Часть 7. Миг перед свободой
24 октября 2025 г., 17:33
Тишину внезапно разорвали приглушенные голоса снаружи, доносящиеся сквозь толщу воды и дерева.
— Минхо! Ты там? — это был низкий, бархатный голос Феликса, наполненный живой энергией. — Терго сказал, ты устроил себе роскошное заточение! Можно хотя бы знать, за какими сокровищами ты полез на этот раз?
За ним послышалось тяжелое, размеренное дыхание — видимо, Терго с трудом успевал за стремительным Феликсом.
Минхо и Сынмин встревоженно переглянулись. Пришла пора действовать.
— Я здесь! — крикнул Минхо в сторону двери. — Дверь завалена балкой! Нужна помощь!
— Балкой? Пфф, это же мелочи! — прогремел в ответ густой бас. — Дай-ка подумать... Терго, подплыви сюда, твой панцирь прочнее. Будем работать как рыбы-молоты!
Послышались звуки активного движения, скрежет и стук по дереву. Феликс что-то оживленно объяснял черепахе, та что-то ворчала в ответ, но работа шла. Завал понемногу разбирали.
И в этот момент, когда до освобождения оставались буквально минуты, Минхо внезапно резко развернулся и подплыл к Сынмину. В его золотистых глазах плясали отблески света, пробивавшегося сквозь щели, и читалась решимость, смешанная с нежностью.
— Я не знаю, сможем ли мы еще когда-нибудь увидеться после этого, — его голос был тихим, но твердым. Он нежно взял лицо Сынмина в свои сильные, но сейчас удивительно бережные руки. — Поэтому заранее прошу прощения за то, что сейчас сделаю.
И прежде чем Сынмин успел что-либо понять или ответить, Минхо наклонился и прикоснулся к его губам своими.
Это был невесомый, почти воздушный поцелуй, похожий на прикосновение морской пены. Но для Минхо в этот миг мир сузился до точки соприкосновения. Он чувствовал под своими пальцами шелковистость кожи Сынмина, а на губах — его тепло, чуть соленое от морской воды. Его собственное сердце колотилось где-то в горле, выстукивая безумный ритм. Он боялся пошевелиться, боялся спугнуть этот хрупкий миг, но одновременно с этим чувствовал, как по всему его телу разливается странное, доселе неведомое ему спокойствие и уверенность. Это было правильно. Это было единственно верное, что он мог сделать.
Сынмин замер от неожиданности. Его разум на секунду отключился, захлестнутый волной шока. Но затем... затем шок сменился чем-то иным. Что-то горячее и яркое, что он так тщательно скрывал даже от самого себя, вырвалось на свободу. Его чувства к Минхо, которые он подавлял все это время, обрушились на него с такой сокрушительной силой, что перехватило дыхание.
И вместо того чтобы оттолкнуть Минхо, Сынмин сам резко рванулся навстречу. Его руки поднялись и вцепились в мокрые белые волосы Минхо, притягивая его ближе. Он не просто ответил на поцелуй — он углубил его, с жадностью и страстью, которые таил в себе все эти дни. Это был поцелуй-признание, поцелуй-освобождение, в котором растворились все их споры, все различия и вся вражда.
Внезапно снаружи раздался громкий треск, и луч яркого света ворвался в темноту сокровищницы.
— Готово! — прогрохотал Феликс. — Можно выплывать, герой!
Минхо и Сынмин разом отпрянули друг от друга, тяжело дыша. Их губы были распухшими, щеки пылали, а в глазах стояла одинаковая смесь эйфории и паники. Они смотрели друг на друга, не в силах вымолвить ни слова, пока за их спинами дверь медленно, со скрипом, открывалась, впуская в их подводную тюрьму свет и звуки свободы.
