«Пока течения не принесут тебя вновь»

Прошли дни, а Сынмин все еще не мог прийти в себя. Как навязчивая мелодия, в его сознании звучал высокий, чистый смех Минхо. Как несмываемые чернила каракатицы, перед глазами стоял образ сверкающих золотых чешуек и насмешливого взгляда. Он ловил себя на том, что в самые неподходящие моменты его пальцы непроизвольно касались кораллового ожерелья — точно в том месте, где белые волосы незваного гостя щекотали его кожу. *«Ты стал ужасно скучным, Сынмин»,* — заметил Лоренцо, грациозно перебирая лучами по песчаному дну грота, где они укрылись от дневного зноя. *«Ты либо вздыхаешь, либо смотришь в пустоту. Это новый вид медитации?»* «Я не вздыхаю», — отрезал Сынмин, но тут же осознал, что это была неправда. Он снова думал о том, как Минхо назвал его «принцем персикового моря». Не «аристократом» с презрением, а «принцем» — с какой-то дерзкой нежностью. Чтобы заглушить навязчивые мысли, он нашел себе занятие. В самой дальней бухте, куда редко заплывали сородичи, росла редкая колония розовых жемчужных устриц. Сынмин начал собирать их драгоценные дары. Он проводил часы, осторожно вскрывая раковины, отделяя идеальные, переливающиеся нежным светом сферы. Это было кропотливо, медитативно и отчаянно скучно. Но хотя его пальцы были заняты делом, разум продолжал блуждать. Каждый розовый жемчуг почему-то напоминал ему отблеск чешуи на солнце — не своей, персиковой, а чужой, золотой. Он подал прошение о дежурстве на самой дальней заставе, именно там, где течения их морей встречались и спорили друг с другом. Официальной причиной была «бдительность и усиление пограничного контроля после инцидента с нарушителем». Истинную причину Сынмин боялся озвучить даже самому себе. Разрешение пришло быстрее, чем он ожидал. Оставалось всего три дня. Три дня, которые тянулись мучительно медленно. Сынмин аккуратно складывал собранный жемчуг в резную шкатулку из мореного дуба, найденную на затонувшем судне. Шкатулка была почти полна. *** Тем временем, по другую сторону пограничных течений, Минхо был далек от терзаний. Его натура не располагала к самокопанию. Вместо этого он преследовал новую цель. Во время одной из своих скоростных тренировок он наткнулся на огромный остов, вросший в скалистое дно у самой границы. Это был старый пиратский галеон. Древесина была изъедена  временем, мачты обломаны, но корпус сохранил свои очертания. Любопытство, вечный спутник Минхо, заставило его проникнуть внутрь. Он плавал по темным коридорам, пугая стаи рыб, пока не наткнулся на массивную дубовую дверь, окованную почерневшим от времени железом. Она была заперта. Но в одной из досок он заметил тонкую щель. Прильнув к ней глазом, он замер. Внутри, в луче света, пробивавшемся с потолка через дыру, стояли сундуки. Один из них был приоткрыт, и оттуда слепило глаза. Золотые монеты, драгоценности, усыпанные самоцветами, серебряные кубки — сокровища людей, которые не смогли унести их с собой.  *«Бесполезные побрякушки»,* — проворчал Терго, устроившийся на одном из развалившихся ящиков. *«Их нельзя съесть. На них нельзя построить дом. Зачем они тебе?»* «Ты ничего не понимаешь, старик, — не отрываясь от щели, прошептал Минхо. — Посмотри на них! Они… сверкают. Как чешуя, но по-другому. Я хочу их». Дверь не поддавалась ни на плечо, ни на удары хвостом. Дуб был прочен, а железные петли проржавели намертво. Нужен был хитрый подход. Или помощь. И тут в сознании Минхо, словно вспышка биолюминесцентных водорослей, возник образ. Стройная фигура, черные волосы и коралловое ожерелье. Сынмин. Его клан славился не силой, а знаниями. Они разбирались в механизмах, в свойствах материалов, в том, как устроены творения людей. Если кто и мог придумать, как открыть эту дверь, так это он. Ухмылка медленно расползлась по лицу Минхо. Теперь у него была веская причина снова нарушить границу. Очень веская. «Он же страж, верно? — мысленно рассуждал он, отплывая от затонувшего корабля. — Значит, должен патрулировать ту зону. Нужно только подкараулить его». Мысль о том, что он снова увидит этого колючего, изящного аристократа, заставила его сердце биться чаще — не только от азарта предстоящей авантюры. Он представлял, как широко раскроются те карие глаза, когда он предложит свою сделку. *** Наконец настал день дежурства. Сынмин, стараясь сохранять внешнее спокойствие, занял пост в лодке с которой открывался вид на нейтральные воды. Лоренцо восседал на его плече, излучая молчаливое одобрение. Прошло несколько часов. Сынмин почти начал корить себя за глупые надежды, когда знакомое стремительное движение в воде заставило его сердце замирать. Из глубины, словно золотая молния, вынырнул Минхо. Он не стал прыгать в лодку, а просто подплыл вплотную, опершись на борт своими мускулистыми руками. Его белые волосы были мокрыми и блестели на солнце. — Скучал? — с той же наглой ухмылкой спросил он, его высокий голос прозвучал для Сынмина как самая сладкая музыка. Сынмин хотел ответить что-то резкое, достойное стража, но слова застряли в горле. Он лишь молча смотрел, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Выслушай меня, принц, — Минхо говорил быстро, его глаза горели азартом. — Я нашел кое-что. Нечто большее, чем наши глупые споры о водорослях. Затонувший корабль людей. С сокровищами. Но там есть комната с дверью, которую я не могу открыть. Он сделал паузу, глядя прямо на Сынмина. — Помоги мне ее открыть. Сокровища пополам. Что скажешь?