«Пока течения не принесут тебя вновь»

Холодная мгла северных вод сомкнулась вокруг Сынмина, словно тяжёлое, непроглядное одеяло. С каждым взмахом хвоста ледяные стрелы больно впивались в кожу. Он плыл медленно, намеренно выставляя себя напоказ, его силуэт должен был быть хорошо виден в подводном сумраке. *Я ничего не вижу!* — панически щебетал в его сознании Лоренцо. *Только темноту и какие-то страшные тени! Мне кажется, за нами следят!* *Так и должно быть,* — мысленно успокоил её Сынмин, хотя его собственные нервы были натянуты струной. — *Они здесь. Я чувствую их.* Он не видел их, но ощущал — десятки чужих, враждебных взглядов, скользящих по его спине, словно прикосновения скользких щупалец. Вода вокруг вибрировала от скрытого движения. Он проплыл мимо гигантского черного кораллового дерева, его ветви были похожи на скрюченные пальцы скелета. И тут же из-за ствола, бесшумно, как призрак, выплыла фигура. Первый из дикарей. Он был огромен. Его чешуя цвета тучи сливалась с окружающим мраком, и лишь бледные глаза светились в полутьме. В его руке был короткий нож из кости. — Чужеземец, — прозвучал низкий, хриплый голос, больше похожий на скрежет камней. — Твоё плавание окончено. Сынмин замер, не делая резких движений. Он поднял руки, показывая, что безоружен. Из тени выплыли ещё двое, потом ещё. Вскоре его окружило кольцо из десятка русалов и русалок северного клана. Их лица были испещрены ритуальными шрамами, а в глазах читалась холодная расчетливость. — Проведите меня к вашему вождю, — сказал Сынмин, заставляя свой голос звучать твёрдо. — Наш вождь не принимает бродяг, — бросила одна из русалок, её пальцы сжимали костяной нож. — Особенно тех, чья кровь пахнет югом. Самый крупный из них грубо толкнул его гарпуном в спину. Острие скользнуло по жилету. — Плыви вперёд, — прошипел он. — Покажем, какая участь ждёт тех, кто приплывает с юга без приглашения. Сынмин подчинился, позволяя им подталкивать себя вперёд. Кольцо сузилось, и теперь он плыл в центре живого капкана. Он пытался запоминать путь — поворот у гигантской подводной арки, длинный каньон, тёмный вход в пещеру, скрытый занавесом из светящихся медуз. Вдруг в его голове прозвучал мысленный голос, тихий и чёткий. Это был Минхо. Их телепатическая связь, усиленная общей тревогой и близостью, прорвалась сквозь расстояние. «Мы следим. Держись, Сынмин. Мы с тобой». Облегчение волной прокатилось по Сынмину. Они были здесь. Его грубо толкнули в узкое отверстие пещеры. Внутри пахло тиной и гниющими водорослями. Наконец они выплыли в обширную подводную пещеру. Свод её терялся в темноте, а со сталактитов свисали биолюминесцентные водоросли, отбрасывая мерцающий свет. В центре, прикованный к тяжёлой каменной глыбе толстой цепью, сидел Хёнджин. Его жилет был порван, на щеке красовался кровавый след. Увидев Сынмина, его глаза расширились от ужаса. Сынмина грубо приковали к соседней глыбе. Пока дикари затягивали цепи, он успел поймать взгляд Хёнджина. В нём читалось мрачное осознание и боль. Когда стражи скрылись в туннеле, Хёнджин тут же прошептал: —  Самое страшное что я боялся здесь увидеть - это тебя. — Сынмин…прости, мой план был ошибкой — голос Хёнджина оборвался, став тихим и надломленным. Он больше не смотрел на Сынмина, уставившись в темноту пещеры. — Я так хотел вернуть тебе всё одним махом… Думал, что смогу быть героем в твоих глазах. А оказался просто дураком, который привёл своего принца прямо в пасть к врагу. — Подожди, дай мне сначала удостовериться что ты в порядке... — тихо начал Сынмин, его голос дрогнул.  Он прищурился, пытаясь разглядеть друга в тусклом свете пещеры. И тогда он увидел. Узкая струйка крови сочилась из разбитой губы Хёнджина. На его боку, чуть выше талии, темнело пятно — явно от удара тупым предметом. Но хуже всего были его руки — пальцы были содраны в кровь, вероятно, от бессильных попыток разорвать цепи. — Они не особо церемонились со мной. Но это... ерунда. — Это не ерунда, — твёрдо сказал Сынмин. Он потянулся, насколько позволяли цепи, словно пытаясь дотянуться до него. — Ты ранен. — Сейчас не это важно! Ты думаешь, это простая западня для беглого принца? — голос Хёнджина прозвучал как скрежет камня по стеклу. Он с силой дёрнулся, и цепи злобно лязгнули, высекая искры из камня. — Осмотрись, Сынмин! Вглядись в то, что держит нас здесь! Это сталь, выплавленная в адских печах людей! Его глаза, горящие лихорадочным огнём, впились в Сынмина с такой силой, что тому захотелось отпрянуть. — А это? — Хёнджин яростно кивнул в сторону входа, где мелькали тени стражей. — Ты видел их гарпуны? Это не грубые поделки дикарей! Это человеческое оружие. И кто-то… кто-то из наших снабжает их.  Сынмин почувствовал, как леденящий ужас сковал его сердце. — Не может быть… — Не может? — Хёнджин издал горький, надломленный звук. — Они знали моё имя, Сынмин! Они знали, что я плыву к ним! Они ждали! А теперь… теперь ты здесь. Потому что знают, кто ты! И тот, кто стоит за этим, хочет твоей смерти! Твоей полной и окончательной гибели! И я виноват, что не предугадал это! Он снова рванулся вперёд, и на этот раз цепи впились в его плоть, выступили капли крови, тёмные и густые в синем свете грибов. — Я должен был защитить тебя! Я клялся себе! А теперь… теперь я вижу тебя здесь, в цепях, и понимаю, что не смогу! Слёзы, густые и солёные, как сама морская вода, блеснули в его глазах, смешиваясь с кровью на ссадинах. — Потому что я люблю тебя! Слышишь?! Я всегда любил тебя! С той самой первой встречи. И это сводило меня с ума все эти годы! Сынмин застыл, не в силах пошевелиться, не в силах дышать. Слова обрушились на него, как удар цунами, смывая все опоры, всю уверенность. — Хёнджин… я… я не знал… я никогда не замечал… — НЕТ! — Хёнджин крикнул, и это было полное боли и гнева эхо. — Ты не хотел замечать! Ты никогда не смотрел в мою сторону! Он откинулся назад, и всё напряжение разом покинуло его тело, оставив лишь горькую пустоту. Его голос стал тихим, прерывистым шёпотом, полным бездонной усталости. — Да что ты вообще знаешь… — Он отвернулся, и в его сгорбленной спине, в дрожи его плеч читалось такое отчаяние, перед которым меркли даже цепи и угроза смерти. Сынмин сидел, скованный холодным металлом и ещё более холодным осознанием. Он смотрел на спину человека, который все эти годы нёс в себе такую бурю, а он… он был слеп и глух. И теперь, когда прозрение наступило, было уже слишком поздно. Они были в ловушке, а над ними нависла тень предателя, вооружённого смертельным оружием с поверхности. И этот предатель, без сомнения, уже приближался.