выдавливает себе на руку то количество геля, которое считает достаточным. Согревает его между пальцами, чтобы Джинни не было холодно, и по его прекрасной коже не пробежала ни единая мерзкая мурашка. Если мурашки — то только от удовольствия! Стоит Феликсу только попросить, и его послушный мальчик укладывается на живот. Ликс осторожно отодвигает одну из его ягодиц и притрагивается смазанной ладонью к тугому колечку из мышц. Он знает, что это не первый раз для его партнёра, но всё равно страшно толкнуться даже на одну фалангу среднего пальца. — Джинни, я… я боюсь, — его низкий брутальный голос дрожит так, что Хван хочет плюнуть на свою затею, швырнуть ангелочка на кровать, уткнуть лицом в подушку и ещё раз хорошенечко оттрахать. Но он держится. — Тут нечего бояться, Ликси, — подбадривает он, вместо этого, — Я не первый раз замуж, так сказать. Смущённо смеётся, а про себя думает: «Ну и нахуя я про других мужиков заговорил?! А то он не знает, что меня пол-Сеула отымело?!» Видимо, уговоры всё же срабатывают (или Феликс счёл это за провокацию, мол другие меня трахали и не боялись, а ты чего такое ссыкло?), но первый его палец со всего размаху влетел в смазанное отверстие. Хван дёрнулся, когда кончик недлинного пальчика едва дотянулся и лишь легонечко щекотнул чувствительный бугорок внутри. Второй палец пошёл следом, тоже без особых усилий. Сперва парень вводил их, держа рядом друг с другом, но затем попытался развести в сторону, тем самым расширяя податливые стенки. Хёнджину было так интересно, какое сейчас выражение лица у его Ликси. Не разочарован ли он тем, что у его любовника в заднице такая чёрная дыра? Прости, совместная жизнь с Чанбином никого не щадит. — Можешь начинать, Ликси, — Хван повернул голову и приободряюще глянул через плечо, — Не сдерживайся, прошу. — А… презерватив? — неуверенно уточняет он. — Я бы хотел, чтобы ты наполнил меня собой, своей спермой, — затем Хёнджин умолк на несколько секунд, размышляя, — А, чёрт, ты, наверное, за себя беспокоишься. Извини, я совсем об этом не подумал… Всем ведь известно, что в зад Хван Хёнджина можно заходить без очереди и стука. Я регулярно сдаю анализы, сейчас принесу справку и презервативы. Он начал елозить по матрасу, пытаясь сползти на пол. — Эй, Ликси, выпусти меня всего на минуточку, я всё тебе принесу. Прости мою тупую голову, я правда очень редко сплю с кем-то без защиты, просто с тобой… я хотел. Ладно, проехали, — затараторил парень, продолжая дрыгаться и пытаться встать. Почему-то Феликса умилило то, как он пытался перед ним оправдаться и извиниться. Феликс знал, что никаких ЗППП у Хвана не выявлено, ведь они вместе получили результаты теста после ежегодной медкомиссии, которая завершилась всего три недели назад. Более того, он просто верил этому парню. Безоговорочно верил. Про презерватив упомянул только потому, что боялся, что Хёнджин сочтёт его самого безответственным. Поняв, что Джинни не против отсутствия защиты, и пока тот вилял жопой, пытаясь подняться, его малыш Ликси пошёл на таран и всадил своего малыша на всю длину. Тело под ним издало пронзительный вскрик. Феликс надеялся, что от неожиданности, а не от боли. В конце концов, у него не настолько огромный болт, чтобы заставить кричать от разрывающей агонии. — Чёрт, Ликс, что ты творишь? Сперва он не понял вопроса и даже решил, что на него ругаются и вот-вот вытолкнут из постели за бестолковость. А потом Хёнджин начал сам подмахивать бёдрами навстречу чужому члену. — Эй, Ликси, — Хван задыхался от эмоций, — тебя точно это устраивает? Я не хочу, чтобы ты переживал за своё здоровье во время процесса. — Я знаю, что ты чист, Джинни. И я тоже чертовски хочу слить в тебя свою сперму до последней капли. — Да, пожалуйста, я хочу, чтобы ты был внутри меня целиком! Сука, Ликси, пожалуйста, оттрахай и обкончай меня как свою маленькую шлюшку. Умоляю дай мне полностью тебя ощутить. Вколачивайся так, словно от этого зависит твоя жизнь… или моя… наши жизни! Феликс делал всё, что мог, хотя и понимал, что объективно не дотягивает даже до стандартного размера, который принимал в себе Хван, но тот всё равно будто сходил с ума, дёргался, бесконечно насаживался на член. Но парень всё равно почему-то не верил. Не в Джинни — в себя. — Может, я лучше возьму одну из твоих секс-игрушек… из тех, что побольше? — неловко, чуть не плача, спросил-таки ангел. — Ликси, извини меня, но заткнись нахуй! Я хочу твой член, и мне сейчас плевать на все другие, что бывали во мне. Неважно, больше они или меньше. Я хочу тебя. На мгновение Феликс застыл. Это что-то новенькое. Джинни хочет ЕГО? Не его узкую дырку или горячий и неплохо сосущий рот? Его? Его маленький член? Пальцы, которые даже не попадают по простате? Глупые мольбы называть его только Ликси? Его целиком? Может ли это быть реальностью? — Эй, двигай задом, трахай меня! — приказным тоном прикрикнул Хёнджин, — И да, ты всё правильно услышал, я хочу тебя, чёртов Ли Ликси. Понятия не имею, чем ты околдовал меня, чтобы из моего рта вышло нечто подобное, но я, блять, люблю и хочу тебя, Феликс Ли Ёнбок!! Он кое-как смог толкнуться ещё несколько коротких раз, а потом излился внутрь Джинни так обильно, что часть мутной жидкости моментально просочилось наружу. — Что ты сказал? — всё ещё не веря собственным ушам, Феликс переспрашивает тогда, когда у Хвана нет уже ни сил, ни повода для лжи. — Ликси, не придуривайся, ты всё слышал. Я никогда никому такого не говорил, даже матери родной. Мне стыдно повторять. — А если я в обмен на это прямо сейчас сяду на твой член? Он разворачивает на спину тяжёлое, но не сопротивляющееся тело. — Использую собственную сперму, которая вытекает из твоей задницы, чтобы смазать себя и оседлать твой член. Как тебе идея? А когда кончишь в меня, ты вылижешь из меня смесь наших сперм. Протеиновый шейк своего рода, — ехидно ухмыльнулся блондин. — Замолчи, ты сводишь меня с ума.. аахх, — Джини простонал последнее слово, поскольку в него бесцеремонно влетели два пальца, а, когда Ликси вытащил их и действительно начал смазывать свою дырочку собственной спермой, у Хвана потекли слюни. Когда Феликс занёс ногу и перекинул её через Хвана, уже намереваясь сесть на его член, у старшего снесло крышу. — Да, сука, я люблю тебя, Ликси. Люблю не только трахать тебя, но и целовать. Ты знал, что я никогда не целовал никого из своих любовников? Не знал, конечно, потому что я надёжно скрывался. Зачем? Да потому что было страшно сближаться с тобой, страшно, что и ты окажешься плохим. Бездушно ебаться мне всегда было проще, но только не с тобой. С тобой я не смог. Я люблю тебя. Феликс так и осел безвольной массой на чужой широченный ствол. От такого резкого проникновения всё внутри вспыхнуло адским пламенем, и его пробило на слёзы. Из-за слов Джинни или от боли — он не мог сказать наверняка. Это была гремучая смесь из страдания и чистого счастья. Непонятно откуда взявшиеся силы приподняли его бёдра и вновь обрушили на любимый член Хвана. Его обладателя всего передёрнуло. — Ликси, ты в порядке? Ты ведь себя практически не растянул, тебе не больно? — несмотря на собственное удовольствие, поинтересовался он. — Больно, — честно признался «наездник», продолжавший однако двигаться вверх-вниз через сопротивление внутренних стенок, — Но я уже привыкаю. Чувствуешь, как скользит? — Тихо-тихо, давай сменим позу на более щадящую. А ещё, прошу не говори про это безумно приятное скольжение между нами, ведь мне хочется кончить от одной мысли о том, чем именно ты себя смазал. Я хочу продержаться подольше, если ты не против. Хёнджин осторожно уложил Феликса набок, попросив поджать колени. Любимое тело, как всегда, послушно подчинялось. А затем Хван вставляет в себя собственные два пальца и цепляет ими как можно больше оставшейся спермы, затем разнося её по своему члену, чтобы мягче войти обратно в Ликси. Затем он показательно стонет и слизывает остатки его спермы со своих пальцев, шепча прямо в ухо: «Ты вкусный». Второго парня от таких развратных откровений прошибает до мурашек, он подаётся назад в попытке самостоятельно насадиться на член. — Тише, не спеши, я начну медленно. И действительно крупная влажная головка осторожно пристраивается сзади, не спешит ворваться вглубь — изучает, трётся, ласкает. Хван держит свой ствол в руке и обводит вокруг чужого анального прохода. Парни снова трахаются, горячо и страстно, но не слишком долго, потому что из-за шквала эмоций у обоих нет сил сдерживаться. А потом Хёнджин несёт своего Ликси в душ, придерживая за спину и под коленями. Он вытрахал из него последние признаки здравого рассудка и теперь должен позаботиться. Хван никогда не заботился о своих секс-партнёрах после акта, но Феликс был для него особенным. Даже несмотря на то, что он не сказал ему заветное «я тоже тебя люблю». Парень никогда не слышал этих слов, так что просто перестал ждать. Ему было достаточно того, что его не отвергли. Он вылил на мочалку свой гель для душа с ароматом персиков и жасмина, вспенил и принялся нежно тереть чужую белоснежную кожу. Ликси будет пахнуть как он. Будет пахнуть им. Эта мысль зачаровывала. Хван никого не подпускал так близко. И уж точно не позволял становиться причиной подобных чувств. Но сейчас, бережно удерживая хрупкое тело одного из своих любовников, ему вдруг захотелось, чтобы он стал единственным — его официальным романтическим партнёром. Он не знал, как Феликс отреагирует на подобное предложение, но всё же решился задать прямой вопрос. — Ликси, ты станешь моим парнем? — Да. Ответ оказался коротким, но содержательным — он согласился! Хёнджина переполняли эмоции: хотелось то ли смеяться, то ли плакать, и он принялся покрывать быстрыми поцелуями сперва любимое веснушчатое лицо, ушки, шею, ключицы, плечи… — Эй, Джинни, — усталым голосом позвал Ёнбок. — А? — Я тоже люблю тебя. Миниатюрная ладошка легла на щёку Хвана и притянула его к себе. Это был их с Феликсом первый поцелуй в отношениях, и он был самым лучшим, самым чувственным и самым желанным в жизни Хёнджина. Он действительно любил и был любим. В это всё ещё не верилось до конца — впервые реальность оказалась круче фантазий. Хван Хёнджин больше не будет распутной давалкой… ну, точнее говоря, отныне он будет ею только для своего парня. Его самого эта мысль согревала сильнее горячего душа. Он больше не одинок.

***

— Ты ведь вчера писал, что нужно о чём-то поговорить, помнишь? — спросил Джинни, когда они, уже поевшие и отдохнувшие валялись в постели, а он перебирал чужие блондинистые волосы. — А, точно! — воскликнул Феликс, — Я хотел поговорить про этих дураков Сынбинов! Тебе не кажется, что они оба сходят с ума друг по другу? Чанбин ничего такого не говорил? — Ничего. Ну, кроме того, что после каждой парной тренировки с Сынмином он возвращается весь на взводе с каменным стояком, — как бы невзначай вбросил Хван. — Ха-ха, реально? Я так и знал! — парень подскочил с кровати и радостно захлопал в ладоши. — Что-то случилось? С чего ты вдруг за них переживаешь? — Да, ты прав, у Сынмина случилось… кое-что… — Феликс замялся, сомневаясь, стоит ли рассказывать все пикантные подробности, — В общем, вчера они опять поцапались, и Минни рассказал мне, что влюблён в него. — Вот те на! — протянул темноволосый, и глаза его округлились от удивления. — Ты ведь знаешь этого скромнягу, он никогда не сделает первый шаг. Так что, может, стоит подтолкнуть к действиям Чанбина? — предложил Ликс. — Можем рассказать ему всё, как есть: что он ему нравится, но Сынминни стесняется признаться. А дальше пусть Бин сам решает, что делать. — Не слишком ли это прямолинейно? — Бин, в целом, не любит ходить вокруг да около. А ещё он не понимает намёков. Так что я считаю, что, в его случае, чем прямолинейнее, тем лучше. — Может, ты и прав. — Конечно, я прав, малыш, — руки Хёнджина притянули Ёнбока к себе, а губы нежно чмокнули кочик веснушчатого носика, — Не волнуйся за них, они взрослые парни, сами разберутся. Мы их только немножко направим.