Пакт

Burn — The Cure       Громкие шаги отдаются эхом по лестничной клетке, на которой кроме них двоих нет ни души, так как весь персонал почему-то пользуется лифтом. Занка идёт впереди, не обращая внимания на то, что крепко сжимает чужую руку. Он тяжело дышит через нос и хмурит брови, пока его мозг перебирает различные варианты дальнейших действий.       Одно из них — сбросить Джаббера с крыши. Всё равно не умрёт. Второе менее щадящее — сброситься самому.       Он не до конца успел переварить всё, что сейчас происходит, и Занка имеет в виду не только приход инкуба, но и разговор с коллегами раннее. Хотя, учитывая их отношения, коллеги — последнее название для этих поехавших придурков.       Занка едва не впечатывается в дверь на последнем этаже, который на самом деле представляет из себя лишь выход на крышу. Он резко останавливается, от чего Джаббер врезается в его спину и издаёт один-из-этих-своих-странных-звуков. Тогда Занка наконец понимает, что держит чужое запястье. И тогда понимает ещё кое-что, чего не замечал ранее: у него нет пульса. На секунду внутри что-то замирает. Приходит странная мысль: а будет ли у меня также?       — Чего стоим?       Занка фыркает и наконец открывает дверь. Их встречают куча многоэтажек вокруг и грязное серое небо. Джаббер оглядывается по сторонам, проходя вперёд. Он снимает плащ, бормоча что-то о том, что ему слишком жарко, хотя на улице около десяти градусов. Занка клянётся, что не смотрел на то место специально, но прямо на его глазах из задницы Джаббера ловко выныривает хвост, для которого, как оказалось, предусмотрена отдельная дырка в штанах. Ниджику моргает несколько раз, прежде чем отвести взгляд от болтающейся из стороны в сторону кисточки, которая так и манит за собой.       Джаббер отчего-то не такой многословный, как обычно. Хотя трудно сказать, какой он «обычно». Каким он становится в самых комфортных обстоятельствах? Может, как раз наконец-то перестаёт болтать? Но сейчас его образ кажется скорее задумчивым, чем спокойным. Демон подходит к низкой стене, служащей минимальной защитой по всей площади крыши, и встаёт на месте.       — И что это? — он внезапно усмехается, оглядывая кирпичную огородку. — Если мы захотим спрыгнуть, это нас не остановит, — он пинает её, будто это имеет смысл.       — Это защита от случайных падений, а не от суицида, если ты не знал, — Занка подходит ближе. Холодный ветер обдаёт его тело. Возможно, стоило накинуть на себя кожанку.       — Я так и знал, что у тебя плохое чувство юмора, — Джаббер поворачивается лицом к нему и с улыбкой закатывает глаза.       — Ты уверен, что шутки про суицид — это хороший юмор? Тебе что, пятнадцать?       Демон пожимает плечами.       — Странно, я слышал, это сейчас в моде. Насмехаться над смертью, знаешь… — его взгляд устремляется куда-то в небо. — Так людям проще жить, вроде бы.       Закряхтев, он присаживается на пол в позе лотоса, а прямо возле себя кладёт плащ. Рука, как всегда покрытая кольцами, хлопает по нему, приглашая Занку присесть.       — …Зачем ты пришёл? — недоверчиво смотря сверху вниз, спрашивает Занка. Тихо и не так уверенно.       Что-то в поведении Джаббера начинает его напрягать. Возможно, излишняя загадочность. Непредсказуемый.       — Поставить всё на свои места, — легким тоном отвечает он, откидываясь к холодной стене. Ноги подгибаются ближе к торсу, теперь одна его рука лежит на согнутом колене.       Это всё, что отвечает инкуб. Занка старается не дышать — вдруг Джаббер скажет что-то ещё? Но нет — после ничего не следует. Постеленный плащ всё ещё ожидает, когда Занка наконец на него присядет. Что-то сжимается под самыми рёбрами. Не страх, скорее что-то старое, напоминающее о себе.       Всё-таки он садится, не осмеливаясь посмотреть собеседнику в глаза. Их плечи едва соприкасаются друг с другом. Ветер щекочет их макушки. Занка чувствует, как руки начинают дрожать. Сейчас как никогда не хватает прочного деревянного ствола Айбо в его хватке. В последнее время он нуждается в ней всё чаще.       Спустя минуту Занка прерывает молчание.       — Ты отказываешься от меня?       — Ни за что.       Занка вздрагивает от резкого толчка локтём и удивлённо поворачивает голову в сторону Джаббера. Всё, что внутри было в оцепенении, внезапно разваливается на части. Он набирает воздуха в лёгкие, возвращая себе невозмутимость, и вбрасывает следующие слова с привычной агрессией:       — Тогда чего ты от меня хо-       И тут происходит что-то странное. Он продолжает говорить, но звук совершенно пропадает, словно его ставят на мьют в голосовом чате.       — Дай просто посмотреть на тебя, — и тогда он наконец действительно обращает внимание на лицо Джаббера. На его взгляд. Тон. Его голос намного спокойнее, намного тише. Холодная рука вдруг нежно касается лица. Большой палец начинает водить по левой скуле. — Хотел тебя увидеть.       Занка перехватывает его за предплечье, но не убирает от себя, лишь крепко держит, пытаясь понять, что происходит. Его пытаются обмануть? Причинить боль? Пошутить? Почему он, чёрт возьми, всё ещё не может говорить?       Под чужими изучающими глазами цвета фуксии теперь невозможно куда-то себя деть. Обычно Занка с готовностью смотрел на них в ответ, но… Этот пронзительный, до ужаса задумчивый взгляд кажется опаснее, чем то безумие, что он там видит обычно.       — Ты понимаешь, что будешь видеть меня вот так всегда?       Занка непонимающе моргает. Один раз. Второй. От рук на своём лице его начинает подташнивать.       А Джаббер тихо продолжает:       — Это мой реальный облик, Занка. Я могу стать кем угодно, но я не очень люблю притворства.       Тогда Занка понимает, к чему он ведёт. Его глаза всё-таки мечутся по чужому лицу в попытке найти какие-то противоречия внутри себя.       Идеально гладкая смуглая кожа. Толстые фактурные дреды, один из которых короче других и свисает прямо у тонкого носа. Худощавое, но сильное тело; длинные пальцы с ногтями тёмно-синего цвета. Кольца, браслеты, странная одежда, где-то напоминающая бохо, а где-то готику.       Улыбка, обещающая безумие и свободу.       Глаза, дающие надежду на смысл.       Когда он обращает внимание на его идеальные пухлые губы, они начинают двигаться:       — Я вот сейчас смотрю на тебя и понимаю, что лично мне это вряд ли надоест… — что с ним не так? Что вообще происходит? Хочется отстраниться от него как можно дальше, сбежать; но в тоже время то, как внимательно Занка слушает всё, что изливается из чужих уст, даёт противоречивый эффект. Ужасно. — Особенно если однажды я увижу на этом лице улыбку, — ужасно. Как же это ужасно.       Большой палец спускается ниже и показательно тянет его уголок рта вверх, обнажая зубы. Занка пытается откусить его, но ничего не выходит. Джаббер терпеливо вытирает слюну о его же щеку.       — …Так вот, — Джаббер вздыхает, свободной рукой убирая пару дредлоков назад. — Ты готов к тому, что это навсегда?       Навсегда. Ну и что? Почему, кажется, для Джаббера это важнее, чем для самого Занки? Тем не менее, ему не нравится, что его словно пытаются проверить или отговорить от того, на что он уже решился.       Занка снова пытается что-то сказать, но его звук по прежнему выключен.       — Я знаю, что ты болтал про взаимную выгоду, но, чувак, мы будем трахаться минимум пять раз в день, понимаешь о чём я? Иначе откуда мне брать твои жизненные силы? — его лицо озаряет лукавая ухмылка. Тонкая правая бровь отчего-то слегка подрагивает. — Конечно есть и другие способы питаться тобой, но они намного менее действенные, — почти что с радостью напевает это.       Занка закатывает глаза. И всё-таки он ошибся. Инкуб болтает как обычно — много. Джаббер подносит свое лицо ещё ближе, наклоняя голову набок. Глаза расширяются. Тон становится предупреждающим.       — Есть кое-что ещё. Это будет моё единственное условие на твоё бессмертие. Помимо твоей жизненной энергии, которая и так по праву будет принадлежать только мне. Но мне нужна не только энергия… Мне нужен весь ты. Твоя человечность, твоя жизнь, твои чувства, эмоции, кровь, органы… — он тяжело вздыхает, соприкасаясь носами. — Так что… Никаких сексуальных связей кроме меня.       Пауза. Тишину нарушает едва слышимое дыхание их обоих. Предвкушение чего-то страшного медленно подкрадывается со спины, пуская мурашки по всему телу Ниджику. Мысли смешиваются в одну кашу, потому что это было последнее, что он думал услышать от этого идиота.       Собственник? Занка даже и думать не мог, что он нужен ему настолько сильно. В какой-то степени это бьёт по нему также сильно, как если бы он выиграл самый большой куш на свете. Может, так оно и есть…       — А что насчёт тебя? — Занка понимает, что снова может говорить уже в моменте, когда открывает рот.       Джаббер пару секунд просто смотрит на него с застывшим выражением. А когда до него наконец доходит сказанное — резко откидывает корпус назад и подставляет под себя ладони, чтобы не упасть полностью.       — Подожди, так ты согласен?! — отползая от него на два метра, он уже орёт как ни в чём не бывало.       — Кажется, я ещё в ту ночь дал ясно понять, чего хочу, — без особой злости отвечает Занка, гадая, что с ним не так.       — Ну… Что ж… — Джаббер смеётся, бегая глазами по округе. — Теперь я дал понять, чего хочу в ответ, да? Что насчёт меня?       — Сексуальные связи. Мне нельзя, а как же ты?       — Ох, Занка… Было бы слишком скучно, если бы я остановился только твоими ограничениями, — он медленно встаёт на четвереньки и подползает обратно. Только ещё ближе. Ещё интимнее. Он вытягивает шею так, чтобы едва коснуться чужих губ. — Мы будем заперты в этой клетке вместе…       — Я даже не знаю, кто из нас более чокнутый… — скосив глаза, чтобы видеть его, бормочет Занка, обдавая горячим дыханием его лицо. — Ты или я…       — Мы ещё успеем выяснить это, — уверенно отвечает Джаббер, забираясь к нему на колени. Занка позволяет этому случится только потому, что за эти несколько минут произошло слишком много эмоциональных потрясений, к которым, как оказалось, он готов не был.       И вот Джаббер седлает его, хватает за волосы и притягивает к себе для жадного поцелуя, от которого мгновенно кружится голова.       — …Ты что, с ума сошёл? — отрываясь, шипит Занка, едва не поддавшись искушению начать отвечать.       Джаббер капризно стонет, начиная тереться о него, давая почувствовать своё напряжение сквозь одежду.       — Давай прямо здесь, Зан-зан, всё равно никто ничего не видит, — умоляюще шепчет он на ухо. Затем холодными губами Джаббер осыпает поцелуями его тонкую шею, которая тут же покрывается гусиной кожей.       — Мы буквально сидим на четырёхэтажке, пока нас окружают небоскрёбы! — он протестует, но не так охотно, как хотелось бы. Давящий на него вес кажется всё более соблазнительным. Большие руки исследуют его тело, а игривый смешок Джаббера заводит лучше любого афродизиака.       Он всё ещё не может поверить, что скоро по праву будет обладать им.       Джаббер щёлкает пальцами, вытаскивая разум из мыслей.       — Всё, мы невидимые, доволен? Ну-у же, За-а-анка… — он коротко двигает тазом, убирая волосы Ниджику за уши.       — …Чёрт, а как же пакт? — хватаясь за тонкую талию, Занка пытается продолжить ворчать, но быстро понимает, что теперь он тоже возбужден. Ему на самом деле уже не так важно, невидимые они на самом деле или Джаббер сказал это, чтобы уговорить его потрахаться.       — Куда ты так торопишься, у нас ещё целая вечность впереди…       — Вот именно.       В конце концов, смирившись со своей участью, Занка притягивает Джаббера для нового, более страстного поцелуя, который так и кричит: это предвестие нового адского начала. Теперь официально.

***

      Громкие шаги отдаются эхом по лестничной клетке, теперь уже по дороге обратно. Джаббер открывает тяжёлую дверь, жестом пропуская Занку вперёд. Тот лишь фыркает, но без злобы, с едва слышным смешком.       Офис встречает их таким же, каким они его и оставили. Правда, вместо работы коллеги уселись на диване с приставкой, используя приход гостей не по делу — как причину для перерыва. В целом, подобную картину Занка заставал достаточно часто, чтобы знать, что эти распиздяи могут найти любое оправдание для того, чтобы страдать ерундой по типу видеоигр и выпивки.       — О, вы вернулись! А мы уже и не ждали, — первой их замечает Риё, с её отличнейшим слухом и зрением. Энжин с Рудо оборачиваются вслед за ней, уставившись на проходящих в глубь этажа Занку с Джаббером.       — Ладно вам, не так уж и долго мы пропадали, — Джаббер неопределённо взмахивает рукой. Кокетничает как ни в чём не бывало. И не важно, что две минуты назад он тёрся щекой об асфальт, едва не ломая шею, пока Занка…       — Ну, как вам сказать… — Энжин поднимает брови и втягивает воздух сквозь зубы. — Вас не было около… сорока минут?       — Должно быть, потеряли счёт времени, — тихо говорит Риё и подмигивает, глядя прямо в глаза Занки. Вот зараза! Что его выдало? Неужели, волосы торчат? У них обоих всё ещё опухшие от укусов губы?       Он обращает внимание на Джаббера, который смотрит по сторонам, ища кого-то, но в этот момент его снова зовёт Энжин.       — Занка, — услышав своё имя таким напряжённым тоном, он резко поворачивает голову к старшему. Пока Джаббер отвернулся, взгляд Энжина падает прямо на него, прежде чем вернуться обратно к Занке. — …всё в порядке?       — …А почему должно быть не в порядке? — замешкавшись, медленно спрашивает Занка в ответ.       Энжин решает промолчать, но мышцы его лица всё ещё отчего-то напряжены. Он что-то знает? Плохое предчувствие маячит где-то рядом, но не завладевает полностью, оставляя за собой лёгкую тревогу.       — А где же мой дорогой друг Тамзи? — чужая, но отчего-то мгновенно дарящая чувство безопасности рука опускается на плечо. — Он уже ушёл?       — Вообще-то, нет, — отвечает Рудо, вытягивая шею с геймпадом в руках. — Босс хотел поговорить с ним о чём-то. Видимо, старые знакомые. Сейчас они в его кабинете. Devil's Whisper — Raury       Когда Джаббер не отвечает ему секунду, Занка тут же поворачивается к нему.       — …Старые знакомые, да? А где находится этот кабинет? — медленно спрашивает Джаббер, словно опасаясь того, что теперь это здание вот-вот могут стереть с лица земли.       И тут Занка понимает, что если Тамзи и Корвус действительно знакомы, то только из-за одних, мать его, обстоятельств.       Когда Рудо указывает на самую дальнюю дверь, Джаббер тут же направляется прямо туда. Никто его не останавливает. Энжин расправляет плечи и встаёт с места. Риё хмурится, начиная подозревать неладное.       Занка идёт за Джаббером.       — Зачем ты вообще привёл его сюда?       Джаббер не отвечает, сфокусировавшись только на двери, что стремительно становится всё ближе к ним. Вдруг оттуда начинает доноситься какой-то шум. Когда они оказываются достаточно близко, Джаббер резко тянется к дверной ручке.       Дёргает. Заперто. Босс всегда запирает дверь, когда разговаривает с кем-то один на один.       Тогда из пальцев Джаббера выскальзывают когти — как во время их боя — и протыкают замочную систему насквозь. Быстро и без колебаний он дёргает дверь на себя снова — та открывается.       Когда Занка видит всю картину целиком, он не сразу понимает, на что он смотрит. Первое, за что цепляется взгляд — белые перья, разлетевшиеся по всей комнате.       Аккуратный кабинет, выполненный в коричневых оттенках, освещает дневной свет из окна. Перед ним, у стола, два человека. Точнее, один только выдавал себя за него, а теперь — самый настоящий демон с одним единственным торчащим крылом. Корвус раскинут на своём же столе и едва касается пола ногами. Он пытается удержать Тамзи, который набросился на него сверху с заострёнными перьями в руках. Длинные волосы расстрепались, закрывая лицо и оставляя на показ лишь один — горящий неподдельной яростью — глаз.       Таким его увидеть не ожидал ни Занка, ни Джаббер.       — Чувак, какого хрена ты творишь? — голос Джаббера ещё выше, чем когда-либо, но не от тревоги, а от зарождающегося истерического смеха. — Это он — тот самый?       Тот самый? — Занка, застыв в дверях, пытается осознать, что его босса вот-вот разорвёт на части его новый знакомый, который пришёл сюда по его же вине.       — Съебите нахуй отсюда, иначе вам тоже достанется! — Тамзи шипит с ядом в голосе, выгибаясь над жертвой, как разъярённая кошка.       Глаза сами опускаются к Корвусу, когда тот начинает хрипеть.       — Занка, во что ты ввязался? — каким-то образом даже сейчас этот человек умудряется думать о других. Тем не менее, в его тоне сквозит разочарование. Занка так думает. Он знает, что это его вина.       — Босс! Тамзи, не смей его трогать! — чувство собственной никчёмности заставляет прийти в себя.       — Он заслужил… — возвращая свой безумный взгляд обратно к Корвусу, он взмахивает крылом. — Видишь это? Второе оторвал он, — Тамзи кивает на скалящегося Корвуса, который чудом ещё не полностью истёк кровью, учитывая силу инкуба, которого изгнали из самого ада. — На нашей первой встрече.       — Ты говоришь только то, что тебе выгодно говорить. Лживый, — и всё же, каким-то образом босс продолжает сохранять спокойствие. Занка замечает, как он пытается дотянуться до выдвижного ящика. — Можешь убить меня, но если ты хоть пальцем тронешь остальных…       — То что? Что ты мне сделаешь? Мне нужно было убить тебя ещё тогда… — Тамзи перехватывает его руку на половине пути. — Зря ты ко мне подошёл. Пожил бы ещё, пока я сам не нашёл тебя.       — Ты не понимаешь, что делаешь, демон. То, что случилось в ту ночь — потрясающе. Ты ведь не просто так оставил меня в живых. Мы оба знаем, что это было что-то из ряда вон. Ты не можешь закончить всё так из-за своего нарциссизма.       — Господи, да заткнитесь вы уже оба! — от чужой драмы уже начинает побаливать голова. Занка дергает Джаббера за рукав. — Джаббер, быстрее, сделай, блять, что-нибудь! — и сам тоже делает шаг, чтобы помочь Корвусу.       В ту же секунду, как Джаббер слышит приказ, он достаёт из мешковатого кармана два дротика, явно пропитанных ядом. Затем целится, как профессиональный игрок в дартс, и кидает первый едва ли не в кадык Тамзи. Второй мишенью оказывается уже пострадавший босс. Перед этим броском Джаббер делает изящный разворот — дротик попадает в боковую сторону шеи.       Корвус успевает прохрипеть что-то невнятное, глядя на Занку, прежде чем белые глаза закатываются назад. Тамзи так и застывает с широко раскрытым ртом — на него яд действует медленнее. Удивительно, что вообще действует… Медленно захлопав пышными ресницами, последнее, что он успевает пробормотать, это:       — …Джаббер, ты что, совсем ахуел? — и падает прямо на огромную грудь своего заклятого врага.       — Прямо в яблочко!       Занка бегает глазами по новой расстановке в этом сумбурном натюрморте. Он открывает и закрывает рот, пытаясь понять, что им делать со всем этим. Хоть доставай холст с красками — выглядит действительно живописно. Правда, он чувствует укол при виде босса — этот человек дал ему второй шанс, а теперь лежит как тряпка, и из-за кого?       Из-за меня. Всё из-за меня.       — …В яблочко? — тихо повторяет Занка.       Он чувствует себя соучастником. Преступником, которого вот-вот поймают с поличным. Тело трясёт от адреналина. Он не знает, что чувствует.       Он не хочет думать о том, что чувствует слишком долго.       — Ну, проблема решена? — Джаббер пожимает плечами, как будто всё в полном порядке. Беспечный идиот. — Мир, дружба, жвачка?       — Что здесь, чёрт возьми, происходит? — раздаётся громкий голос позади. Занка оборачивается, в ту же секунду понимая, что им отрезал путь отступления Делмон — огромный шкаф из соседнего кабинета.       Казалось, ещё неделю назад жизнь Занки была до ужаса предсказуемой. Он знает эти стены офиса наизусть; знает, какой едой питаются его коллеги во время обеденного перерыва; знает, какие журналы читает Семиу; знает, кто чаще опаздывает на смену (Энжин).       И конечно же знает, как сильно всё это ему надоело.       Дом, который подарил ему новую жизнь, показался ему комфортным, но таким же серым и предсказуемым, как и вся его жизнь. Ему всегда казалось, что все тайны и загадки маячат где-то у него под носом, только бы не проморгать.       И сейчас Занка не смеет даже на миллисекунду сомкнуть глаза, когда с диким взглядом оборачивается обратно к своему новому партнёру по несчастью.       — Джаббер, нам нужно бежать отсюда.       И тогда Джабберу хватает одного взгляда на него, чтобы вся картина наконец-то предстала перед ним в полном виде. Его глаза становятся голодными, но что страшнее — понимающими.       Они говорят:       «Да, это из-за тебя. Но тебе это чертовски нравится».