Umkehr

***

      Мысли всё равно продолжали своё беспорядочное существование.       Это был замкнутый круг – думать о расследовании, о Лино, о Рене, о Ниле, о дальнейшем будущем, об опасности в виде Рико.       Поэтому целый рабочий день Эндрю пребывал в своих мыслях.       Что-то было умным, что-то – абсолютно бессмысленным.       Но в целом ему полегчало.       Так, Эндрю думал о Ниле, о его прошлом, карьере, положении среди ватиканцев. Самое важное, к чему пришёл Эндрю, – это факт того, что Нил как секретарь кардинала мог давать только обет послушания. И тогда вся эта история с Рене не принимала… такого оборота, который выдумал Эндрю.       Но кто знал Нила?       Он был Падшим. И каждый раз Эндрю в этом убеждался.       Насколько же притягательны были падшие.       А всё из-за того, что идеала не было и никогда не будет. Ни в чём. Ни в святости. Ни в Боге. Ни в жизни.       Осознание приходило к каждому человеку. В разное время. Эндрю – этой ночью, после тревожного сна о казни изменников Церкви.       Нилу – давным-давно. И он смирился.       Его мировоззрение поражало. Эндрю хотел углубиться и понять суть полностью.       Это настораживало. И когда мысли возвращались к этой жажде, Эндрю всеми силами старался отвлечься на что-то другое.       Так пролетел день. Отчёт перед Рико тоже не занял много времени. С порога он спросил, есть ли у Эндрю что-то интересное для него, а после отрицательного ответа Эндрю предложил не тратить время друг друга. И Эндрю ушёл. Нила в кабинете не было. Значит, уже ждал в библиотеке.       Коридоры были пустыми и тихими. Войдя в библиотеку, Эндрю прошмыгнул за стеллажи с книгами. Престарелый библиотекарь за стойкой наверняка его не заметил.       Эндрю шёл, вглядываясь в редкие таблички-указатели. Потом спустился по недлинной лестнице и прошёл в отдел с архивной информацией. Было пыльно.       Потом среди полок промелькнула тёмная сутана, в следующее мгновение – на свет вышел Нил.       — Эндрю.       Они кивнули друг другу. Нил повёл его в ту часть помещения, где был стол. Эндрю положил туда две папки с досье.       — О, ты принёс. А я раздумывал, забудешь или нет.       За кого Нил его принимал? За местного дурачка?       — Принёс, — Эндрю сел на стул. — Почему мы именно здесь?       — Это самая отдалённая часть библиотеки.       — Здесь нигде нет толп людей.       — Мне виднее.       Что у Нила было с настроением? Сегодня был не расположен к спорам и перепалкам? А Эндрю был.       — Во всех делах так хорош? Всё знаешь?       — Можешь не сомневаться, — сухо.       — Как же ты тогда доверил мне вчера поход в Канцелярию?       — Переступил через себя, — Нил придвинул ему папки. — Прекращай. Что в этом несправедливого? Мы работаем вместе.       Хорошая выдержка. Эндрю не особо думал над этим, но он не отрицал присутствие желания вывести Нила из себя. Не получилось. Ладно.       — Ты хотел что-то сказать об этом, — Эндрю указал в сторону папки.       — Пролистай сначала сам. Может, найдёшь что-то общее.       Это начинало выглядеть как игра. Эндрю за несколько минут спешно пролистал все досье, вчитался в основные факты. Потом выдал:       — Причина смерти.       Нил кивнул.       — Я тоже заметил. А эти, — он взял два досье. — выбиваются. Могу предположить, что они не относятся к этому делу.       Эндрю заглянул в бумаги, там была информация о тех людях, которых он действительно не связал с остальными. Значит, они думали правильно. Оба. По одиночке.       — Да. Остальные убиты либо из-за «ножевого ранения», либо вследствие «отравления».       Прямо так и было указано в графе с причиной смерти.       Дальше шло более подробное описание трупа (куда именно ранили, предположение чем). Эндрю снова просмотрел все описания ран.       — Странный выбор мест.       Нил поднял голову.       — Не одинаково, это имеешь в виду?       Эндрю пожал плечами. Просто странный, он не мог связать полноценного доказательства своего предчувствия.       — Но всё равно чувствуется, что работал один и тот же человек. А с «отравлением»… не знаю.       — Подумай, — Нил опёрся подбородком на пальцы.       А сам он до всего всегда быстро додумываться, конечно. Но Эндрю попытался выстроить связывающую цепочку. Пока думал, пробормотал:       — Всё ещё не понимаю, какой в этом смысл, если ты сам можешь всё разрешить.       — Взгляд со стороны.       Лучше бы Эндрю не спрашивал.       — Так я в стороне?       Нил принял менее вальяжную позу. Посмотрел на Эндрю без всякого превосходства в глазах.       — Нет, в расследовании ты в самом центре. А при оценке моего сознания – в стороне. Понимаешь?       А что, у Нила были какие-то проблемы с головой, что он не мог сам оценить своё мышление? Наверное, о таком нельзя было спрашивать.       Вместо этого Эндрю ответил ему равнодушным:       — Всё равно ты меня используешь.       Это было ясно. Прозрачно.       И Нил кивнул, не прерывая зрительного контакта. Подтвердил. Даже не скрывал. Эндрю отвернулся, стал заново вчитываться в строчки.       Послышался тяжёлый вздох. Эндрю не отреагировал. Он чувствовал на себе взгляд Нила (очень проницательный), но не оборачивался. Они здесь сидят, чтобы прийти к какому-то выводу, напомнил себе Эндрю. А не для бессмысленных ссор. Или что это было.       Когда он успел дойти до ссор с Нилом?       — Эндрю.       — Что? — всё-таки очевидного игнорирования Нила Эндрю себе не мог позволить. Но он не смотрел. Не смотрел, не смотрел. Читал.       Если Нил так хотел что-то сказать, почему не скажет сразу? Зачем эти надоедливые вздохи и взгляды? В душе просыпалась частичка манипулятора с недостатком внимания?       — Как ты думаешь, почему я выбрал тебя? Рико предложил взять в напарники любого.       — Мы уже обсуждали это.       — Ты не поменял своего мнения?       — Нет. А были причины?       Нил помолчал. Эндрю развернулся к нему. Всё равно не было смысла притворяться занятым чтением.       — Неочевидные, но были.       Эндрю перестал чувствовать страх перед Нилом. Он понял это только сейчас. Если при первых встречах страх таился где-то глубоко, ощущался покалыванием в груди, то сейчас его не было. Не только сейчас. И раньше. Когда точно – неясно. Эндрю запуталась. Как в чём-то, связанном с Нилом, можно было не запутаться?       Поэтому Эндрю ответил:       — Тебя тяжело понять.       — Имеющий уши, да услышит.       Да в разговорах с Нилом нужны были особенные уши.       Он ничего не ответил. Разговор начал Нил, ему же и заполнять паузы. Может, наконец скажет что-то стоящее. Нил молчал до тех пор, пока Эндрю едва заметно не дёрнулся, чтобы отвернуться.       — Обстановка накалялась, Рико начал сомневаться в тебе.       Вышло не стоящее, а бредовое.       — Он предполагал, что ты прикладывал руку к этим убийствам. Это главное обвинение. До этого он считал тебя… шпионом.       — Чьим?       Это было смешно.       — Он не уточнял. Но в какой-то момент… Он с самого начала считал твой быстрый успех подозрительным. Поэтому и предложил перебраться в Ватикан. Чтобы ты был в его поле зрения.       Тогда, оказывается, Эндрю видел только верхушку айсберга паранойи Рико.       — И?       — И в какой-то момент он решил проверить тебя, но не в обычном понимании этого слова, а… подпортить жизнь? Чтобы посмотреть, как ты отреагируешь. Было несколько вариантов.       Больше всего Эндрю не нравилось, что Нил не выглядел как лжец. Он говорил правду. Мозг не мог собрать целостную картинку, каких-то деталей не хватало, и это давило. Эндрю даже не понимал, что именно пытался собрать.       — Я не заметил никаких изменений в своей жизни. Разве что кроме этого, — он указал на папки с досье.       — Я же сказал, что были и другие варианты. И это – один из них. Я предложил себя на роль соглядатая. И раз под руку так удачно подвернулось дело об убийствах, я решил, что мы сработаемся, и я узнаю всё, что нужно. Без насилия, без допросов, просто из совместно проведённого времени.       Проницательный до такой степени?       Эндрю верил, но не решался показывать это. Внутри данный факт вызывал противоречивые ощущения.       — Выставляешь себя доблестным героем?       Потому что что иначе Нил делал?       — Нет. Проясняю ситуацию. Ты ведь спрашивал.       — Теперь учти, как это выглядит для того, чей взгляд – это взгляд со стороны.       — Эндрю, — Нил вздохнул и подпёр голову рукой. Небрежность позы заставила Эндрю напрячься. — Ты был новичком, которого никто не знал. Ни в чём не виноватый.       — Вот именно.       — Вот именно. Я же уже говорил о людях здесь.       — И? — Эндрю провёл пальцами по листам с текстом. Чтобы занять руки. Разговор начинал надоедать. — Что, жалость?       — Нет. Интерес. Как это здесь мог оказаться такой, как ты.       Эндрю устал от этого. И ему было всё равно. Стало всё равно.       — Ясно. Давай не будем тратить время попусту.       Он отвернулся, но это не избавило от долгого тяжёлого взгляда Нила. Ну и пусть смотрит, подумал Эндрю. Пускай смотрит и молчит.       Спустя пару минут Нил снова заговорил:       — Лино стало лучше.       — Ты там больше не появлялся?       — Заходил один раз. Тогда и узнал. Ему лучше с Рене.       Причины были понятны. Эндрю хмыкнул в ответ.       — Его скоро могут начать искать.       — Не думаю.       — Если он делал что-то в приюте, то обязательно спохватятся, — Эндрю настоял на своём, потому что он знал.       — Куда ему?       Эндрю едва заметно скривился, презрительно посмотрев на Нила.       — Ты когда-нибудь заходил в детский приют или избегаешь таких мест?       — Не избегаю. Просто не приходилось, — Нил пожал плечами, но в этом жесте Эндрю почувствовал раздражение. Ого.       — Зайди как-нибудь. Такие, как он, и делают всю работу.       — Всё могло измениться, — «с тех пор, как ты там был» осталось неозвученным.       — Вряд ли, — Эндрю хотел закончить этот разговор. Любые разговоры с Нилом. — Займись делом.       Он слышал, как в ответ Нил усмехнулся, но решил не реагировать. Они сидели какое-то время в тишине, и Эндрю почти забыл, с кем находился. Он просматривал записи врачей, пытался припомнить что-нибудь о веществах, которыми жертвы отравлялись по предположению врачей. Здесь бы не помешал Аарон.       В конце концов Эндрю решил, что от этого можно оттолкнуться. Отвлёк Нила от чтения:       — Что ты знаешь о болиголове?       Нил вскинул голову.       — Это моё предположение.       — Что?       — Что? — Нил приподнял брови, ткнул в графу о причине смерти одной из жертв. — Это я дописал. По симптомам подходит.       — Ты внёс свои поправки в документы?       Что он творил?       Казалось, Эндрю не устанет задаваться этим вопросом.       — Я уверен в этом. Не понимаю, почему лекари сами до этого не додумались.       Эндрю в упор смотрел на него, ошеломлённый. До тех пор, пока на лице Нила не появилась едва заметная самодовольная ухмылка.       — Что ещё ты сделал, в чём уверен?       — Ты собираешься упрекать меня в этом? В том, что я продвигаю наше дело. Мы уже говорили об этом, Эндрю.       Как странно из уст Нила звучало имя Эндрю. Он даже не обратил внимание на тон, на явный нападок. Только на то, как звучало его имя.       Глупо было сейчас думать об этом. Эндрю отвернулся.       — Я хочу удостовериться.       — В моей правоте?       Что придаёт падшим столько самоуверенности?       — Да, — Эндрю поднялся из-за стола. — Твоя самоуверенность наталкивает меня на кое-какие мысли.       Он не лгал, действительно складывалось впечатление, что…       — Какие? — без интереса.       Тогда Эндрю легко ответил:       — Ты столько всего знаешь, что появляется ощущение, будто ты приложил руку если не к каждому, то к парочке из этих убийств.       Нил прищурился, и теперь это был настороженный взгляд. Это длилось недолго. Потом он махнул рукой с явным пренебрежением.       — Ладно. Так хочешь покопаться в этом? В соседнем зале отдел с книгами об алхимии и ботанике. На одной из нижних полок у стены есть «De Venenis Occultis et Eorum Remedis» Стефана Атрокса. Принеси, сравни симптомы.       Эндрю направился прямиком туда. В нём ещё бушевало что-то, вызванное… Он же просто хотел узнать подробнее об указанном ядовитом растении. А Нил…       Нечего больше мусолить это. Он дошёл до нужного раздела, присел на корточки. «De Venenis Occultis et Eorum Remedis» была потрёпанной, в чёрном кожаном переплёте, с вышитым серебристыми нитками названием и инициалами автора. Без полного имени и фамилии.       Просто чтобы убедиться, Эндрю быстро пролистал книгу. Да, было о ядах. Значит, то.       На первой странице чернилами было выведено название и автор. Стефан Атрокс. Тогда ясно, откуда Нил знал имя. Странно, что на обложке не было написано.       Шрифт был затейливый, с завитками и изящными заглавными буквами. Остальные страницы были более скромными – почерк угловатый и наклонный, иллюстраций в меру, но каждая, Эндрю был уверен, не лишена точности.       Он выпрямился и вернулся к Нилу.       Нил молча скользнул взглядом по книге в его руках и едва заметно кивнул.       Эндрю сел на своё место, раскрыл книгу на содержании, пробежался по краткой сводке. Названий отдельных веществ или растений здесь не было. Только главы с заумными названиями. Пришлось вчитываться.       Он успел дойти только до третей главы, когда в поле зрения появился палец Нила и указал на одну из последних глав.       — Здесь, думаю.       По названию было сложно понять. Но на удивление Эндрю решил довериться. Он открыл книгу на нужной главе, пролистал пару страниц и остановился на той, где был заголовок Conium maculatum. Нил оказался прав.       В тексте всё было по делу. Эндрю мысленно поблагодарил автора за ответственный подход к делу.       Итак.       Все части растения (корни, стебли, листья, плоды) ядовиты, особенно в период цветения и в начале плодоношения. Главные действующие вещества – алкалоиды, самый опасный из которых – кониин. Симптомы отравления развиваются быстро (от двадцати минут до полутора часов). Первые симптомы: тошнота, слюнотечение, жжение во рту, рвота. Далее неврологические: головокружение, мышечная слабость, восходящий паралич, ощущение холода во всём теле. И критические: угнетение дыхательного центра, брадикардия, судороги. Смерть наступает от паралича дыхательной мускулатуры при сохранённом сознании (вплоть до последних минут).       Мучительная смерть.       Эндрю сравнил симптомы, дочитал всё про болиголов и убедился в верном предположении Нила.       — Ладно, — он отодвинул книгу.       — Убедился?       Fidarsi è buono, ma diffidarsi è meglio.       В голосе Нила слышалось удовлетворение от собственной правоты. Эндрю это раздражало, но он не мог не признать его правоту. И ум.       — Так ты что, специализируешься на изучении ботаники?       — Много на чём. Еще успеешь а этом убедиться.       На этом разговор закончился. Потом, конечно, возобновился, но был по делу. Они пришли к выводу, что убийца хорошо образован, знает основы анатомии и имеет доступ к различному ассортименту ядов. От этого уже можно было оттолкнуться. Нил предположил, что это какой-нибудь аристократ, озлобленный на Церковь. Вечная борьба светского и духовного и прочее. Эндрю не отрицал. Вполне возможный вариант.       Мотив был, средства для выполнении цели были.       Когда они начали собираться, то решили, что подумают до завтрашнего дня, и если новые варианты не появятся, тогда можно будет начать искать кандидатов-аристократов.       Вместе с Нилом Эндрю шёл вдоль стеллажей, было непривычно темно. Свечи уже погасли. Ламп поблизости не было. Только в руке Нила. Проходя мимо стойки, он не увидел старика-библиотекаря. Или тот просто прятался в темноте.       У двери они остановились, Эндрю потянул на себя, но та не поддалась. Он дёрнул ещё раз, потом толкнул плечом. Нил недовольно хмыкнул.       — Уже поздно. Дверь закрыли.       Эндрю обернулся на него, прислонившись в двери.       — Нас не должны были вывести перед закрытием?       Повисла недолгая пауза.       — Должны были. А ты расписывался, что приходил?       — Нет.       Кому это нужно вообще.       Нил вздохнул, отворачиваясь.       — Я тоже. Значит, о нас не знали. Можем идти обратно.       — А дверь?       Эндрю не нравилось, как всё складывалось.       — Ты знаешь её толщину? До самого открытия будешь пилить, если тебе есть чем.       Было чем. Ножом. Но раз древесина толстая…       — Стучать тоже бесполезно, — Нил покачал головой. — Лучше вернуться.       — Хочешь провести ночь здесь?       — Придётся. Даже если сюда кто-то и забредёт, лучше не показываться. Больше проблем будет. Могут обвинить в краже или ещё в чём-то. Идём.       Пришлось вернуться. Хотя Эндрю пару секунд и упирался. Пока они возвращались в дальний угол, Нил произнёс:       — В библиотеку можно попасть по тайному коридору, но не выйти. Механизм односторонний. Так что никаких вариантов, — он молчал, пока они не оказались там, откуда ушли. — У тебя что-то серьёзное дома?       Аарон, который его ждал? Который задержался вчера. А сегодня была очередь Эндрю.       — Нет.       Нил хмыкнул, сел за стол, вздохнул. Эндрю остался стоять.       — А та… Рене не может прийти за нами? Ты говорил ей, что будешь здесь?       М-да, взгляд, который Нил метну в его сторону после этих слов, явно не был одобряющим и благодарным за идею.       — Как ты себе это представляешь? Она девушка.       — Скрыть лицо, голову.       Нил цыкнул, отворачиваясь.       — Она не знает, где я.       Эндрю решил не отвечать, прошёл к столу и сел на свой стул. Ужасная атмосфера. Напряжённое молчание, изнеможение. Душноватый воздух.       Он разглядывал трещины в стенах какое-то время, потом отвлёкся, когда Нил отодвинул свой стул так, чтобы закинуть ноги на стол. С тихим вздохом облегчения он чуть сместился на стуле, полностью расслабляясь и закрывая глаза.       Эндрю смотрел на пыльную подошву его обуви. Затем на столешницу. Он понимал, что это прозвучит глупо и не возымеет никакого результата, но всё равно сказал:       — Здесь пишут.       — А ещё здесь не ночуют, — довольно резко отозвался Нил.       Что, он всерьёз был намерен провести в библиотеке всю ночь? Эндрю не верил. Должны же быть и другие выходы.       С подошвы Нила с тихим щелчком упал маленький камешек. Эндрю смотрел, как он ударился о поверхность стола.       Образ Нила в его голове ввязался с заточением. Именно с заточением. Эндрю не мог объяснить, как пришёл к этому. Просто ассоциация. Каким был ассоциативный ряд полностью, он не мог припомнить. И вот, Нил, который в мыслях Эндрю мог сбежать и совершенно точно сбегал (Падший Херувим, тёмное прошлое шло рука об руку с прозвищем, это логично, да?), сейчас сидел в дряхлой библиотеке и собирался спать?       Что-то было не так.       Нил упёртый и при этом гибкий. Он казался тем, кто мог выбраться из любой ситуации. Даже той с Рико, они уже говорили об этом.       Так почему?       Вполне возможно, что он почувствует на себе взгляд, подумал Эндрю, но несмотря на это всё равно стал разглядывать Нила. Тёмная сутана, непримечательная, но однозначно что-то да скрывающая. Даже если Эндрю скрывал в её складках нож, то Нил спокойно мог бы хранить в своей с десяток острых лезвий.       Факт. Истина.       После всех намёков на опасность здесь, Нил не мог сам ходить незащищённым. Эндрю даже не нужно было спрашивать, чтобы знать это.       На его пальцах были побледневшие полосы шрамов. Раньше Эндрю на них не смотрел. Такие могли остаться от ножа.       Либо сам Нил, либо кто-то пытался создать узор из шрамов. Линии были цельными и, как змеи, обвивали все фаланги на парочке из пальцев. Хотя бы не все десять.       О шрамах тоже не стоило бы спрашивать.       Почему вообще Эндрю хотел что-то спросить?       Ещё на одном пальце виднелся перстень. Или печатка. Было трудно разглядеть и этот вопрос так и остался открытым. Но Эндрю сомневался, что Нил захочет рассказывать об этом.       Его руки со сплетёнными пальцами лежали на нижней части живота. Это важное замечание, учитывая, что…       …что Нил открыл глаза и уставился на Эндрю в ответ.       Ожидаемо.       А Эндрю так бездумно поддался желанию.       Он быстро поднял взгляд к лицу Нила. Вопросительный. Нил удивился в ответ:       — Не знаешь, что тяжело уснуть, когда тебя так внимательно рассматривают?       — Я просто смотрел, — так и было. Не «внимательно рассматривал», а просто… разглядывал. С интересом. Какая разница? Нила беспокоило только это?       — Вокруг столько интересных книг. Все в твоём распоряжении. Только не попадись, если сюда забредут гвардейцы.       Звучало так, будто Нил пытался избавиться от него. Эндрю пробормотал, переводя взгляд в другую сторону:       — Не буду рисковать.       О. О-о, он понял. Нил был чем-то обеспокоен. Он скрывал это, но Эндрю понял. Из этого странного желания остаться в одиночестве, из пребывании здесь, из…       Просто понял.       Способность считывать чужое настроение ещё сохранилась. Благодаря ей Эндрю и дожил до своих лет, но Нил… казался тем, на ком эта способность сломается. Но она не сломалась. Наоборот. Напомнила о себе.       Или до него Эндрю просто не требовалось анализироваться чьё-то поведение.       Или до него Эндрю просто очень давно не оставался с кем-то малознакомым на ночь в неизвестном месте.       Да.       Теперь Нил следил за ним. Бесконечная игра в гляделки. Эндрю чувствовал себя неуютно.       — Тебя кто-то ждёт?       Может, вопросы настолько утомят Нила, что он придумает что-то? Или Эндрю просто было скучно.       Интересно. Кому ещё выпадала возможность…       — Нет. С чего ты взял? — ответ Нила прервал цепочку мыслей. Наверное, и к лучшему.       — Выглядишь так.       — Как тот, кого ждут?       — Как тот, чьи планы изменились не в лучшую сторону.       Эндрю наблюдал за его реакцией и с уверенностью мог сказать, что поднятый вопрос напряг Нила. Хоть он и не показал этого так явно.       — Я же сказал, что меня никто не ждёт. И планов у меня тоже не было. В чём твой вопрос?       — Выглядишь недовольно.       Нил притворно сильно удивился и сказал с упрёком:       — Это, — он слегка приподнял палец, своеобразно обводя комнату таким образом. — меня не радует.       Больше всего Эндрю не нравилось, что он не знал, зачем это делает; зачем продолжает разговор глупым вопросом:       — Что, худшая ночь в твоей жизни?       — Нет, — усмешка Нила была тихой, но как будто скрывала в тебе что-то значимое. — Пытаешься утешить меня? Весьма благодарен.       Как чопорно. Эндрю не ответил. Они пару минут посидели в тишине, Нил подостыл и медленно объявил:       — Лучше чтобы никто не знал, что мы были здесь. Скажешь брату, что ночевал в гостинице или в любом другом месте.       Наверное, во взгляде Эндрю читалось всё то, что он не высказал. Нил закатил глаза, усмехаясь.       — Придумаешь что-нибудь.       А были ли какие-то особенные причины? Спрашивать не хотелось. Хотя Эндрю так надоело быть в неведении. Он так и сказал:       — Надоедает постоянно быть в неведении.       Нил смекнул, что речь шла об Эндрю.       — Ты не в неведении.       Ну и как с ним можно вести нормальный разговор?       Это, очевидно, Нил тоже прочёл в выражении его лица. Потому что он закинул руку за голову, чтобы было удобнее смотреть на Эндрю, и сказал:       — Один вопрос. Один честный ответ. Только чтобы потом ты спокойно уснул, а то, думаю, не сможешь и будешь мешать мне.       Эндрю не ожидал, но решил не терять возможности. На размышления ушло всего пара десятков секунд.       — Что тебя так напрягает, что ты даже не пытаешься выбраться отсюда?       Потому что причина явно была, Эндрю был уверен в этом.       — Во-первых, отсюда и впрямь тяжело выбраться, — Нил едва заметно вздохнул, как будто признавая свой проигрыш. — Во-вторых, у меня не всё так гладко. Есть те, кому я нужен. Те, кто ищет меня. Прямо говоря – преследуют. Поэтому ночь в таком… неожиданном месте не будет чем-то плохим. Непредсказуемость моих действий может сбить преследователей с пути, заставить переработать план похищения. Или чего-то другого, не знаю толком, зачем им понадобился.       «Им», «преследуют», «не всё так гладко». О, теперь Эндрю хотел спросить ещё о многом, многом, многом. Нил знал, что делал. Чёртов хитрец.       — Надеюсь, сюда они не ворвутся.       — Не думаю, — и Нил звучал спокойно, отвечая. Это было хорошо. Но бдительность никогда не помешает, напомнил себе Эндрю.       Как и договаривались, больше одного вопроса Эндрю не задал. Поэтому они молчали, пока Нил не зашевелился, переставляя ноги. Он прикрыл глаза со словами:       — Сможем выбраться ранним утром. Будет лучше, если до того времени мы поспим. Я устал об этом напоминать.       А насколько вообще безопасно засыпать в одном помещении с Нилом? Внезапная мысль, которая… не вызывала паники.       Нет, ещё и об этом Эндрю не хотел думать.       Нил явно больше не был настроен на диалог. Его грудь спокойно поднималась и опускалась от ровного дыхания.       Эндрю немного поколебался, потом спросил, пока не стало слишком поздно:       — А твой? — он имел в виду вопрос, на который должен был ответить честно. Он не любил быть в долгу, даже если долг был в вопросе.       — Потом. Ещё будет время.       Спорить было бесполезно, видимо. Смирившись, Эндрю уселся удобнее на стуле и заснул. Заснул с лёгким беспокойством на душе из-за долга или присутствия другого человека в комнате или чего-то ещё.