Umkehr

***

      Следующий рабочий день длился долго (начался раньше, чем обычно), оставил после себя неприятный осадок (после отчёта перед Рико пришлось нести какие-то документы в кабинет к кардиналу Кевину, потом ждать, пока он их прочитает и заполнит, чтобы вернуть заполненные Рико; они вполне могли бы встретиться, а не посылать туда-сюда Эндрю, в чьи обязанности подобные прогулки не входили). Всё дело было в усталости и боли по всему телу из-за неудачного выбора позы для сна (а удачного и не было).       Зато никто ничего не спросил, они не вызвали подозрений, всё было спокойно.       Эндрю проходил площадь Святого Петра, мысленно уже отдыхая дома.       Хотя предстояло ещё объясниться перед Аароном.       С одной стороны Эндрю думал о том, что Аарон мог беспокоиться о нём (а мог и спокойно заниматься, не заметить его отсутствия), а с другой – вверх брал характер. Почему вообще Эндрю должен кого-то о чём-то предупреждать? Он волен делать всё, что душе угодно. Он всё детство подчинялся кому-то, так почему теперь, когда всё было в его руках, он должен был с кем-то советоваться, у кого-то отпрашиваться?       Не должен был.       И вообще он себя накручивал, на самом деле Аарону безразлично, где он пропадал.       Они братья, близкие, но близкие потому, что того требовала ситуация.       Они были вынуждены выживать в приюте вместе, и это вошло в привычку, и поэтому сейчас Эндрю об этом думал.       Пора бы уже научиться самостоятельности. Пора бы ему перестать опекать Аарона.       Да, пора бы.       Это тяжело, они же близкие, Эндрю же в ответе за Аарона. Всегда был. Всегда…       Он отвлёкся на резкое движение сбоку, в подворотне. Боковое зрение заметило тёмную фигуру, и Эндрю повернул голову в ту сторону. Некто в чёрном плаще с капюшоном прошмыгнул в узкий проход между двумя лавками.       Так-то ничего странного не было, на улице можно было бы встретить кого угодно и с какими угодно целями, но… но Эндрю не мог избавиться от ощущения, что на секунду заметил под капюшоном рыжеватые волосы Нила.       Обман зрения. Эндрю твердил себе это следующий десяток шагов, потом снова отвлёкся. В этот раз на непривычное скопление людей в конце улицы. Как он насчитал, семь человек в неприметных чёрных (почти таких же, как на исчезнувшей фигуре) плащах-мантиях торопливо двигались вперёд, маневрируя между прохожими.       Сразу бросалось в глаза их внешнее сходство между собой, они выделялись на фоне остальных своей… неприметностью. Хотя казалось, что только Эндрю заметил их. Остальные продолжили идти по своим делам, даже не бросая взгляды на явных заговорщиков.       Их движения были слажены, явно была цель. Они исчезли в том же переулке, где и та фигура.       Мог ли это быть Нил? Могли ли его реально преследовать? Он говорил об этом ночью.       Эндрю пытался что-то додумать, строил какие-то теории в голове всю оставшуюся дорогу. Он не мог избавиться от предчувствия наступления чего-то неминуемого.       Должен ли он был последовать за ними в тот переулок?       Когда он зашёл в квартиру, его сразу встретил Аарон.       — Эндрю!       Он говорил странным голосом, таким даже взволнованным, прямо-таки как в детстве, когда Эндрю влипал в какие-то неприятности.       В ответ Эндрю кивнул ему. Как если бы никаких изменений не было. Он прошёл мимо Аарона и остановился в кухне-гостиной. Потом обернулся на него. Что-то (наверное, внешний вид брата) заставило его произнести:       — Не о чём беспокоиться.       Он не хотел объясняться, и Аарону должно было хватить просто факта, что с ним всё в порядке. А Эндрю бы хватило, будь он на его месте? Он не будет об этом думать.       — Что? — Аарон нахмурился. — Хочешь, чтобы я просто сказал «А, вернулся» и сделал вид, что ты не... отсутствовал дома больше суток? Без предупреждения? Когда всего около недели назад нашего соседа-священника нашли мёртвым?       — Две смерти в одном и том же месте в такой короткий промежуток времени – довольно редкое явление.       Аарон сам хотел его убить, взглядом. Никак иначе Эндрю не мог расценить это (оно не имело названия или он не мог как-то назвать это) в его глазах.       — Знаешь, есть интересный феномен, — теперь он звучал спокойнее (вся энергия ушла на взгляд). — Человеческая психика склонна в отсутствие данных достраивать картину мира наихудшим из возможных вариантов. Слышал о таком?       — Пару раз имел возможность прочувствовать на себе.       — О, какое совпадение, потому что я тоже. Вчера вечером.       Господи, помилуй.       Sii paziente… Quando finirà?       Эндрю не знал, что ответить и просто отвернулся, идя к своему дивану. Он мечтал оказаться на нём весь день.       Аарон постоял пару секунд, потом двинулся в сторону своего кресла.       — Я вчера приготовил ужин для нас двоих. Тарелка с твоим – там, — он указал в сторону кухонного стола. — Ещё съедобно.       Эндрю прикрыл глаза, расслабляясь на мягком диване.       — Через десять минут он всё еще будет съедобен?       — Да.       — Отлично.       Внимательный взгляд Аарона чувствовался даже с закрытыми глазами. Эндрю это раздражало (всегда, впрочем, и Аарон знал это). Он спросил:       — Что?       — Ты так и не скажешь, где был?       — Задержался на работе, не было смысла и сил возвращаться домой.       — И до скольки ты работал?       Дотошный. Эндрю пожал плечами, открывая глаза.       — Уснул раньше, чем успел проверить время.       Повисла пауза, Эндрю видел, что Аарон был настроен скептически. Не верил ему. Пытался докопаться до истины.       — Ты и спокойно уснул в незнакомом месте?       — В своей церкви, которая запирается. И сон не был спокойным.       — У тебя переутомление.       Теперь Аарон ставил ему диагнозы.       — Нет.       — В любом случае, тебе нужно меньше работать, — Аарон сменил позу, наклоняясь вперёд. — Того, что у нас есть хватит, если не разбрасываться деньгами направо и налево. А мы и не разбрасываемся. Бери выходные и вообще… проводи там меньше времени. Ты приходишь сюда только для сна.       Началось.       Когда-то давно, еще в приюте, они говорил о чём-то таком. Когда Эндрю впервые устроился в заведение неподалёку, без ведома и согласия работников приюта. Это было рискованно, это было утомительно, но Эндрю желал быть независимым и иметь хоть что-то своё. И…       — Я разберусь. Мне виднее, — это «мне виднее» прозвучало почти так же, как у Нила. Интонация, смысл.       Фразы Нила были полезными, вот и всё.       Аарон скривился и провёл рукой по лицу.       — Ты безнадёжен. Твои поступки иррациональны.       — Конечно, — он поднялся, чтобы взять тарелку с ужином. И чтобы закончить бессмысленный разговор.       Но Аарона это не остановило. Он задал очень, очень неправильный вопрос:       — Почему ты так рвёшься туда?       Эндрю даже остановился и обернулся на него.       — Я никуда не рвусь. Это моя обязанность, я её выполняю.       — Что там такого?       В голосе Аарона проскальзывали нотки подозрения и обвинения.       — Ничего. Я же не спрашиваю тебя про университет.       — В университете знания! А у тебя что?       Эндрю на секунду замялся. То ли из-за повышения тона Аарона, то ли из-за вопроса. Потом ответил, чётко произнося каждое слово:       — Тоже знания.       — Нет, Эндрю! — Аарон встал. — Ты…       — Я уже всё сказал. Не трать ни своё время, ни моё.       Кто-то же должен был закончить это, да? Попытаться.       — О, я-то умею распределять своё время на правильные вещи. А ты? Куда ты тратишь столько времени, Эндрю? Ты не можешь пропадать так долго якобы на работе! И сегодняшняя ночь это доказывает.       Это была всего лишь одна ночь.       Эндрю раздражённо бросил:       — К чему ты клонишь?       — С кем ты проводишь время? Почему ты не познакомил меня с ней? И почему… ты решил, что это правильно – нарушать наш уговор.       Просить помощи у Бога было уже бесполезно. Он не имел власти над ходом этого разговора.       Уговор. У них с Аароном был уговор. Никаких серьёзных связей с людьми из внешнего мира, чтобы не влипнуть в проблемы.       И Эндрю держал слово. Что Аарон вообще напридумывал себе?       Вопросы были заданы с отчаянием, сам Аарон выглядел отчаявшимся, но Эндрю не мог ему посочувствовать в эту минуту. Он не мог закрыть глаза на обвинение такого рода. Тем более от Аарона, который обзавёлся друзьями в университете. И вот этот Аарон обвинял Эндрю в связи с женщиной.       — У меня никого нет, — Эндрю говорил спокойно, хотя хотел подойти, встряхнуть Аарона и прокричать эти слова ему в лицо. — Что за бред, Аарон? Я священник.       — Да эти священники будут грешнее обычных людей!       Эндрю не выдержал и двинулся вперёд, хватая Аарона за воротник рубашки. Тот тут же вцепился в его руки.       — Эй!       — Одумайся и возьми свои слова назад.       — С чего бы я должен тебе верить?       — Я тебе никогда не лгал, — Эндрю сжимал ткань в кулаках сильнее, потому что понимал, что лгал.       — Ничто не мешает тебе начать!       Дёрнув его на себя, Эндрю увидел, что Аарон боялся. Причём не того, что было сейчас (не руки Эндрю), а просто был напуган.       Он отпустил его, внезапно утратив желание что-то доказывать и за что-то бороться.       — Я был в Ватикане. Можешь не верить, мне всё равно, я не собираюсь тебе ничего доказывать. Просто знай, что если хочешь продолжать этот род, — он указал на себя и на Аарона. — то будешь делать это сам.       Потому что он не хотел плодить таких, как они. Такие, как они. Он никогда не говорил об этом вслух, но относил себя к низам общества. И не просто из-за социального положения, а потому, что он не видел в себе чего-то ценного.       Может, поэтому он слушал истории других. Может, поэтому он хотел подтолкнуть этих других к решению своих проблем. Чтобы сделать хоть что-то, чтобы уменьшить количество таких, как он.       Аарон смотрел на него с нескрываемым замешательством. Он покачал головой и попытался перевести дыхание глубоким вдохом.       Казалось, он тоже ощущал, что они перешли некую черту.       — Это лишь… беспокойство. В следующий раз предупреди. Запиской, как я.       Вот именно. Ну, он хотя бы осознавал, что тоже что-то с кем-то делал извне.       Эндрю кивнул ему и развернулся, чтобы найти тарелку. Аарон не стал задерживаться и ушёл к себе, сказав что-то о работе над диссертацией. Опять.       Засыпая, Эндрю неосознанно прокручивал фразу Нила: «Пусть твоя воля не ослабеет». Было непонятно, что заставило её всплыть на поверхность, Эндрю давно о ней не вспоминал, но она пришла на ум как нельзя кстати. Наверное.

***

      Утро выдалось тяжёлым, вчерашнее напряжение только сгустилось в воздухе.       В церкви Эндрю выполнял все свои обязанности, хотя мыслями был очень далёк, далёк от святых размышлений.       Сложно было сказать, о чём именно он думал. На перерыве он помолился и постарался вложить в это обращение к Богу всю накопленную верность делу, но после окончания не чувствовал облегчения. Он будто делал это рефлекторно. Слова не шли от души, и Эндрю не знал, как выбраться из этого тумана мыслей.       Потому что, молясь, он не мог прекратить возвращаться к вчерашнему разговору с Аароном или к тому воспоминанию о фигуре в подворотне.       Его душа бродила по кладбищу в густом-густом тумане, постоянно наталкиваясь на надгробия-воспоминания.       Когда наступил вечер, Эндрю торопливо шёл по коридорам Апостольского дворца, чтобы отчитаться перед Рико. На одном из последних поворотов он едва не столкнулся с кем-то.       Эндрю сделал шаг назад, всматриваясь в человека перед ним. Это был тёмный угол коридора, а человек прятал лицо под капюшоном. Почти как та вчерашняя фигура.       Он уже потянулся к ножу под сутаной, когда раздалось:       — Это я.       Нил поднял руки, снял капюшон. Эндрю потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы понять, что перед ним был именно Нил.       Нил, с синяком на скуле и порезом на нём. Не свежим. Уже слава Богу.       Конечно, Нил заметил этот взгляд. Он махнул рукой и подвёл Эндрю к другой стене, где было ещё меньше света.       — Не ожидал тебя здесь увидеть.       Его ещё и по голове ударили?       — Почему это? Как обычно иду к кардиналу Рико.       — Тогда хорошо, что я тебя встретил, — Нил переступил с ноги на ногу. — То есть это в любом случае хорошо. Мне есть, что рассказать.       — Что-то явно неположительное, — предположил Эндрю, указав на его лицо.       — Нет. Я не об этом. Об этом не беспокойся. И о Рико. Я сказал ему, что мы продвигаемся, думаем на какого-то аристократа. Тебе незачем к нему идти.       Эндрю кивнул. Он и не горел желанием.       — Тогда что?       — Во-первых, про аристократа. Есть несколько человек, которых я подозреваю. Не будем заморачиваться, я просто пошлю кого-то проверить их.       Наверное, способы проверки не стоило уточнять, да?       В ответ Эндрю снова кивнул.       — Подробностей не ждать?       — Зависит от того, что именно ты ожидаешь услышать.       — Ход дела.       — У меня есть знакомые в жандармерии. К ним аристократы не относятся презрительно и не выгонят сразу с порога.       Так-то логично.       Нил продолжил:       — Они проверят всех подозреваемых, отсеют невинных, а с оставшимися уже разберусь я. И ты, если захочешь.       Последнее предложение было добавлено после секундной заминки и сказано с такой интонацией, будто не подразумевало согласия. Эндрю фыркнул, назло соглашаясь:       — Тебе пригодится взгляд со стороны.       Нил посмотрел на него и не стал спорить. Эндрю показалось, что он был утомлён. Взгляд уж точно выражал усталость. И Нил не отреагировал на поддразнивание.       — Мгм. И уже после будем думать, как действовать дальше. Что-то ещё?       — Нет, — потому что Нил явно не был настроен на диалог. Эндрю не хотел признаваться, но чувствовал зарождающийся страх сделать ошибку и вывести Нила из себя.       Его ответ заставил Нила приободриться.       — И последнее. Знаешь отца Дрейка?       Эндрю разговаривал с ним лишь однажды, видел издалека – чуть больше. Если Эндрю правильно помнил, Дрейк приобщал детей к церковной жизни. Эндрю не имел с ним дел, потому что при том единственном разговоре почувствовал себя неуютно.       Так, конечно, нельзя было говорить, но Эндрю находил Дрейка отвратительным. На интуитивном уровне. Веских причин не было.       — Видел несколько раз, но ничего общего с ним не имел.       — У вас разный род занятий, — Нил хмыкнул. — Он работает с детьми и, в частности, с сиротами из приютов. «Отличившихся» каким-либо образом «вознаграждает», насилуя в нижних комнатах-складах. Здесь, — и Нил указал пальцем на пол. — Всё это замаскировано под таинство, чтобы дети верили и не сопротивлялись до последних секунд.       Эндрю всматривался в глаза Нила, пытаясь найти признаки лжи, хотя понимал, что ни о какой лжи не могло идти и речи. Очевидно. Было очевидно. Он знал, просто не признавался себе в этом. Из страха.       Нил тяжело вздохнул и добавил, не дожидаясь ответа или вопроса:       — Лино вспомнил имя.       Они немного помолчали, потому что Эндрю не знал, что ответить. Он отвернулся и моргнул несколько раз, пытаясь вернуться в реальность. Выдавил:       — И что теперь?       — Ничего, — это слово прошибло Эндрю. Нил произнёс его тихо и на выдохе. Эндрю развернулся к нему, чтобы тот объяснился, потому что объяснение требовалось. Нил развёл руками. — Я доложил об этом Рико, чтобы он убрал его… официально. Но для Рико Дрейк важная фигура.       Нил отвёл взгляд и пожал плечами.       Эндрю ненавидел это место, ненавидел людей здесь. Всё ненавидел. Он смотрел на Нила, желая чтобы тот посмотрел на него в ответ, но Нил стоял в пол-оборота к нему. Специально.       — Ты закроешь на это глаза.       — Получается, так, — Нил повернулся обратно и прислонился плечом к стене, складывая руки на груди. — Официально. Официально нельзя ничего сделать. Я попытался. Теперь Рико в курсе, но без подробностей. Я только просвятил его, что делает Дрейк.       Делает. Давно, регулярно. Сколько?       — И?       — И если ты хочешь убрать Дрейка неофициально, Рико заподозрит в этом меня. Или проведёт несложную логическую цепочку и поймёт, что это ты. В общем, просто предупреждаю.       — Не нужно было ему ни о чём говорить.       — Нужно было попытаться.       — Мог бы посоветоваться со мной!       — Я лучше знаю.       — Заметно.       Нил огрызнулся:       — Ты волен делать всё, что захочешь. Иди и убей Дрейка. Первое время вина будет на мне. Или у меня будет алиби и все ниточки сразу приведут к тебе. Кто знает.       — Я не убийца, — Эндрю чувствовал, как гнев отступает. Он не знал, что делать. Он позволил эмоциям овладеть собой. В разговоре с Нилом. Вот она, ошибка.       Нил пожал плечами.       — Просто предложение. Можешь убить и… можем свалить на одного из тех подозреваемых-аристократов.       Он говорил так легко, что… что Эндрю не знал, как реагировать. Он хотел оказаться дома. Нет, не дома, там будет Аарон. Он хотел оказаться далеко отсюда, побыть в одиночестве и…       — Я не собираюсь никого убивать.       В удивлении, преувеличенном удивлении, Нил поднял брови и спросил:       — Закроешь на это глаза?       — Нет, можно найти другой способ!       Нил вздохнул, отстранился от стены. Его лицо приняло серьёзное и даже досадное выражение.       — Мы не спасём всех. Помимо Дрейка здесь ещё с десяток таких же грешников. И хуже. Я тебе говорил. Избавившись от одного, ты не сделаешь лучше. Эта проблема укоренилась, а корни убрать тяжело.       Корнями был Рико. Или кто-то выше него. Раз Рико закрывал глаза на откровенный грех…       Эндрю был в отчаянии, он не мог так просто смириться с этой мыслью и принять реальность.       — Я посоветуюсь с Рене, возможно, мы что-то придумаем, но это маловероятно.       Отвратительное место, которое должно было быть святым, а здесь все погрязли в грехе. Надругательства священника над ребёнком, игнорирование этого факта кардиналом, предложение совершить убийство от монсеньора… За последние несколько минут.       Бог действительно отвел от них Свой взор.       Казалось, Нил не собирался больше разговаривать. Он накинул капюшон и убрал руки за спину. Эндрю хотел оказаться в одиночестве, но до этого нужно было спросить:       — Как Лино?       Ему не было дела до Дрейка, до Рико. Важен был Лино.       Нил задумчиво промычал, потом сказал:       — Он ещё с Рене. Не сразу и это будет трудно, но Лино оправится. На вопрос о его будущем выпала Девятка Мечей.       — Что?       Послышалось ли?       — Карты. Знаешь?       — Это оккультизм, — Эндрю не задумывался, говоря это. Он услышал то, что должен был и реагировал на это так, как должен был. — Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою через огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мёртвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это, и за сии-то мерзости Господь, Бог твой, изгоняет их от лица твоего; будь непорочен пред Господом, Богом твоим.       Эндрю видел, как Нил выпрямился, как сверкнули его глаза в тени от капюшона.       Он не вынесет ещё и этого.       — Точная цитата. Браво. Забавно, что в этом же списке «мерзостей» – «прорицатель» и «вопрошающий мёртвых». А царь Саул, который сам изгнал волшебников, а затем пошёл к аэндорской волшебнице, чтобы вызвать тень Самуила? Выборность в мерзости очень любопытная черта непорочного закона, да?       Упрёка не было. Не по отношению к Эндрю.       — Я не вызываю духов. Я читаю символы. И Девятка Мечей – это лишь отражение страха, который уже живёт в Лино. Отворачиваться от зеркал – не значит избавиться от морщин. Хочешь изгнать мерзость? — Нил шагнул ближе к Эндрю, стал говорить тише. — Изгони, значит, этот страх из сердца Лино. Сделай это своей молитвой, своим духом, своей верой.       В конце должен был прозвучать вопрос, провокационный. Но Нил то ли передумал и решил не давить, то ли отвлёкся на звук шагов.       К ним кто-то уверенно приближался.       Нил отошёл от него, обернувшись на звук.       Эндрю не ответил (не собирался, если быть честным), когда из-за угла вышел кардинал Кевин. Он бросил быстрый взгляд на Эндрю и, недовольно хмурясь, остановился возле Нила.       Эндрю пробормотал приветствие, но Кевин даже не повернулся к нему.       — Долго ещё? Чем ты здесь занят? — обратился он к Нилу. Нил не был рад его приходу.       — Не будешь прерывать, и закончу раньше.       После этого Кевин повернулся к Эндрю.       — Есть что сказать?       Властный и заносчивый.       Эндрю покачал головой.       — Нет.       — Свободен.       Он отвернулся к Нилу и развернул его в сторону коридора, откуда пришёл. Эндрю поспешил уйти. Не хотелось задерживаться здесь ни секундой больше необходимого.       Слова Нила ещё крутились в сознании, но Эндрю старался их игнорировать. Их заглушало раздражение, появившееся после прихода кардинала Кевина.       Иногда вылетало из головы, каким… был Кевин.       Эндрю не осмелился его оскорбить, даже в мыслях.       Выходя на улицу, он сконцентрировался на ощущении прохлады.