Umkehr

***

      Поднявшись на второй этаж, Эндрю замер перед знакомой дверью. Целой, без признаков взлома. К слабым, видным только при определённом угле царапинам не добавилось новых.       Точно всё было в порядке.       Эндрю открыл дверь, вошёл внутрь и снова запер её.       Вместо приветсвия Аарон крикнул:       — Я на кухне.       Не было необходимости говорить об этом. Когда они обсуждали покупку квартиры, то единогласно решили, что смогут уживаться и в непросторном помещении. В приюте-то могли. Поэтому при покупке выбор пал на квартиру, где отдельной была только одна комната, потому что кухня была объединена с небольшой гостиной. Эндрю сам настоял на том, чтобы Аарон жил в той отдельной комнате. Тот будет учиться, ему потребуется уединение. Разного рода. Эндрю не задумывался об этом специально, но, как священник, давший обет безбрачия, он автоматически перекладывал всё, что касалось продолжения рода, на плечи Аарона.       Зайдя в комнату, Эндрю обнаружил обеспокоенного Аарона, стоящего у окна.       — Видел?       Эндрю знал, о чём спрашивал Аарон, но всё равно спросил:       — Марко?       Вдруг за то время, что он поднимался, к трупу соседа прибавился ещё один?       — Да.       — Видел.       Аарон не ответил, Эндрю с тихим вздохом сел на свой диван. Почему-то он догадывался, что собирался сказать Аарон.       Но Аарон молчал, пока не отвернулся от окна.       — Я не слышал, чтобы он кричал или звал на помощь. Если бы я услышал, я бы мог спасти его.       Вот.       Вот главный и, наверное, единственный минус в том, что Аарон учился.       — Сиди в безопасном месте и не высовывайся.       Снова долго не было ответа. Он и не нужен был. Эндрю и так знал, что на языке Аарона вертелся упрёк, что он вообще-то собирается помогать людям. На то медицина и нужна и прочее и прочее.       Чтобы закончить неприятный разговор, Эндрю пробормотал:       — На то воля Божья.       Аарон бросил на него быстрый взгляд, сел в кресло напротив и покачал головой. Эндрю расценил это как знак принятия ситуации.       — Ты ходил на рынок?       — Нет. Пока всё есть.       — Хорошо.       — Сегодня нам рассказывали о сыпном тифе, — начал Аарон, расслабившись в кресле. — Опасное заболевание, в большинстве своём – смертельное.       И Эндрю слушал, как Аарон перечислял причины возникновения заболевания, его симптомы. Всегда во время подобных монологов Эндрю чувствовал что-то вроде гордости. За Аарона. За то, что тот так увлечён. Что он стремиться к знаниям и вообще имеет цели.       Он редко видел Аарона в процессе учёбы. Потому что Аарон уделял ему время. Когда Эндрю приходил, то он отвлекался на разговоры с ним и отдыхал. Ближе к ночи, когда Эндрю уже готовился ко сну, Аарон прощался и уходил к себе. И занимался там, потому что Эндрю, просыпаясь иногда посреди ночи, не раз видел в щелях дверного проёма слабый свет от огня свечи.       А количество книг по анатомии и прочим наукам на полках в комнате Аарона ошеломляло. Правда, иногда Эндрю огорчался, что среди них не было ни одного художественного текста. По мнению Аарона, литература должна была исключительно приносить пользу и снабжать человека знаниями. Литературу как искусство он не признавал. Наверное, у него просто не было времени, чтобы воспринять её таким образом.       Una mente tutta concentrata su una cosa sola.       Эндрю считал, что в этой сосредоточенности была и великая сила, и глубокая печаль. Если мыслить узко – и останешься в узком пространстве.       Иногда ему казалось, что Аарон живёт только университетом и им. Их традициями, оставшимися с детства. Их разговорами ни о чём. Их общим, спокойным бытом.       Иногда хотелось, чтобы Аарон нашёл что-то третье. Но одновременно с этим желанием внутри Эндрю тут же всё скручивалось от страха за него. И дальше размышлений дело не заходило.       Придёт время, и Аарон сам захочет перемен.       Не Эндрю решать, что будет лучшим для Аарона.       Сейчас они жили в гармонии. И, поудобнее устраиваясь на диване тем же вечером, Эндрю засыпал именно с этой мыслью.

***

      Идя следующим вечером в кабинет Рико, Эндрю испытывал приятное волнение и любопытство. Будет ли сегодня Нил на своём месте?       Каждый последующий день Эндрю будет задаваться этим вопросом. Это было очевидно. Потому что, как оказалось, Нил мог покинуть своё кресло. Нил не был псом на цепи, принадлежавшем Рико. Как оказалось. Как казалось Эндрю.       Конечно же. Образ Нила совершенно не вязался с подчинением и принадлежностью кому-то.       Эндрю не хотел думать, с чем вязялся образ Нила.       Просто сегодня, прохаживаясь днём по коридорам Ватикана, он пару раз видел его. Издалека. Нил тоже его видел, просто не подавал виду. Эндрю думал именно так.       Эти недовстречи ни к чему не привели. Только если к возобновившимся мыслям о Ниле. Его силуэт и движения внезапно слишком хорошо отпечатались в памяти.       Эндрю повернул за угол и перенаправил поток мыслей в другое русло.       Смерть Марко вызвала в Ватикане волнения. Это не первый, это не первый.       Возможно, этим вечером Рико скажет Эндрю быть более внимательным и рассматривать каждую исповедь под несколькими углами. Эндрю и раньше не ленился, вообще-то. Но он не собирался перечить Рико.       Два гвардейца у двери в кабинет поздоровались с ним и открыли двери.       Эндрю не делал этого намеренно, нет, но первым, куда метнулся его взгляд, был угол возле шкафов с книгами.       Там сидел Нил.       Значит, всё вернулось на свои привычные места.       Он поворачивал в руках подсвечник, и пламя заставляло его глаза поблёскивать. Эндрю отвёл взгляд в сторону Рико. Нил смотрел на него слишком пронзительно.       Эндрю поздоровался, подождал, пока Рико отвлечётся от своих дел, и только тогда заговорил. Но его прервали:       — Если никакой важной информации нет, можешь не продолжать.       Раньше Рико всегда дослушивал до конца. Впрочем, Эндрю не был любителем бессмысленных разговоров. Давно было пора перейти к подобным уточнениям.       — Её нет.       Рико кивнул.       — Отлично. Тогда слушать будешь ты, — он приосанился. Эндрю боролся с желанием отвести взгляд и проследить за реакцией Нила. Ничего не вернулось на свои места. На самом деле перемены шли одна за другой.       — Я слушаю, Ваше Высокопреосвященство.       — У меня есть для тебя новость. Видишь ли, Эндрю, я обеспокоен нашим нынешним положением. Никто не застрахован. Ты ведь понимаешь о чём я?       Заладил.       — Да.       — Это необходимо исправить, и причём как можно скорее. Всё не так просто, ты не можешь не согласиться. Видно невооружённым глазом, что здесь замешано что-то нечистое. Я посоветовался с Нилом и пришёл к выводу, что лучшим вариантом будет провести.. расследование – громко сказано, но что-то вроде него.       Эндрю кивнул, хотя и не был уверен, что Рико был прав. Он звучал как параноик, достигший апогея своей тревожности.       — Твое усердие в этом деле, несомненно, будет соответствующим образом вознаграждено. Как и его результат. — Рико сделал паузу, указав рукой в сторону Нила. — Твою кандидатуру предложил монсеньор Нил. Сказал, есть потенциал. Я же, как смиренный служитель, могу лишь уповать на то, что его вдохновил в этом деле Дух Святой, а не минутный порыв. Да не оставит Он вас своей милостью.       Рико намекнул на окончание разговора.       Эндрю поблагодарил его и развернулся в сторону выхода. Краем глаза он заметил, как Нил поднялся с кресла и направился туда же.       Заметить краем глаза не значит увидеть. И пока Нил его не окликал, можно было идти дальше.       Пришлось придержать ему дверь, потому что к тому времени Нил уже поравнялся с ним. Слишком быстро и бесшумно.       Гвардейцы снова ушли. Когда дверь в кабинет Рико закрылась, они остались с Нилом в полутёмном коридоре совершенно одни. Эндрю не знал, что держало его здесь. Просто ноги буквально приросли к плитке пола.       Он вообще мало что понимал в эту минуту. Почему Рико от него требовал что-то, кроме обязанностей священника, и почему именно расследовать то, что не требует расследования как такового, – в особенности. Всё казалось бредовым сном.       Нил рядом тоже не шевелился.       Да, точно. Нил. Что-то не давало Эндрю уйти и заставляло ждать, когда Нил прямо скажет ему об этом. А он не говорил.       Эндрю ненавидел иерархии. Ненавидел должности.       Тяжело вздохнув, Нил негромко заговорил:       — Здесь на соседней улице есть бар. Потребуется место, где нас не подслушают даже стены, и он отлично подходит. Да и со слов Рико ничего не поймёшь. Я могу сказать тебе намного больше нужной информации. Что скажешь?       Бар. С Нилом.       Если его спрашивали, тогда он, наверное, мог выбрать. Да и во взгляде Нила не было никакой угрозы. Вполне возможно, что даже вчера её было больше, чем сейчас.       — Я предпочитаю сохранять ясность ума.       Слегка удивлённый, Нил кивнул.       — Если не алкоголь?       Здравый смысл ситуации медленно ускользал.       — Нет. К сожалению, дела, — дома его ждал Аарон, сегодня у них был Вечер Чая.       Эндрю считал, что держался вежливо. Но Нил всё равно как-то резко поменял позу и указал себе за спину, намекая на Рико.       — Это никуда не денется.       Его тон изменился, стал более обвиняющим.       — Я понимаю, Ваше Высокопреподобие, но этого не планировалось.       Всё начинало раздражать. При всём уважении в Нилу, Эндрю хотелось молча развернуться и уйти. Отказаться от новых обязанностей и выполнять только привычную работу. Бросить Нила с его проблемами.       — Но время дойти до ворот Ватикана есть, ведь так?       Ко всему, что раздражало, добавилась навязчивость Нила.       — Да.       — Превосходно, — Нил приблизился и, коснувшись его локтя, развернул Эндрю в сторону выхода. Он снова заговорил через десяток шагов. — Оставим вопросы на завтра, да? Так будет лучше. Завтра, будь добр, освободи вечер.       Эндрю мысленно молился, чтобы Нил заткнулся, а вслух был вынужден ответить:       — Да, Ваше Высокопреподобие.       Его чуть ли не перебили:       — Можно просто Нил.       — Да, Нил, завтра я освобожу вечер, — Эндрю не вкладывал в это предложение столько иронии, сколько её в итоге, однозначно, могло послышаться.       Нил усмехнулся.       — Здесь заворачиваем.       Они завернули, Эндрю даже не замялся. Приказы Нила звучали иначе, отличались от тех же самых настоятельных просьб Рико. У Нила всё было мягче, тягучее.       Он будто затягивал Эндрю. Непонятно куда, но определённо в место, роднящееся с дном. Может, с Адом.       — Считаю, моя обязанность – предупредить тебя, что ты не можешь отказаться, — Нил повернул голову в его сторону, но Эндрю упорно смотрел вперёд. — Мы – чешуя на брюхе одного Левиафана, плывущего домой, в Хаос.       Можно было просто сказать, что они тонут в одной лодке.       После этой мысли создалось отвратительное ощущение. Сам Эндрю в эту лодку не лез. Его затащил туда Нил.       — Я понял.       Нил замедлился, пропуская Эндрю, когда они подошли к узкой арке. Обычно Эндрю ходил по другому коридору. Конечно, Нил выбрал свой путь. И наверняка в разы длинее.       Было тревожно ощущать Нила у себя за спиной. Поэтому когда они снова поравнялись, Эндрю испытал облегчение. Какое мог, учитывая ситуацию, конечно. Он сомневался, что рядом с таким человеком, как Нил, вообще можно было расслабиться.       Впереди показались очертания двери. Нил молчал уже какое-то время, и тишина, нарушаемая только шагами Эндрю, давила. В этом закоулке не было ни ламп, ни свечей. Полный мрак.       Дверь поддалась, стоило Нилу толкнуть её ладонью. Вечерние сумерки были яркими. И свежий воздух понемногу вытеснял из лёгких Эндрю скопившуюся тревогу.       Оказалось, они просто вышли из здания через неосновной вход.       Нил остался за порогом, придерживая дверь и поглядывая на Эндрю.       — Расстанемся здесь.       Слава Богу.       Пока Эндрю подбирал слова, Нил снова заговорил, и теперь на его лице было какое-то подобие улыбки:       — Что ж, я смею надеяться, что мы сможем сработаться.       — Узнаем завтра.       Нил кивнул, повторил «завтра» и скрылся за дверью. Эндрю направился к площади, надеясь не возвращаться к мыслям об этом до конца пути.