«Пока течения не принесут тебя вновь»

Тёмные воды туннеля сомкнулись за ними. Феликс плыл впереди, его золотистая чешуя мерцала в темноте единственным ориентиром. Хёнджин, всё ещё без сознания, лежал на его спине. Минхо, плывя следом, поддерживал Сынмина. Зрение которого медленно возвращалось, но мир всё ещё плыл перед глазами. — Как ты? — тихо спросил Минхо. — Лучше, — Сынмин сглотнул. — Вижу... размыто. Но уже не просто пятна. Туннель сужался. Стены сходились так близко, что приходилось плыть проталкивая себя руками. Феликс замедлил ход, оценивая ситуацию. Осторожно, почти с благоговением, он снял Хёнджина со своей спины и переместил вниз, развернув к себе. Одной рукой он крепко обхватил его за талию, прижимая к своей груди, другой — поддерживал его голову, прижимая её к своему плечу. Тела их соприкоснулись по всей длине. Феликс плыл теперь боком, прижимаясь спиной к скале и ограждая Хёнджина своим телом от возможных ударов о своды. Именно в этот момент, в кольце крепких рук, в ощущении чужого, но удивительно надёжного сердца, бьющегося рядом с его собственным, Хёнджин начал приходить в себя. Тьма отступала, сменяясь смутным осознанием тепла и безопасности. Он медленно открыл глаза. И увидел Феликса. Так близко, что мог различать мельчайшие чешуйки на его коже, сияющие в сумраке словно рассыпанная золотая пыль. Он чувствовал лёгкий, свежий запах его кожи — смесь морской соли и чего-то неуловимого. Белые пряди волос Феликса колыхались в воде, приятно щекоча его щёку и лоб. В полумраке узкого туннеля, с сияющей золотой кожей и ореолом светлых волос, Феликс и впрямь казался ангелом-хранителем, явившимся из тьмы, чтобы спасти его. Хёнджин замер, боясь пошевелиться, боясь спугнуть это видение. Вся боль, весь страх отступили перед этим необъяснимым ощущением покоя и... благодарности. Феликс, почувствовав, что тот очнулся, слегка отклонился, чтобы лучше видеть его лицо. — Ты... в порядке? — тихо спросил Феликс, его низкий голос был ласковым, как прибой. Хёнджин не нашёлся что ответить. Он лишь кивнул, не в силах отвести взгляд. В его груди что-то перевернулось. Боль, стыд за провал, горечь неразделённой любви — всё это вдруг ушло на второй план, уступив место новому, трепетному и незнакомому чувству. Где... — голос Хёнджина был хриплым шёпотом. Он сглотнул и попытался снова. — Где мы? И что... что случилось? Последнее, что я помню... ската... и Сынмин... — Мы в безопасности. Пока что, — тихо ответил Феликс. Его низкий, бархатный голос был спокойным и умиротворяющим. — Мы в боковом туннеле, далеко от той пещеры. Ты был без сознания. Хёнджин закрыл глаза на секунду, пытаясь собраться с мыслями. Обрывки воспоминаний всплывали в сознании: Сынмин в цепях... — Сынмин... он...? — Ранен, но жив, — быстро ответил Феликс, чувствуя, как напряглось тело Хёнджина под его рукой. — Минхо наложил ему жгут. С тобой... было хуже. Ты потерял сознание.  Хёнджин снова посмотрел на него, и в его тёмных глазах, помимо боли и усталости, появилось что-то новое — недоумение и тихая, зарождающаяся благодарность. — А ты... — он запнулся, смущённый воспоминанием о том, как проснулся в его объятиях. — Ты... ты меня протащил через весь этот туннель? Феликс позволил себе лёгкую, почти неуловимую улыбку. — Пришлось. Ты не самый лёгкий груз, знаешь ли.  Наконец, туннель начал расширяться. Впереди забрезжил свет. Феликс выплыл в небольшую подводную пещеру и бережно, словно драгоценность, уложил Хёнджина на мягкий песок у стены. Хёнджин, лёжа, не сводил с него глаз. Ощущение его рук, его тепла, его запаха всё ещё было живым на его коже. И образ золотого русала-спасителя, наклонившегося над ним в темноте, навсегда врезался в его память. Сынмин и Минхо немедленно подплыли к ним. Сынмин осторожно приблизился к Хёнджину, за ним последовал Минхо. — Как ты? — тихо спросил Сынмин, его голос звучал хрипло, но в нём слышалась искренняя забота. — Жив, — буркнул он. — Выгляжу, конечно, как выброшенная на берег медуза, но жив. — Он перевёл взгляд на перевязанное плечо Сынмина. — А ты? — Справлюсь, — коротко ответил Сынмин. — Обо мне даже не беспокойся, — он тепло улыбнулся другу. — Нам нужно двигаться дальше, — сказал Минхо, его взгляд скользнул к выходу из пещеры. — Это укрытие временное. Они будут обыскивать всё вокруг.  — Куда? — скептически спросил Хёнджин. — Вернуться к кораблю? Они его уже нашли, я уверен. — Нет, — сказал Сынмин. — Минхо прав. Мы не можем идти назад. — Он обвёл взглядом их маленький отряд.  — Мы пойдём вперёд. Глубже на их территорию. Хёнджин уставился на него. — Ты серьёзно? Это самоубийство! Мы едва живы! — Это единственный вариант, который они не будут ожидать, — твёрдо парировал Минхо. — Они будут искать нас на юге. Север для них — тыл. Ладно, — уже соглашаясь на самые безумные идеи, он выдохнул. — В ад так в ад. Хёнджин, оттолкнувшись от стены, сделал первый неуверенный взмах хвостом. Тело предательски дрогнуло, и он едва удержал равновесие, схватившись за выступ скалы. Волна досады и раздражения нахлынула на него. Он ненавидел эту слабость, эту беспомощность. — Я смогу сам, — пробормотал он, больше для себя, чем для других, и приготовился сделать новый рывок. Но прежде чем он успел что-либо предпринять, рядом с ним возникла знакомая золотистая тень. Феликс, молча и без лишних слов, плавно подплыл вплотную и снова, как в туннеле, обхватил его за талию, прижав к себе для поддержки. Движение было быстрым, уверенным и не оставляющим пространства для возражений. Хёнджин замер, ощутив, как по его спине пробежали мурашки. Он был полностью прижат к Феликсу, чувствовал тепло его кожи, каждое движение его мускулов. Белоснежные волосы Феликса снова щекотали его щёку. Этот внезапный, стремительный контакт вызвал прилив смущения, куда более сильного, чем в тёмном туннеле, где всё можно было списать на необходимость и полумрак. Теперь же, на виду у Сынмина и Минхо, это прикосновение ощущалось невероятно интимным и заставляло кровь приливать к лицу. — Я... я сказал, сам, — попытался он возразить, но голос прозвучал слабо и неубедительно. Феликс лишь слегка повернул к нему голову, и его губы оказались совсем рядом с ухом Хёнджина. — И я вижу, как прекрасно у тебя это получается, — тихо и настолько спокойно, что это звучало как констатация факта, а не насмешка. — Экономь силы. Они нам ещё понадобятся. Протест застрял в горле. Он лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и позволил Феликсу взять на себя часть своего веса. Феликс, не обращая внимания на его смущение, начал двигаться к выходу, по-прежнему крепко держа Хёнджина. И Хёнджин, к своему собственному изумлению, не сопротивлялся. Внутри него боролись унижение от собственной слабости и странное, трепетное чувство защищённости, которое он не испытывал, кажется, никогда в жизни.