Umkehr

***

      Дойдя до квартиры, Эндрю осознал (довольно внезапно), что не собирается рассказывать Аарону о появившихся изменениях. По крайней мере, не сегодня.       Как бы сильно не хотелось высказаться и пожаловаться на раздражающие факторы, нежелание размусоливать и так непонятную ситуацию другому человеку взяло верх.       Поэтому, пока Аарон убирал со стола несколько забытых книг и ставил на их место чашки с чаем, Эндрю поскорее завёл разговор о чае:       — Какой в этот раз?       Аарон с детства интересовался ботаникой, травами – в том числе. Если в приюте эти знания ограничивались (не было возможности откуда-то черпать знания), а рацион питания оставлял желать лучшего (там проживало с сотню человек; естественно, никто не собирался лишний раз тратиться на такое огромное количество бесполезных детей), то сейчас в библиотеке Аарона было несколько научных журналов и книг, посвящённых сортам чая, их историям и способам заварки; а раз в неделю они устраивали Вечер Чая, пробуя и обсуждая новые сорта.       — Лапсанг Сушонг, — Аарон сел в кресло и вздохнул. — Профессор риторики настаивает, чтобы я писал диссертацию о «Божественной комедии». Говорит, было бы неплохо разобрать символику Рая и Ада. Мне это не интересно и только отнимет кучу времени! Нет, чтобы дали тему, больше связанную с химией или.. ну не знаю, да даже с астрономией! Было бы больше пользы..       Ах, расстроенный несправедливостью Аарон. Хотя здесь скорее был факт того, что всё шло не так, как хотел Аарон.       Эндрю привык к его жалобам.       — Это окончательный выбор темы?       — Нет.       — Тогда поборись за своё право выбирать.       — Понимаешь, этот профессор.. имеет авторитет. Многие прислушиваются к его мнению. Считают его позицию единственной правильной. Это глупо! У них что, совершенно нет собственных мозгов? Я всегда поражаюсь..       Аарон потянулся к своей чашке, поднёс её к губам. Это был такой способ успокоиться, очевидно.       — В общем, лучше не отказываться от его предложения. Себе дороже.       Эндрю пробормотал, что Аарону виднее, и поднял свою чашку. Чай имел яркий и плотный вкус, чувствовались едва уловимые нотки древесины, приятной гари и карамели. Неплохой выбор.       — По легенде, — после минутной паузы и разглядывания трещинок на чашке, Аарон снова заговорил, — технология его копчения родилась из чистой практичности: в дождливый сезон нужно было быстро просушить листья, и крестьяне разожгли костры из сосновых веток. Дым сделал своё дело – и появился чай, который пахнет не цветочным садом, а костром и смолой.       Да, аромат действительно был именно таким – дымным, густым, вызывающим воспоминания о костре.       — Превратить случайность в достоинство.. Звучит по-человечески.       — Практичность и только, — Аарон равнодушно пожал плечами. — Дым содержит креозот и другие летучие вещества. Они оседают на листе, меняя его химический состав.       Блистать своим умом было любимым делом Аарона. Эндрю боялся представить, каким он был в университете. Кем-то вроде выскочки, наверное. Но пусть так.       — Его всегда ценили те, кто работает на холоде. Грузчики там, моряки. Чай, который не нежит, а бодрит.       — Редкость.       Не то чтобы увлечённый Аарон имел свойство улавливать короткие комментарии Эндрю. Но и здесь Эндрю не видел ничего плохого.       — Сам процесс – это не выращивание, а вторжение. Иронично. Скрученные листья держат в комнатах, где тлеют сосновые поленья, часами, пока дым не проникнет в каждую жилку. Это важное требование. Иначе вкус может измениться. Стать мягче. О, ещё я слышал, что некоторые характеризуют этот чай как жидкость из кострища.       — Оправдано.       — Не то слово. Но мне понравилось. Нужно будет прикупить ещё, а?       Эндрю кивнул.       Вроде они сидели с Аароном и обсуждали чай, но внезапно мысли снова вернулись к Нилу. К костру, дыму и лёгкой горечи. Казалось, всё происходящее имело что-то общее с Нилом, так или иначе пересекалось с его образом.       Усталость, усталость. Даже чай не бодрил, хотя должен был. Поэтому в этот вечер они не засиживались.

***

      Но сон шёл тяжело.       Странное беспокойство въелось в мозг настолько глубоко, что Эндрю проснулся на пару часов раньше, чем должен был. Мысли спросонья редко когда приводили к чему-то хорошему. Но Эндрю будто отчаялся, потерял покой.       Рико, Нил, беды прихожан, убийства образовали болото, в котором Эндрю тонул. Увяз он давно, даже не мог припомнить, когда именно.       Чувство незащищённости не позволяло расслабиться.       Эндрю сидел на краю дивана, перебирал в руках чётки. В голове было пусто. Вернее – была одна-единственная идея, на которой сосредоточилось всё сознание.       Вот оно, решение: носить под складками сутаны нож. При случае использовать его для самозащиты.       Он сам, как только они перебрались в Рим, настоял на том, чтобы Аарон ходил с оружием. В оживлённом городе всегда водились дикие люди. Рано или поздно на них придётся натолкнуться.       Жизнь здесь и сейчас – одна.       Si vive una volta sola.       Эндрю встал и подошёл к кухонному шкафу. В нижнем ящике хранилась ненужная посуда. Возможно, что-то осталось и от прежних жильцов. Для Эндрю это не имело значения. Он просмотрел глазами кучу столовых приборов. Среди всего этого был нож.       Маленький, скорее карманный, чем кухонный.       Именно то, что искал Эндрю.       Лезвие – острое, на рукоятке не было серьёзных повреждений. В руке нож лежал идеально. В кармане сутаны, как оказалось, тоже. Внутренний прорезной карман на уровне бедра как будто и был создан для хранения холодного оружия. Никак не для ключей или молитвенника, которые раньше Эндрю там носил.       По телу мгновенно расползлось облегчение.       Это Эндрю и требовалось. До всего остального дела не было. Если дело коснётся его жизни, он будет готов. Обороняться. Нападать.

***

      Утром по пути в церковь Эндрю натолкнулся на Нила. Нил его поджидал. Раньше Эндрю никогда не видел его здесь. И вообще на улице, если быть честным.       Поэтому пришлось подойти.       — Нил, — приветствие вырвалось легко, Эндрю в целом держался непринуждённо. Но не ощущал себя так.       — Просто хотел уточнить, не забыл ли ты о планах на вечер.       — Я помню.       Эндрю, так-то, если давал слово, то держал его. Недоверие Нила было почти оскорбительным.       — Отлично. Тогда не буду отвлекать.       И он ушёл.       Заходя в церковь, Эндрю слегка скривился. Вокруг всё равно никого не было. Нил казался умным человеком. Этот выдуманный образ в голове Эндрю медленно терял свою краску. Теперь Нил походил на параноика Рико. Только в большей степени помешанным на контроле. Наравне. Они стоили друг друга. Придумали проблему из буквального «ничего», втянули в неё Эндрю и решили заставить его всё исправить.       Кропотливый Нил, вечно всё проверяющий. «Хотел уточнить». Недоверие к людям и их обещаниям было обусловлено опытом, Эндрю не мог этого отрицать, и на секунду его будто окунули с головой в море гнева, потому что..       Он не собирался лишний раз тешить эго Нила, думая о нём и размышляя о его прошлом. Нет.       Остаток рабочего дня Эндрю провёл, сконцентрировавшись на своих прямых обязанностях.       Самым изнуряющим событием был приход отчаявшегося переплётчика. Эндрю почувствовал его тяжёлое состояние (близкое к панике), как только старичок остановился у стенки исповедальни.       Это был первый случай, когда Эндрю пришлось в прямом смысле слова успокаивать прихожанина.       Старик бубнил что-то бессвязное до тех пор, пока Эндрю его не перебил, сказав, что ничего не понимает. Тогда он замолчал (собирался с мыслями, Эндрю слышал его глубокие вдохи), а когда заговорил, начал с:       — Спасите.. Я больше не могу молиться. Закрываю глаза и вижу мертвецов. Смерть повсюду, даже во мне самом, и я не знаю, как от неё избавиться.       Никак. Но такие ответы не были разрешены.       Смерть. Был ли связан страх смерти с чувством вины? И словосочетание «во мне самом» тоже заставило Эндрю напрячься. С разных сторон, нужно рассматривать слова старика с разных сторон.       — С чем связан этот страх? — Эндрю наклонился вперёд. Нужно будет ловить каждый вдох, каждое слово и каждое нервное движение. — Смерть – не препятствие на пути служения Богу.       — Да, да.. Я читаю Писание... там сказано: «восстанет народ на народ, и царство на царство; и будут глады, моры и землетрясения по местам». А разве то, что творят с нашими священниками – не мор? Не глад по душам? Мне чудится, что это знамения Апокалипсиса. Всё так плохо, так плохо. Сколько войн сейчас в мире? Сколько у нас погибло человек за последние месяцы? Вы же слышали об убитых священниках и кардиналах... Разве, разве..       Он запнулся. Эндрю негромко хмыкнул, побуждая продолжить. Пока ничего значительного не было. Прихожанин был обеспокоен ситуацией в мире, а не переживал за совершённый грех.       — Я проходил мимо того переулка, где нашли тело отца Марко. Я даже не подходил близко, только перекрестился издалека. Но с тех пор мне не спится. Совсем. Мне кажется, что эта скверна пристала и ко мне. Как будто сам воздух в том месте был отравлен грехом, и я теперь ношу его в себе. Я мою руки, но чувствую, что это не смывается. Разве.. от этого никак нельзя избавиться? Я не смогу вынести, не смогу.       — Господь милостив к тем, кто верует в него.       Послышался дрожащий вдох.       — Когда я заходил в церковь, раньше, на протяжении всей жизни, я чувствовал покой. А теперь мне с-страшно. Уже около полугода-года. Чудится, будто сами стены пропитаны злом. Как будто Бог отвел от нас Свой взор из-за этих ужасов, и теперь в городе хозяйничает нечистая сила. Вы чувствуете что-то подобное? Я боюсь, что однажды приду к собору и не смогу переступить порог, потому что благодать покинет его. Эта мысль засела у меня в голове, это плохо?       Эндрю вздохнул и поправил складки сутаны. Он сочувствовал прохожанину, понимал его страх и чувства. Каждый понимал, кто хоть чуточку думал.       — Каждый римлянин чувствует то же, что и вы. В нынешней ситуации это нормально. Господь не посылает тех испытаний, которые мы не можем преодолеть. Поэтому остаётся только молиться об упокоении душ усопших и об укреплении своей веры. Вера – это про доверие.       — Конечно, конечно... доверие. Я вверил Ему свою жизнь. Все мы, ведь так? Это единственный правильный вариант.       Последний вопрос заставил сердце Эндрю сжаться. Он вздохнул. Ясное дело, что этот вариант был далеко не единственным. И не всегда правильным, если задуматься. Но Эндрю не мог признаться в этом здесь и перед этим старичком. Просто проскользнувшая мысль. Ничего более.       — Разумеется. Приходите завтра на утреннюю службу. И оставьте решение проблем тому, кто умеет их решать.       — Я приду, — старик энергично закивал. — Спасибо, да. Да, я верю, что Он в скором времени поможет нам.       Пусть так, подумал Эндрю, благословляя его.       Сейчас он шёл вдоль стены одного из зданий Ватикана, направляясь к Рико. Он вышёл раньше и надеялся, что Рико не будет особо занят. Не хотелось задерживаться с Нилом и заставлять Аарона нервничать без повода. Возможно, Эндрю стоило намекнуть ему, что он задержится сегодня.       Что есть, то есть.       Поднимаясь по ступеням Апостольского дворца, Эндрю снова вернулся к мыслям о Ниле. И нет, на самом деле он не был удивлён, когда в конце коридора возле кабинета Рико, увидел его плывущую фигуру. Нил действительно передвигался по-особенному. Пришлось замедлить шаг, а потом и вовсе остановиться.       — Я как раз хотел зайти к тебе.       — Незачем меня отлавливать.       Потому что Нил именно это и делал.       Он приподнял брови, и этот жест был до того пропитан высокомерием и иронией, что Эндрю прикусил язык. Не хватало ещё, чтобы он задел Нила своими высказываниями. Хотелось ответить колкостью.       Нет, он несомненно сделал бы это, если бы мог, и получил бы от этого море удовольствия, но..       — Ты просто меня опередил. Закончил раньше?       — Да.       — Что это, нетерпение? Или ответственность?       — Стечение обстоятельств.       Нил кивнул, его губы дрогнули в намёке на ухмылку. Эндрю старался держаться спокойно.       — Мне нужно к кардиналу Рико.       — Нет, в этом нет необходимости, — он так легко говорил это. Эндрю медленно переполнялся злостью. Невыносимо. — Можешь отчитаться мне. Я передам Рико суть.       Эндрю и так всегда говорил только самое главное. Нил снова ставил под сомнение порядочность Эндрю.       — Кардинал не будет возражать?       — Эти встречи его только обременяют.       Вот как.       Он не нашёлся с ответом, и Нил это понял.       — Никакой важной информации нет? Не будем зря терять время, — он обошёл Эндрю, направляясь в противоположную сторону от кабинета Рико. Эндрю зашагал рядом с ним. — Нам следовало начать ещё вчера, как только Рико ввёл тебя в курс дела. Но имеем, что имеем.       Теперь Нил открыто его обвинял?       — Вы могли бы сразу сказать, что это очень срочно.       Вчера Нил высказал надежду на то, что они смогут сработаться. Наверное, уже сейчас она вся потрескалась и еле существовала. Эндрю ощущал это именно так.       — Рико сказал тебе, что необходимо исправить ситуацию поскорее.       — Не только мне. Это командная работа.       Нил бросил на него неожиданно весёлый взгляд.       — Уже захотел действовать сообща?       — Так надо. Я вроде бы не мог отказаться.       — Мне казалось, ты был недоволен, предпочёл бы работать в одиночку.       К чему он клонил.       Эндрю ответил с тихим вздохом:       — Бог каждому даёт своё испытание.       Нил улыбнулся, и Эндрю из любопытства повернулся к нему, чтобы увидеть его лицо полностью. Кто-то говорил, что улыбка Нила была оскалом, но Эндрю не видел в ней ничего устрашающего и хищного. В этот момент, видимо. Сейчас было похоже, что Нил забавлялся. Потому что веселье так и сочилось из него. Даже в глазах, когда он посмотрел на Эндрю в ответ, промелькнуло что-то вроде наслаждения от хорошей игры.       — Считаешь, я твоё испытание, посланное Богом?       Конечно, Нил сообразил.       — Каждое событие – испытание, разве не так?       Было похоже, что Нил не остался доволен ответом, сведённым к вере. Зато Эндрю остался. Это было безопасно.       — Прекрасная мысль, чтобы оправдать любое бездействие. Я предпочитаю думать, что каждое событие является вопросом. Каверзным. И ответ на него – всегда наш собственный выбор. Даже если этот выбор – сказать «нет» самому вопросу.       А, нет.       Не очень-то безопасно.       Эндрю возмутило слово «бездействие». И всё остальное, в общем-то, тоже. Он бросил в ответ безэмоциональное «интересно» и понадеялся, что на этом они перейдут к делу. Разговор свернул совсем не туда. И Нил – тоже.       Нил завёл его в ту часть здания, где Эндрю никогда не был. Они даже не шли к чёрному ходу. В стёклах окон отражались блики свечей, да и Нил загораживал собой вид на них, поэтому Эндрю не мог даже попробовать определить по пейзажу, где находился. Нил определённо всё так и задумывал. Ему точно нравилось, что Эндрю всматривался, что он как будто что-то искал глазами. Зачем ещё тогда он так часто поглядывал на него? Или из-за ответа? Может, он ждал от Эндрю вопросов?       За инициативой стоило обратиться к кому-то другому. Эндрю таким не славился.       Что если Нил сейчас выведет его за пределы Ватикана, поведёт по узким улочкам Рима, скажет зайти в тот самый бар, который упомянул вчера, и наплевав на отказ Эндрю, напоит его изрядным количеством алкоголя?       Рука сама потянулась к карману, пальцы через ткань ощутили рукоятку ножа. Эндрю сможет дать отпор. Нилу. Если Нил будет один, если не заведёт в ловушку, где будут его соратники.       Эндрю замедлился, обеспокоенный возникшими мыслями. Настороженность никогда не была лишней, но особых предпосылок для неё не было. Он просто стал думать так, как думали остальные.       Это плохо.       Вспомнился Аарон. Хоть и довольно глупый в делах со взаимоотношениями с людьми (Эндрю не то чтобы сильно его превзошёл, и сейчас он убедился в этом), Аарон не принимал во внимание мнение окружающих. Все выводы по той или иной ситуации он делал, исходя только из своего опыта и..       Нил обернулся на него, потому что Эндрю отстал на метр-другой. Из-за этого Эндрю и вовсе замер. Из него вырвалось:       — Если мы идём в бар, то я останавливаюсь ровно на этом месте.       Очень странно посмотрев на него, Нил покачал головой.       — Мы не идём в бар. Что у тебя за проблемы с этим местом?       — Никаких проблем, — просто Эндрю хотел оставаться в открытом пространстве (желательно на улице), хотел..       — Эндрю, — Нил назвал его по имени с явным нажимом. Эндрю вздёрнул подбородок. — Мы поговорим о доверии, как только дойдём до безопасного места.       Какое, к чёрту, доверие?       На такую тему с Нилом Эндрю не собирался разговаривать.       — Безопасное для кого?       Нил закатил глаза.       — Для нас обоих. Я же уже намекал. Ты забыл, где находишься?       И он обвёл рукой пустой коридор. Эндрю из этого мало что извлёк. Нил медленно возобновил шаг, бросив:       — Идём.       Эндрю нехотя пошёл. Нил больше ничего не говорил, а через несколько минут завернул в тупиковый коридор и остановился перед тяжёлой на вид дверью. Он возился с замочной скважиной всего несколько секунд, после чего открыл дверь и подтолкнул Эндрю внутрь.       Впереди был длинный-длинный коридор, с минимальным освещением и свежим воздухом. В стенах были окна-прорези, длинной в несколько сантиметров.       Как только Нил закрыл дверь, Эндрю спросил:       — Что это?       — Пассетто ди Борго.       Не то чтобы Эндрю это что-то дало.       В названиях он был не силён. Не интересовался таким.       Нил коснулся его плеча, подталкивая вперёд.       — Здесь можем говорить, не опасаясь лишних ушей.       Эндрю мысленно закатил глаза.       — Кому есть дело до этого?       — До меня? Очень многим. Обычно у меня интересные разговоры, которые привлекают сразу нескольких Крыс.       Ватиканские Крысы. Да, Эндрю слышал о таких.       Они шли медленно, и Эндрю поймал себя на мысли, что от волнения почти ничего не осталось. Действительно, в этом месте даже в воздухе ощущалась безопасность.       — Им не пользуются? Проходом.       — Только я, думаю. Все предпочитают ходить в Замок Ангела через улицы Рима.       Значило ли это, что они шли в Замок Ангела? Эндрю видел его несколько раз издалека, так и не найдя время приблизиться. Ему было не особо интересно, опять же.       — Зачем нам туда?       Нил пожал плечами.       — Незачем, это простая прогулка. Итак, наше дело. Ты ведь понимаешь, что мы будем единственными, кто будет это расследовать? Что чтобы достичь успеха, которого Рико непременно ждёт, нам нужно сработаться.       — А жандармерия или гвардия? Городская стража?       Почему Нил их не учитывал?       — Ватикану безразлично происходящее. Исключением является Рико, Кевин и я. Наверное, больше никто. А город старается не вмешиваться в дела Церкви. А пока убивают только служителей Церкви, им всё равно.       — Церковь – правительство.       — Это сложно объяснить, — Нил ответил слишком нетерпеливо, и Эндрю отвернулся. Ему вообще не было ни до чего дела, всё нужно было только Нилу, а Нил ещё и хамил. — Хотя я знаю некоторых людей из города, которые обеспокоены.       Вспомнился сегодняшний старичок.       Сердце снова непроизвольно сжалось.       — Простые люди всегда обеспокоены подобным.       — Да. Но я имел в виду не их. Не это сейчас важно. Рико сказал мне разобраться с этим и разрешил выбрать напарника.       — И какие были варианты?       — Всевозможные.       Эндрю хмыкнул. Из всех вариантов Нил выбрал его.       Нил. Его.       Чем Эндрю был обязан? Он не переходил Нилу дорогу, чтобы Нил так испортил ему жизнь.       — Тогда почему я?       Теперь хмыкнул Нил. Эндрю сжал кулаки. Его общество снова стало действовать на нервы.       — Это было спонтанное решение.       Неужели? Нил, весь такой прославившийся своей смекалкой и хитростью, повёлся на поводу у своего мимолётного желания? Нет.       — В это тяжело поверить.       — Ты спросил – я ответил, — Нил развёл руками, и даже это движение было изящным. — Надеюсь, у тебя есть способности. Начнём с незначительных «заданий». Просто чтобы привыкнуть друг к другу.       Перестав рассматривать камни стен (это развитие внимательности к деталям, это навык наблюдения), Эндрю повернулся к Нилу и поднял брови в притворном удивлении, когда спросил:       — А как же кардинал Рико и его требование о наискорейшем решении?       — Кардинал, — Нил произнёс это с неприязнью. — Опусти титулы. Здесь не осталось никакого честного уважения. И ко мне нет необходимости обращаться на вы. Лучше оставить все эти формальности вот там, — он указал себе за спину, на едва заметную в темноте дверь в Апостольский дворец.       Эндрю отвернулся обратно к стене. Нил хотел неформальности?       — Ладно.       Конца туннеля не было видно. К сожалению. Везде полумрак, различим только Нил рядом и узкие отверстия-окна в стенах.       — Рико – мудак, недостойный своей должности. И если ты скажешь ему это, решив выдать меня, он не удивится. Он знает об этом. Все знают.       — Я не собирался.       — Да, точно, — Нил будто что-то вспомнил. — Хорошо. Про Рико. Да, лучше не застревать на самом старте. Мы немного продвинемся в деле завтра-послезавтра. Этого будет достаточно. Ему будет сложно заставить меня работать быстрее, поэтому поводов для беспокойства нет. И никто не отменял лжи при отчёте, верно? Можно и приплести себе успех.       Либо стены действительно сузились, либо так на Эндрю подействовали слова Нила. Ощущение обречённости и пребывания взаперти теперь глубокого засело в душе. Отвратительно. Эндрю на секунду подумал, что это своеобразное гниение души можно приравнять к тому, что происходит с душами грешников. Потом он отвлёкся на более важные мысли.       — Понятно.       — Отлично, — Нил помолчал. Казалось, он что-то анализировал. — Ты привыкнешь.       Эндрю не стал спрашивать, к чему именно.       Нил замедлил шаг, и теперь они едва передвигались. Он тянул время.       — Так вот. Пока нужно просто понять, от чего отталкиваться. Самый верный вариант – просмотреть заметки врачей и писцов. Необходимо выяснить, какая связь была между всеми жертвами, и что связывало их с убийцей.       Ну, хотя бы не разглядывать сгнившие трупы. Или раскапывать могилы. Если Эндрю правильно помнил, некоторые жертвы были убиты несколько месяцев назад. Так что всё было не так уж и плохо.       Он кивнул и проявил интерес к делу:       — Уже что-то известно об убийце?       — Только догадки. Лучше чтобы ты сделал свои, а потом мы бы сравнили. Возможно, какие-то характеристики совпадут.       Ага, ага. Эндрю задумался над словами Нила, а потом спросил, опустив формальности:       — Получается, тебе уже что-то известно?       — Немного.       Казалось, больше Нил ничего не скажет. Ну и ладно. Эндрю начал считать шаги. На четырнадцатом Нил прочистил горло и заговорил:       — Хорошо. В общем, начнём на днях. Главное без суеты, чтобы кто бы то ни был не забеспокоился. Согласен?       — Да.       — Ты никому не говорил об этом поручении Рико?       — Нет.       Нет, но Эндрю всё равно напрягся. А если бы сказал Аарону?       — И не надо. Это тайна, которая не должна выйти за, — он указал пальцем сначала на себя, потом на Эндрю, — пределы. Рико сюда не включён. Он не будет полностью посвящён. Ты ведь не собираешься меня выдавать?       — Не собираюсь.       Нил уже дважды отзываться о Рико не лучшим образом и дважды спрашивал Эндрю, не предпримет ли он какие-либо меры по этому поводу. Ага. К чему он вёл?       — Это не угроза, но я хочу, чтобы ты понимал, что теперь твой единственный союзник – это я. Точно так же ты – единственный мой. Время придёт, и я всё объясню, но я знаю, что ты не имеешь никакого отношения к происходящему. Знаю, что ты не убьёшь ни меня, ни кого-либо другого из Церкви. Ты даже не помышляешь об этом.       Теперь Эндрю точно не знал, к чему вёл Нил. Впереди виднелось что-то, смутно напоминающее дверь, но расстояние ещё было приличным; было таким, что Нил успел бы сказать ещё кучу всего бредового.       Проигнорировав большую часть слов (Эндрю решил подумать об этом позже), он спросил:       — Поэтому именно я?       — Да.       Но ему этого не хватило. Было ещё что-то.       Когда он остановился и посмотрел на Нила в упор, Нил остался серьёзен. Его губы не искривились в ухмылке, хотя Эндрю был уверен, что он сделает это.       Непредсказуемый Нил.       — Что? Хочешь спросить о чём-то ещё? — Нил дал ему время ответить, но Эндрю молчал. Ничего он не хотел спрашивать. К тому же, к Нилу вернулась его излюбленная язвительность. — Я же говорил, что Рико непонятно объясняет.       Да не то что бы и Нил годился на эту роль.       — Пока нет.       И Нил пожал плечами, возобновив шаг. Он был быстрее, чем до остановки. Эндрю мгновенно полегчало.       — В последующие дни будь готов задерживаться по вечерам. Или отлучаться днём, например, в город, — это походило на завершение. Слава Богу.       — Понял.       После короткой паузы Нил неожиданно сказал:       — Пока я не заметил в тебе никаких раздражающих качеств. Или тех, которые бы могли помешать расследованию. Это радует.       Он его что, хвалил?       А ждал ли чего-то в ответ?       Эндрю выдал, сославшись на его же вчерашнюю надежду:       — Видимо, сработаемся.       Нил кивнул. Снова повисло молчание, Эндрю снова принялся считать шаги. Потом, совсем рядом с дверью, Нил заговорил:       — На сегодня хватит. Пока нет информации, с которой можно было бы работать, обсуждать нечего.       — Да.       Что ещё, если не «да»?       Нил вывел его на улицу, избегая главные залы и перемещаясь исключительно по узким, возможно, тайным коридорам. Эндрю было всё равно. Главное, они никого не встретили. А роскошь интерьера и архитектуры в целом была ему безразлична.       Они оказались на улице с несколькими прохожими. Эндрю посчитал, что такая обстановка требовала возвращения формальностей. Он попрощался с Нилом, остановившимся в паре метров от неприметной двери:       — Храни вас Господь, Ваше Высокопреподобие.       Это вызвало улыбку у Нила. Эндрю и ждал чего-то подобного.       — Пусть твоя воля не ослабеет, Эндрю, — он развернулся и исчез за дверью.       Эндрю шёл по тусклоосвещённой улице и не мог избавиться от воспоминания ухмылки Нила во время прощания. И самого прощания.       Оно смутно напоминало исковерканную строчку из «Отче наш». Да будет воля Твоя и на земле, как на небе...       Пусть твоя воля не ослабеет.       Это было смещение с божественного на человеческое? Это было предупреждение, что воля Эндрю подвергнется искушению? Это было..       Не имело значения.       Эндрю перехотел размышлять об этом.       Нил – не тот человек, которого было легко понять.       Но Эндрю шёл, уже приближался к дому и осознавал с приятным волнением, что эта фраза ему понравилась.