Umkehr

***

      Эндрю спал дольше обычного, и поэтому утром пришлось завтракать и собираться вместе с Аароном. Раньше это было привычно, и он находил в этой рутине некое семейное тепло, а сейчас только больше раздражался.       Похмелья как такового не было, но для Аарона пришлось притвориться, что было. Так было легче.       На вопросы Аарона Эндрю старался отвечать нормально, по началу терпеливо объяснил ему (почему он вообще должен был ему что-либо объяснять?), что устал после работы и решил таким образом отдохнуть, но на этом Аарон не остановился, и всё пошло-поехало, поэтому Эндрю закончил разговор недовольным «прекрати лезть не в своё дело» и встал из-за стола. Всё равно было пора уходить.       У дверей он нехотя бросил короткую фразу о том, что приглашён на ужин в Ватикан, и вышел.       Предупредил? Предупредил.       И отлично.       В церковь он пришёл позже, чем в последние дни. Более быстрая уборка и подготовка заставили сконцентрироваться на реальности. А то Эндрю мысленно всё ещё пребывал на кухне с Аароном.       День тянулся медленно, прихожан было не много. Эндрю больше сидел без дела, чем выполнял свои обязанности. И всё это – с мыслью о Ниле.       Разумеется, Эндрю помнил и о запланированном пире, тревожился по этому поводу и из-за того, какие последствия вызовет прихоть Рико. Но он был не в силах устоять перед воспоминанием о поцелуе.       Когда воспоминание нахлынуло в первый раз, Эндрю чуть не обжёг пальцы и свечу. Все внутренности жгло из-за стыда о подобных мыслях в церкви. Но противиться им было сложно, и в какой-то момент Эндрю сдался. Это произошло легко, и из-за возможности думать о Ниле неограниченное количество времени, Эндрю не почувствовал никакой вины.       Потом, когда он сидел в тишине и в одиночестве, она незаметно окутывала его, но совершенно не так, как всё то окутало Эндрю вчера.       Довольно быстро он пришёл к мысли, что хочет повторить, что это было не пьяное желание.       Что он готов рискнуть, что он не считает это грехом.       Вероятно, так влияли на него последние события.       Эндрю прокрутил всю свою жизнь в приюте, чтобы понять, что в него вдалбливали только те «истины», которые были удобны обществу, вышестоящим и правительству. Он пришёл к выводу, что Нил был прав.       Все эти годы Эндрю жил в обмане, удобном кому-то.       Сидя в исповедальне сегодня, он вдруг задумался о том, что Бог может быть просто утешением. И иногда – объяснением.       Эндрю почувствовал себя свободным. А ведь действительно – в своей жизни всё решает он. И безвыходных ситуаций, о которых они так часто говорили с Нилом, на самом деле не существует. Как минимум всегда есть два выхода – сделать так, как надо (тот самый «единственный вариант») или бездействовать.       Бездействие тоже выбор, как и все остальные развилки.       Эндрю может пойти на пир с Нилом, может быть в это время дома; они могут сбежать с пира в процессе, могут подсыпать Папе яд, могут высидеть до конца, но так и не выполнить приказ Рико; позже могут спокойно сидеть и ждать последствий, могут сбежать; сбежать вдвоём или с Аароном, чтобы спасти и его; Аарон может согласится или отказаться, может случится так, что…       И так с абсолютно каждой мелочью в жизни.       Открытие навалилось на Эндрю приятным грузом. Он и позволял чувствовать себя свободно, как бы противоречиво это не звучало.       Некоторые вещи, конечно, можно объяснить с помощью Бога, если наука на это неспособна. Но свои действия Эндрю мог объяснить только своим желанием или его отсутствием.       И так с каждым человеком.       Эндрю хотел искать утешение в Боге – он это делал. Привычка сидела в нём прочно, но Бог перестал быть «властелином» и «надзирателем».       Если бы Эндрю копнул чуть глубже, то, возможно, смог бы достичь того равенства, о котором говорил Нил.       Однако именно в этот момент двери церкви открылись, и вошёл Нил. Эндрю тогда сидел на дальней скамье и, размышляя, наблюдал за парой прихожан, сидевших далеко впереди. На скрип двери он даже не обратил внимания. Повернулся, когда почувствовал, что кто-то приблизился к нему. Нил кивнул в знак приветствия и сел рядом.       Молчание продолжалось около минуты. Эндрю не знал, что сказать, поэтому, не чувствуя дискомфорта, вернулся к наблюдению за прихожанами.       Нил зашевелился, скрещивая руки на груди. Видимо, не знал, куда ещё их деть, потому что положить на колени было бы слишком покорным жестом.       Наконец тихо заговорил:       — Вечером я приду за тобой, если ты не передумал идти.       — Не передумал.       — Хорошо, — короткая заминка, за которую Нил закинул ногу на ногу. — Рико сказал, что с тобой будет даже интереснее.       — Он прав.       Нил согласно хмыкнул. Эндрю внезапно захотелось посмотреть на него, оценить его состояние. Он повернулся, заглянул в лицо. Нил позволил их взглядам встретиться.       Никаких сильных изменений не было. Усталость до сих пор читалась в глазах, но не было вчерашнего отчаяния. Алкоголь сделал своё дело? Эндрю не взялся судить. Что-то явно помогло Нилу избавиться от гнетущего отчаяния.       Губа заживала. Не смотря на то, что вчера ещё кровоточила. Может, Нил чем-то намазал её. Да, скорее всего, так и было. Она больше не должна была треснуть от улыбки или покусывания, если бы Эндрю решился на подобное.       Вот с такими мыслями он сидел весь день.       Внимание было для Нила неожиданным. Да и вообще Эндрю казалось, что одно изменение точно было – Нил чувствовал себя не так уверенно, как обычно. Поэтому и пытался с помощью позы казаться увереннее.       — Что?       — Смотрю.       — М, — он чуть съехал вниз по спинке скамьи. — Ладно. Нормально, что я пришёл?       — Да. Ты же предупредил вчера. И ты можешь появиться, где захочешь.       — М-м, — повторил Нил, на этот раз задумчивее. И будто с оттенком печали. — Только поэтому?       Эндрю взвесил риски. Почему бы и не сделать выбор в пользу?       — Хочешь услышать, что я рад тебя видеть?       Нилу тоже предстояло признаться. И он признался.       — Надеялся.       Эндрю тоже откинулся на спинку скамьи, снова находя глазами затылки сидящих впереди прихожан. Рука потянулась к кресту на шее, Эндрю ощупывал его, не чувствуя жжения.       Рисковать до конца?       — Я рад увидеть тебя, — Эндрю продолжил смотреть вперёд. — Ждал.       В последующее мгновение его охватило что-то вроде страха. Тревожные мысли копошились в голове. А не был ли для Нила поцелуй – пьяным желанием? Вроде Эндрю мельком думал об этом вчера, взвешивая всё, но сейчас, трезво разговаривая с трезвым Нилом, он ощутил себя в тупике реального мира, где люди пользовались друг другом, были лицемерными, предавали близких, где…       — Тогда… — Нил стал говорить ещё тише, будто их мог кто-то подслушать. — Эндрю, после пира хочешь пойти… Я знаю несколько уединённых мест в стенах Ватикана.       — Предлагаешь уединиться?       Эндрю не знал, как реагировать. Он снова разрывался надвое. Он доверял Нилу, да, но настолько ли, чтобы оказаться с ним вдвоём в дальнем-дальнем уголке лабиринта Ватикана? Чтобы что с ним делать?       — Если хочешь.       — И что будет?       — Что захочешь, — просто проговорил Нил. Эндрю напряжённо вслушивался, чтобы уловить ложь в его словах. Её не было. — Это просто предложение. Я подумал, что если ты будешь думать об этом, о повторении вчерашнего, то легче просидишь пир. Если после него вымотаемся, можем разойтись.       — Только повторение вчерашнего?       Нил вдруг зашевелился и, опираясь на спинку впереди стоящей скамьи, заглянул Эндрю в глаза.       — Как захочешь, Эндрю, — Нил стал чаще называть его по имени. Эндрю стал чаще чувствовать тепло в районе груди. — Как мы оба захотим. Ты… обеспокоен?       Эндрю сам убедился, каким скопищем грешников был Ватикан. Тот же Рико или Дрейк… Конечно, Нил уже не раз доказывал, что отличается от них. Да и Эндрю имел при себе нож. Да и Эндрю просто привык ждать самого худшего. Глядя на людей вокруг, только и можно было, что искать утешение в Боге.       Он покачал головой. Искренняя обеспокоенность в глазах Нила не могла быть ложью. Эндрю почувствовал липкость чувства вины. Даже вчера, в пьяном состоянии, Нил думал и делал это за них обоих. Он сказал не спешить, сейчас аккуратно задавал наводящие вопросы, чтобы убедиться, что вчера Эндрю был серьёзен.       Вздохнув, Эндрю прикрыл глаза и честно ответил:       — Да.       Взгляд Нила чувствовался.       — Всё, что я говорю – только предложения. Понимаешь? Ты можешь отказаться, хоть сейчас, хоть потом. На то это и предложение, — Эндрю догадывался, что Нил сейчас бегло оглядывал его лицо, пытаясь заглянуть в глубину души. Но зеркалом души были глаза и бла-бла-бла, а Эндрю их не открывал. Он мог бы, но веки были слишком тяжёлыми. — Я не хотел сделать хуже.       Последнюю фразу Нил проговорил шёпотом, и это и она заставили Эндрю открыть глаза.       Что ответить?       Эндрю опустил руку, провёл по складке на сутане. Медленно кивнул:       — Пока я согласен.       — Потом я спрошу ещё раз, — Нил проследил за рукой Эндрю и снова откинулся на спинку скамьи. Он подождал какое-то время, и снова заговорил: — Ещё я узнал от Жана, что сектанты понемногу сбегают. Те пьяницы выдали местоположение, к жандармерии присоединился народ… Общая ненависть гонит их из Рима. Я и не думал, что получится так быстро решить эту проблему.       Он усмехнулся. И сказал:       — Спасибо.       Спасибо. В церкви было эхо, а в голове Эндрю два этих эха – церковное и то, вызванное словом – смешались. Он кивнул.       — Обращайся.       Они просидели так несколько минут, после чего Нил поднялся. Как раз тогда, когда в церковь вошло несколько новых прихожан.       Нилу было пора уходить, а Эндрю возвращаться к исполнению своих обязанностей. Перед уходом Нил как-то ободряюще ему улыбнулся, и идя в исповедальню, Эндрю думал об этой улыбке.

***

      Как и обещал, Нил пришёл вечером. Подождал, пока Эндрю быстро закончит последние дела (он предупредил пару своих коллег, чтобы те завершили их за него) и вместе с ним вышел на улицу.       — Пойдём в Замок Святого Ангела, — объяснил Нил, пройдя несколько шагов. — Скоро начало. Рико сказал специально немного опоздать, чтобы отвести подозрения, что всё заранее спланировано.       — Разве это не лишнее привлечение внимания?       Было бы куда разумнее прийти тихо и незаметно.       — По мнению Рико, нет, — по сухой интонации было ясно, что Нил придерживался мнения Эндрю.       Они начали идти вдоль стены Собора Святого Петра. Походка Нила была привычно изящной, и лицо (как мог судить Эндрю по тем мгновениям, когда видела его в церкви) не выражало беспокойства. Он был настроен серьёзно, оставил любые сомнения во вчерашнем дне.       Это не могло не вызывать уважения.       Эндрю не знал, как бы он вёл себя, зная, что идёт убивать человека, да ещё и Римского Папу. Нет, такого просто не могло быть ни в одном из ответвлений реальности.       Стало интересно, как Нил собирался действовать.       С каких пор Эндрю интересуется подобным?       Он прочистил горло и спросил:       — Ты подготовился?       Нил поднял руку, и на среднем пальце Эндрю увидел перстень.       — С мышьяком.       — Старомодно.       — Может, я дальний потомок Борджиа? Не по своей воле.       Эндрю усмехнулся. Умел же Нил разрядить обстановку. Он думал об этой способности и способах дойти до Рима, а там вдруг погряз в мыслях о неудаче Нила. Что будет, если его поймают? Или если Рико подставит его? Смерть от мышьяка выглядит естественно, по симптомам похожа на смерть от холеры или от тяжёлого отравления испорченной едой.       Но если Рико замышлял и ещё что-то?       Что-то.       — Это может плохо закончится, — он не знал, как сказать по-другому.       Нил тут же отозвался, кивнув:       — Конечно. На то это и интрига.       — Нет, я о Рико. Понятно, что он хочет протолкнуть Кевина, но… Какова вероятность того, что он с помощью этого отравления хочет избавиться и от тебя?       — Считаешь, что он обвинит во всём меня? — Нил задумался на пару секунд. — Нет. Я бы сказал, что он мной, а точнее – моей устрашающей репутацией, дорожит. Сейчас не то время, чтобы он хотел от меня избавиться. Кевин должен стать Папой, я должен буду поддерживать его мощь из-за спины, чтобы не было волнений. Хотя бы поэтому. Я даже считаю, что на меня скорее будут покушаться наши студенты, чем Рико.       Эндрю не помнил, чтобы в списке было указано имя Нила. Значит, Аарон ещё не дошёл? Тем временем Нил продолжал:       — Есть за что. Они же «очищают» Ватикан. А Рико… ему и нужны «грязные». Но на пиру нельзя терять бдительности, тщательно проверяй свою еду на всякий случай. Вроде все свои, с единой целью, а вроде можно ожидать чего угодно.       — Ладно.       Напряженный вечер. Но если Нил считал, что Рико не за чем его убивать, Эндрю стало хоть немного спокойнее.       Вскоре они дошли до Замка, Нил уверенно петлял по коридорам (на этот раз явно парадным). По пути они встретили нескольких гвардейцев и гостей. У входа в зал Нил представился и представил Эндрю, их легко пропустили.       Пустой коридор вёл в нужный зал, но Нил остановился.       — Там будет ещё несколько священников, из Собора Святого Петра. Тебе придётся сидеть с ними, я буду за другим концом стола, с Рико и Папой. По-другому никак, — последние слова он добавил виновато. — Сначала будет церемония представления. Хотя, думаю, она уже почти закончилась. Судя по звуку и времени. В любом случае, мы пойдём к Папе вместе, потом я сразу уйду к Рико. Покажу, куда тебе идти, и уйду. Не знаю, на сколько затянется пир, но я могу воспользоваться своим статусом и улизнуть пораньше, захватив тебя с собой. Это нетрудно. Или ты хочешь посидеть до конца?       Эндрю покачал головой. Предложил:       — Сделай, что требуется, и через… минут двадцать можем уходить?       — Нужно будет поймать подходящий момент. Я справлюсь, — он положил руку на плечо Эндрю. — Ты… думай о том, что может быть после, если это поможет скрасить пребывание в скучной компании. Она у тебя будет.       Хоть Эндрю и принял подобное новшество, ему было бы неловко представлять их времяпрепровождения с Нилом на пиру. Ведь да?       Скорее всего, Нил увидел сомнение на лице Эндрю. Убрал руку и вместо этого улыбнулся краем рта.       — Быстрее начнём – быстрее закончим?       — Идём.       Нил кивнул и снова направился вперёд. Он открыл двери и тут же сделал знак Эндрю, чтобы он как бы придержал их для него, и Нил бы вошёл первым и сделал это величественно.       Пройдя за ним в зал через пару секунд, Эндрю ощутил, как там было шумно и душно. Десятки свечей в канделябрах плавились и плавили воздух, пропитанный запахом жареного мяса и сладких духов. В помещении было тяжело находиться хотя бы поэтому.       Эндрю следовал за Нилом, который уверенно направился к креслу-трону, где сидел Папа.       Густота воздуха вызывала головокружение, Эндрю казалось, что он был окутан туманом. Он видел, как Нил изящно поприветствовал Папу, после чего наступила очередь Эндрю, и он, стараясь держаться хладнокровно (насколько это было возможно), опустился на оба колена, поцеловал подол сутаны Папы, его туфлю и перстень.       — Sanctissime Pater, prostratus ad pedes Tuos… — слова вылетели машинально, оказывается, до этого хранясь где-то на задворках памяти.       Ответом было классическое:       — Benedicat te Deus.       И возложенная на голову Эндрю рука. После этого он поднялся и, видя Нила, который разговаривал с одним из кардиналов, направился в ту сторону. Возле них было несколько священников, к которым и должен был присоединиться Эндрю. Всех их он видел от силы пару раз в Соборе Святого Петра и теперь был вынужден обмениваться ничего не значащими фразами. Он даже не мог пересказать разговор.       Совсем скоро эта пара десятков людей вместе с Эндрю перешла в соседний зал с накрытым столом. Эндрю повторял за всеми, а краем глаза старался следить за Нилом. Нил держался, как подобало его образу «Падшего Херувима». Сильная энергия так и сочилась из его слов и действий. Он разговаривал с Папой, Рико, Кевином и другими своими соседями (вокруг него собрались все «интересные» личности) с постоянной полуухмылка на лице. В ней чувствовалась уверенность и угадывалось предупреждение. Она и сам Нил настолько притягивал к себе внимание, что рано или поздно (лучше раньше, чем поздно) каждый бы собеседник поймал себя на мысли, что эта притягательность – опасна.       Эндрю и забыл, что в их обществе Нил был таким. Он так легко менялся, и Эндрю нашёл для себя утешительное занятие – наблюдать за ним, искать «трещины» в образе и увидеть момент, когда он подсыпет Папе яд.       Собеседники Эндрю хвастались своими достижениями, благодаря которым оказались здесь. Все они были приглашены сюда Рико, перед этим знатно перед ним услужив. Угодничество как причина для гордости вызывало в Эндрю что-то похожее на гнев, но он подавлял его и заставлял себя кратко комментировать слова собеседников.       А ещё блюда были вкусными, на них Эндрю тоже отвлекался и таким образом успокаивался.       И не забыл их мельком проверить, как посоветовал Нил.       Время текло медленно, как воск на свечах, который Эндрю успел возненавидеть, потому что нестерпимо хотелось оказаться на свежем воздухе. Но точных подсчётов он подвести не мог, а поблизости не было ни одних часов. Приходилось терпеть в неведении и только бросать взгляды на Нила.       Момент, когда Нил отравил напиток Папы, Эндрю, конечно же, не увидел. Мешало расстояние, и Нил явно был мастером этого дела.       После десерта Нил поднялся, прощаясь со всеми и поймав взгляд Эндрю, кивнул. Вставая, Эндрю увидел, как Нил прощается с Папой и говорит что-то о том, что уйдёт вместе с Эндрю. Тот кивал, давал своё разрешение, не огорчённый. Чему ему огорчаться-то?       Эндрю остановился возле него, поблагодарил и, получив благословение, удалился вместе с Нилом.       Un sospiro di sollievo.       И Эндрю действительно выдохнул, как только они оказались за дверью. Нил заметил это, и покачал головой.       — Подожди.       Но уже здесь дышалось легче. Эндрю шёл за Нилом, глубоко вдыхая. Они прошли мимо гвардейцев, завернули куда-то, шли по узким коридорам и вскоре оказались у входа в Пассетто ди Борго. Нил пропустил Эндрю вперёд, Эндрю оканчаткльно раслабился в тёмном коридоре.       Он даже не думал о том, что только что свершилось убийство, что он сейчас стоял в метре от убийцы.       Когда они встретились взглядами, Нил чуть улыбнулся и прислонился к стене.       — Хочешь задержаться здесь?       — Да нет. Просто приятно наконец-то выбраться оттуда.       — Очень тухлая компания?       Эндрю пожал плечом.       — Не хуже твоей, — он бы ни за что не сел так близко одновременно к Рико, Кевину и Папе. Там же бы сошёл с ума. А сейчас он хорошо сходил с ума от расслабления и для, всё-таки, максимального (нынешнее оказалось только серединой) требовалось ещё кое-что. Не хотелось ждать повторного вопроса Нила. — Это то самое уединённое место в Ватикане?       — Одно из, — Нил приподнял бровь. — Я планировал показать тебе пустующие гостевые комнаты. Так… хочешь остаться здесь?       — Можем дойти до середины.       — Там безопаснее, — Нил кивнул и стал идти вперёд. — Хотя не думаю что в ближайший час здесь кто-то появится.       — Значит, у нас час?       — Около того. И так уже поздно. Аарон вчера был дома, когда ты вернулся?       О, Эндрю не горел желанием обсуждать это. Но до середины туннеля нужно было о чём-то поговорить, и он решил, что утолить любопытство Нила можно.       — Да.       Нил издал удивлённый звук.       — Сказал что-нибудь?       — Не особо обрадовался. Задавал много вопросов.       — Получил на них ответы?       — Я притворился, что страдаю от похмелья, огрызнулся и ушёл.       Нил поджал губы, кивнул. Эндрю наблюдал за этим сбоку. Когда Нил ничего больше не спросил, Эндрю сказал:       — Я не заметил момента, когда ты подсыпал яд.       — Старался, — Нил усмехнулся. — Даже те, кто сидели возле меня, не заметили, а ты был на другом конце стола. Так и планировалось. Ты проверял свою еду?       Так, не то чтобы очень внимательно.       — Частично.       Нил поморщился.       — Ладно. Вроде бы я знаю тех, с кем ты сидел, и они не должны были ничего вытворить.       Эндрю согласно промычал. На языке вертелся вопрос о состоянии Нила. Вдруг пришло осознание о скорых последствиях яда. Эндрю прислушался к звукам их шагов и спросил:       — Теперь троих?       Несколько секунд Нил молчал. Потом ответил:       — Да. Вообще, те двое умерли от моего клинка. Бывало, парочке-другой я подсыпал яд, но не уверен, что достаточную дозу.       — Практика?       — Практиковался я не на ядах. Так, просто что-нибудь… интересное подсыпать товарищу в секте. Да и ловкостью я всегда отличался. И общей, и ловкостью рук.       Да, сомнений быть не могло.       Эндрю обернулся, вглядываясь в темноту. Конца не было видно, и он остановился.       — Это не середина, — Нил замер рядом, смотря на него.       — Ну и пусть.       — Разговор о ловкости рук был последней каплей твоего терпения?       О, как же самодовольно он улыбался.       Эндрю закатил глаза и шагнул ближе, заставляя Нила прижаться спиной к стене. По его глазам было видно, что он хочет услышать ответ Эндрю, продолжить разговор, но Эндрю назло лишил его этого удовольствия и прильнул к губам Нила.       Рукой осторожно касаясь его локтя, Эндрю медленно целовал его и чувствовал, что в этом действии он будто заново открывал для себя жизнь.       Или её удовольствия.       На краю сознания были сомнения, что вчерашний поцелуй вызывал всё то, что вызывал, из-за алкоголя, и Эндрю хотел доказать самому себе, что те утверждения были неверны.       Да, они были ложью, потому что и сейчас, трезвый (на пиру он пил свежий фруктовый сок), чувствуя под своими губами губы Нила, Эндрю так же покрывался мурашками и не хотел останавливаться.       Он жаждал большего, хоть и сам не до конца был уверен, чего именно, и Нил будто читал мысли, потому что тут же Эндрю почувствовал его ладонь у себя на пояснице.       Эндрю ждал возможности ощутить тепло его губ и дыхания на своей щеке весь день. Поэтому ему многого стоило не задрожать, когда Нил, повернув голову и поцеловав его в угол губ, провёл носом по его щеке.       Хотя скорее потёрся,да, однозначно, потёрся.       Было в этом жесте что-то ласковое, как бы Эндрю ни пытался это отрицать из-за смущения.       И чтобы скрыть своё, он пробормотал:       — Ты что, кот?       Нил что-то промычал и переместился к его шее. Эндрю сжал ткань сутаны на предплечье Нила и почувствовал раньше (слишком горячо ощущалось чужой дыхание на шее, до которой раньше никто не дотрагивался, потому что Эндрю не давал никому подступиться к уязвимой части своего тела), чем услышал, как Нил спросил:       — Как относишься к поцелуям в шею?       — Не знаю, — думать сейчас совершенно не получалось.       Тогда Нил выпрямился и заглянул ему в глаза.       — Не будем спешить, — проговорил Эндрю, пока Нил открывал рот.       — Это я и хотел сказать, — Нил улыбнулся и плавно наклонился, целуя Эндрю.       На этот раз поцелуи стали быстрее, они (и, в частности, язык Нила) заставляли Эндрю плавиться, в точности как те ненавистные свечи на пиру. Только сейчас Эндрю получал от этого жара удовольствие, сам подавался навстречу, стоя почти вплотную к Нилу, притягивая его к себе за шею.       Рукой Нил касался спины Эндрю, поглаживая, сжимая ткань и притягивая ближе к себе в те моменты, когда Эндрю делал то же самое с ним. Несколько раз он чуть сползал вниз по стене, чтобы быть с Эндрю одного роста или совсем немного ниже, и всё это – не отрываясь от губ Эндрю, один раз даже с его языком у себя во рту, и Эндрю терял голову от внезапных изменений. Они ускоряли и без того быстрое сердцебиение, но перед этим Эндрю обязательно чувствовал, как сердце замирало от секундного испуга.       Нил не бы собой, если бы не придал существующей страсти перчинки своими действиями.       Эндрю позволил чувствам и ощущениям поглотить себя настолько, что не заметил, как начал вжиматься в Нила, просунув колено между его ног (казалось, что это Нил подтолкнул его к такой позе, потому что Эндрю смутно помнил прикосновения его пальцев к своему бедру). Во всём этом беспорядке (они уже скорее не целовались, а просто дышали у лиц друг друга, в перерывах соприкасаясь губами на несколько секунд) Эндрю тем самым бедром почувствовал вставший член Нила.       В этот момент они как раз смотрели друг другу в глаза, и Эндрю сглотнул от нахлынувшего осознания. А Нил давно знал, и о том, что у Эндрю была точно такая же проблема – тоже знал, поэтому сейчас довольно усмехнулся и прислонился затылком к холодной стене. Его взгляд сверху-вниз только усугубил состояние Эндрю. Он шумно выдохнул и сильнее, как бы в ответ, надавил ладонью на грудь Нила, но не отстранился.       Кто же знал, что в полумраке тайного коридора самодовольный взгляд Нила послужит причиной подёргивания члена Эндрю.       Он всегда считал себя сдержанным, гордился своей выдержкой. Многие люди из его окружения поглядывали на молодых девушек и пускали слюни, а он – нет.       А сейчас?       Да, что было сейчас?       — Эндрю, — Нил подождал, пока Эндрю встретиться с ним взглядом. Это заняло какое-то время. — Мы как раз успеваем прийти в себя. Можем пройтись до конца, если хочешь.       И потерять его тепло? Всецело обволакивающе?       Эндрю прикусил кончик языка, на нём ещё ощущался вкус слюны Нила, хотя Эндрю перестал различать, где была его, а где – Нила, примерно двадцать поцелуев назад.       Что ж.       Он отстранился, Нил отошёл от стены, насколько позволяло место.       — И часто ты так?       Глупый вопрос вырвался сам собою. И прежде, чем Эндрю успел возненавидеть себя за него, Нил ответил с легкой улыбкой:       — Нет. Мне нужно… доверять человеку, быть привязанным к нему. Такое не происходит часто. Между нами должно быть что-то особенное. Как с тобой.       Между ним и Нилом было что-то особенное.       Эндрю отвернулся, вглядываясь в сторону выхода. Мысль ввела его в ступор даже больше, чем появившееся возбуждение. Он ещё раз прикусил язык.       Стоило ему это сделать, как Нил обошёл его, чтобы перегородить вид на выход. И стоял молча.       Как он узнал, что Эндрю нужно просто увидеть его?       Стало легче. Мысли улетучились.       — Я понимаю, — произнёс Эндрю.       Будто бы Эндрю тоже нуждался в этом.       Нил протянул руку и подёргал его за рукав сутаны.       — Идём.       Нужно было. Эндрю сделал шаг, и вскоре они уже спокойно делали шаги в сторону выхода. Нил тихо начал рассказывать, как был раздражён поведением Рико на пиру, пересказал их диалоги (и покривляется, передразнивая Рико) и упомянул несколько забавно-глупых реплик других соседей.       Так, они дошли до выхода из Пассетто ди Борго, прошли по коридорам Апостольского дворца и у его дверей расстались.       Эндрю шёл по площади Святого Петра и улочкам Рима, вспоминая прощальную улыбку Нила. Он пообещал, что завтра постарается улизнуть от Рико и обязанностей, чтобы прийти к Эндрю в церковь.       Об этом обещании Эндрю тоже думал. И о том, что последует за ним.       Но дальше этого он не заходил.       У дверей квартиры он подсчитал шансы встретить Аарона внутри. Тридцать на семьдесят, решил Эндрю и открыл дверь.       Аарон был дома. Выглянул из своей комнаты, когда Эндрю запирал дверь.       — Как званый ужин?       — Нормально, — машинально ответил Эндрю.       — Всё прошло спокойно?       — Да, вполне, — Папу отравили, например.       Аарон хмыкнул.       — Я минут десять назад приготовил лёгкий ужин. Если ты голоден.       Эндрю отзеркалил этот «хмык» и кивнул, проходя на кухню. Колкбался пару секунд и в итоге спросил:       — У тебя всё спокойно?       — Да. Но завал по учёбе. Я пойду.       — Спокойной ночи.       — Спокойной.       И ушёл.       Эндрю нашёл на кухонном столе тарелку с ужином и сел с ней на свой диван. Дверь в комнату Аарона с щелчком закрылась, и Эндрю с тихим вздохом откинулся назад.       Вот и ложь.       Он солгал Аарону, Аарон, наверняка, солгал ему. Ведь не могло у него быть всё спокойно с тем Роландом и Сетом.       Справедливость.       Эндрю провёл рукой по лицу, и выпрямился, чтобы приступить к еде.       Он решил, что разберётся с этим позже.       Когда он стал отодвигать проблемы с Аароном на второй план?       Потом, повторил себе Эндрю и сосредоточится на пережёвывании.