Новое начало

      17 мая 2003 года       Министерство Магии, Лондон       Слепящие лучи утреннего солнца пробивались сквозь зачарованные окна Министерства, создавая иллюзию прекрасного весеннего дня, который совсем не соответствовал настроению Драко. Он сидел в кабинете, обложившись отчётами и древними фолиантами. Последний тёмный артефакт, изъятый отделом авроров, представлял собой особый интерес – византийский перстень с редким ядом, активирующимся при контакте с кровью жертвы.       Он изнурял себя работой, отчаянно стараясь заполнить пустоту, которую оставила Гермиона. Восемь дней без единой весточки, восемь дней ожидания. Драко уже начал сомневаться, свяжется ли она когда-нибудь с ним, или решила полностью вычеркнуть его из своей жизни.       Стук в дверь вырвал его из мрачных мыслей.       — Войдите.       — Малфой, — кивнул Гарри, закрывая за собой дверь. — Есть минутка?       Драко жестом указал на стул напротив.       — Разумеется, начальство всегда в приоритете, — на его губах мелькнула кривая усмешка.       Гарри не сел, а вместо этого прислонился к стене, скрестив руки на груди. Его зелёные глаза внимательно изучали Драко.       — Паршиво выглядишь, — честно сказал он.       Драко хмыкнул.       — И тебе доброе утро, Поттер.       Гарри помолчал, явно подбирая слова, затем вздохнул:       — Я знаю.       Два слова, которые ударили точнее любого проклятия. Драко мгновенно напрягся. На лицо легла привычная ледяная маска, отточенная годами.       — Знаешь что, Поттер? — спросил он, хотя уже догадывался об ответе.       — О тебе и Гермионе, — прямо сказал Гарри. — Она рассказала Пэнси, а Пэнси… ну, сам понимаешь.       Драко медленно откинулся на спинку кресла. Холодный узел в животе, мучивший его всю неделю, развязался — лишь для того, чтобы тут же затянуться с новой, удушающей силой. Значит, она говорила о нём. Но теперь об этом знает Поттер.       — И ты, конечно, пришёл поставить меня на место? — холодно спросил он. — Защитить честь своей лучшей подруги от Пожирателя смерти?       — Вообще-то, нет, — Гарри выглядел почти смущённым, что само по себе было абсурдно. — Я пришёл… узнать, как ты.       Это было так неожиданно, что Драко замер. Все язвительные ответы, заготовленные на случай подобного разговора, разом испарились.       — Как я? — переспросил он, не скрывая удивления. — С каких пор тебя это волнует?       Гарри неловко переступил с ноги на ногу.       — Слушай, Малфой, мы не друзья, но… ты сделал много для моей дочери. Ты хороший крёстный. И хороший сотрудник. И последние несколько недель ты ходишь как тень самого себя.       Драко почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Забота от Поттера. Что дальше? Дементоры начнут раздавать конфеты?       — Я в порядке, — автоматически бросил он. — Просто много работы.       Во взгляде Гарри читался явный скепсис, но спорить он не стал. Вместо этого он подошёл ближе и понизил голос.       — Она тоже не в порядке. Если это тебя утешит.       Это не утешало. Мысль о том, что Гермиона страдает, причиняла ему боль.       — Что она сказала? — не выдержав, спросил Драко. — Обо мне. О… ситуации.       Гарри посмотрел на него долгим взглядом, словно оценивая, стоит ли отвечать.       — Не так много, — наконец ответит Гарри. — Но достаточно, чтобы мы поняли, что произошло нечто серьёзное. Она сказала, что ей нужно время подумать. Решить, что делать дальше.       — С Уизли? — вырвалось у Драко.       — Со всем, — пожал плечами он. — С Роном, с работой, с… тобой.       Драко отвернулся, чтобы Поттер не увидел выражение его лица. Она думала о нём. Считала его частью своего будущего, какое бы решение ни приняла. И это крошечное, вырванное из контекста упоминание стало для него спасательным кругом в океане неизвестности.       — Знаешь, — неожиданно продолжил Гарри, — я никогда не думал, что скажу это, но… я видел, как ты смотришь на неё. И я знаю этот взгляд, потому что сам так смотрю на Пэнси. Так что, если ты настроен серьёзно, если это не просто увлечение, я не буду вставать на пути.       Драко медленно повернул голову, встречаясь с аврором взглядом. В зелёных глазах напротив не было ни осуждения, ни угрозы – только усталое понимание.       — Я серьёзен, Поттер, — тихо сказал Драко, и в этой тишине было больше веса, чем в любом крике. — Чертовски серьёзен.       Гарри кивнул, будто именно это и ожидал услышать.       — Тогда дай ей время, — посоветовал он. — Гермиона всегда всё анализирует, взвешивает «за» и «против». Но когда она принимает решение… — он едва заметно улыбнулся, — она идёт до конца.       С этими словами Гарри развернулся и направился к выходу. Уже у самой двери он остановился.       — И, Малфой… День рождения Лили через неделю. Хотелось бы тебя видеть.       — Я приду, — ответил Драко, провожая его взглядом.              25 мая 2003 года       Дом Поттеров, пригород Лондона       Две недели, один день и примерно семь часов. Драко старался не считать, поняв, что это превратилось в одержимость, которая разъедала его изнутри не хуже иного проклятия.       Он не видел её с той самой ночи. Не слышал её голоса. Гермиона Грейнджер растворилась, оставив после себя лишь фантомные следы в его жизни. Стопка книг по нумерологии на его прикроватной тумбочке, которые он так и не вернул. Колдография из зоопарка. И крошечный, почти невесомый клочок чёрного кружева. Смотреть на них было больно. Дрочить – невозможно. Они превратились из фетиша в мёртвый якорь, напоминание о том, что он потерял.       Чтобы не сойти с ума в оглушительной тишине своей квартиры, он бросился в работу как в омут. Это был медленный, методичный акт саморазрушения. Он лез в самые грязные дела, добровольно вызывался изучать свежеконфискованные тёмные артефакты, вдыхая едкую вонь древних проклятий, чтобы перебить её въевшийся под кожу аромат. Он напрашивался к Поттеру на вызовы, стоял в полуразрушенных домах тёмных выродков. Гарри смотрел на него с беспокойством, но вопросов не задавал. Он просто давал ему работу. Давал способ не оставаться одному.       Но сегодня был день, который нельзя было занять работой. День рождения его маленькой принцессы, Лили. Ей исполнялось два года.       Поттеры устроили шумный праздник в саду коттеджа. Всё было украшено приторно-яркими шарами, пахло свежескошенной травой и сладкими перьями. По газону бродил жуткий тип в гриме, которого Пэнси называла «клоуном», — кошмар с приклеенной улыбкой и пустыми глазами, вызывавший у Драко острое желание проверить его на империус.       Он вышел на террасу, наблюдая, как Лили хихикает, убегая от клоуна, который неуклюже превращал воздушные шары в животных. Что ж, по крайней мере, малышка была счастлива.       Предчувствие заставило его обернуться к воротам сада. Шестое чувство сработало за мгновение до характерного хлопка аппарации. И вот она – Гермиона Грейнджер стояла у входа, сжимая в руках небольшую подарочную коробку и конверт.       Его сердце пропустило удар, а затем забилось так, что почти заглушило детский смех и музыку. Она была одета в простую коричневую блузку и юбку-миди цвета топлёного молока, волосы распущены по плечам. В его глазах – она была само совершенство.       Драко сделал глубокий вдох и заставил себя оставаться на месте. Каждый мускул его тела кричал, требуя сократить расстояние, но он не мог. Он не хотел наброситься на неё с объятиями или извинениями – только не здесь, не при всех. Но Салазар, как же ему хотелось просто подойти к ней.       Вместо этого он наблюдал, как она общается с гостями, неловко обходя его по широкой дуге. Гарри поймал её в объятия, и она рассмеялась чему-то, что он ей сказал.       Пэнси начала собирать гостей за большим столом. Драко, помедлив, занял место рядом с Блейзом, который сразу же окинул его понимающим взглядом и хмыкнул.       — Выглядишь паршиво, дружище. Ни секса, ни сна – я угадал?       — Заткнись, Блейз, — процедил Драко, не глядя на него.       Забини только ухмыльнулся шире и поднял руки в примирительном жесте.       — Как скажешь, но предложение развеяться остаётся в силе.       Внимание Драко снова переключилось на другой конец стола. Гермиона села так далеко, как только было возможно, стремясь увеличить расстояние между ними. Он молча проглотил это.       Пэнси вынесла торт – трёхъярусное чудо с сахарными снитчами и единорогами и с надписью «С днём рождения, Лили!» из светящейся глазури. Девочка захлопала в ладоши от восторга, и все взрослые, следуя примеру Гарри, затянули «Happy Birthday». Видя искреннюю радость Лили, Драко не смог сдержать улыбку. Её чистый, звонкий смех был заразителен. К концу песни он поймал себя на том, что его губы беззвучно шевелятся в такт, а на лице сама собой проступает улыбка.       Затем настало время подарков. Первыми, конечно же, были родители.       Гарри встал, поднял бокал и, посмотрев на свою дочь с такой нежностью, что сердце Драко сжалось, произнёс.       — Лили, наше сокровище. Два года назад ты появилась в нашей жизни и сделала нас настоящей семьёй. Хочу поблагодарить всех, кто был с нами с самого начала и до сих пор поддерживает нас. — Он обвёл взглядом собравшихся, задерживаясь на Гермионе и Драко. — Без вас всё было бы намного сложнее. Мы с мамой желаем тебе, Лили, расти здоровой, счастливой и воплотить все свои мечты. Мы всегда будем рядом.       Пэнси, утирая слезу, добавила.       — Наша любимая девочка, ты объединила нас всех, показала, что нет ничего невозможного. Спасибо, что выбрала нас. Мы обещаем не слишком баловать тебя... иногда.       Все засмеялись, и родители вручили Лили красивую коробку. Внутри оказалась маленькая детская метла – самая современная модель для детей. Гарри выглядел таким гордым, словно его дочь уже играла за сборную Англии.       Следующими встали Нотты. Их подарком стала коллекция детских книг о магических существах с движущимися иллюстрациями. За ними Лонгботомы подарили набор для выращивания безопасных магических растений.       Наконец, настала очередь Драко. Он медленно поднялся, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих, включая Гермиону.       — Моя маленькая принцесса, — начал он, глядя на Лили. — Когда твои родители попросили меня стать твоим крёстным, я был в ужасе. Не думаю, что кто-то из нас представлял меня в этой роли. — По столу пронеслись понимающие смешки. — Но ты научила меня тому, что такое безусловная любовь. Ты единственная, кто смотрел на меня без осуждения и принимал таким, какой я есть. За это я бесконечно тебе благодарен. Я обещаю всегда защищать тебя, баловать… — он подмигнул Пэнси, — ...и быть тем, кому ты сможешь рассказать секрет, который родители знать не должны.       Гарри шутливо прищурился, а Драко продолжил.       — Желаю тебе никогда не терять эту чистую радость, которой ты наполняешь наши сердца. С днём рождения, Лили.       Он вручил ей подарок. Когда Лили с детской жадностью разорвала обёртку и увидела билеты в магловский зоопарк, она радостно захлопала в ладоши.       — Подём смотьеть звеюшек?       Все засмеялись, и Драко, позволив себе искреннюю улыбку, кивнул.       — Конечно, принцесса. В следующие выходные мы отправимся смотреть самых интересных магловских животных.       Заметив выражение лица Лили, он почувствовал, как сжимается что-то внутри. Её искренняя радость от такого простого подарка заставила его задуматься о том, насколько чистыми и незамутнёнными могут быть детские эмоции. Если бы и взрослые могли так легко выражать свои чувства, возможно, многих проблем можно было бы избежать.       После Драко поздравляла Андромеда, которая помогала Пэнси в первые месяцы материнства, обучая её всем премудростям ухода за младенцем. Её подарком стала семейная реликвия – маленький серебряный браслет, который, по её словам, приносил удачу и защищал.       Блейз Забини, верный себе, завалил Лили ворохом пакетов от мадам Малкин с платьями и аксессуарами.       И вот настала очередь Гермионы. Драко напрягся, наблюдая, как она медленно встаёт со своего места. Её лицо было спокойным, но он заметил, как она нервно сжала руки перед тем, как заговорить.       — Моя дорогая Лили, — начала Гермиона мягким голосом, и стол мгновенно затих, — два года назад я держала тебя на руках, когда тебе был всего день от роду. Ты была такой крохотной и такой сильной одновременно. — Она улыбнулась, и её глаза заблестели от слёз. — За эти два года ты стала центром нашего мира. Ты напоминаешь нам о том, что действительно важно.       Она вспомнила несколько трогательных и смешных моментов из жизни Лили, заставив всех тихо посмеиваться, будь то история о том, как недавно Лили случайно превратила её волосы в змей, или как она однажды сказала портрету Северуса Снейпа, что он её любимый дедушка, чем повергла портрет в немой шок.       Гермиона говорила с такой нежностью и любовью, что в саду воцарилась благоговейная тишина. Драко не мог отвести взгляда. Каждое её слово, пропитанное любовью, отзывалось в его груди глухим, тоскующим эхом.       — Я желаю тебе, оставаться такой же доброй и прекрасной девочкой, — закончила Гермиона, глядя прямо на малышку. — А мы обещаем любить тебя и делать всё, чтобы ты была счастлива.       Стол взорвался овациями. Пэнси, не сдержавшись, со слезами бросилась обнимать Гермиону, шепча ей слова благодарности. Драко заметил, что даже Гарри украдкой вытирает глаза.       Когда дошло до подарка, Гермиона несколько замялась и молча передала родителям именинницы красивый конверт. Гарри принял его с лёгким недоумением и открыл прямо за столом. Увидев содержимое, он внезапно взорвался громким хохотом, привлекая всеобщее внимание.       — Что там? — не выдержала Пэнси, пытаясь заглянуть мужу через плечо.       Когда Гарри, давясь от смеха, извлёк из конверта два билета в зоопарк – точные копии тех, что подарил Драко, — по столу прокатилась волна смеха. Драко не смог сдержать кривую ухмылку, а Гермиона густо покраснела.       — Великие умы мыслят одинаково! — провозгласил Гарри, победно поднимая билеты. — Лили, похоже, в ближайшее время ты будешь часто видеть зверушек!       В этот момент Драко поймал её взгляд – впервые за этот бесконечный день. Их глаза встретились поверх голов смеющихся друзей, создавая островок абсолютной тишины посреди всеобщего веселья. Не думая, на чистом автомате, он поднял свой бокал с шампанским в её сторону. Слова сорвались с языка прежде, чем он успел их остановить.       — Умница, Грейнджер.       Гермиона моментально покраснела ещё сильнее. Её глаза расширились от шока, и Драко тут же осознал, что именно он сказал и какие воспоминания это слово должно было разбудить. Он резко отвернулся, чувствуя, как по венам разливается ядовитая смесь стыда и неуместного, дикого возбуждения.       К его облегчению, никто, кроме них двоих, не заметил этого безмолвного обмена. Все были слишком увлечены разговорами, обсуждая подарки и планы Поттеров на отпуск в Италии.       Оставшийся вечер он старательно избегал Гермиону. После неловкого момента за столом ему было неудобно смотреть ей в глаза, и он не хотел, чтобы она чувствовала себя некомфортно в его присутствии. Поэтому Драко целиком посвятил себя общению с Лили.       Он невероятно соскучился по крестнице. В последнее время работа поглотила его без остатка. Сегодня он наверстывал упущенное: они носились по саду, Драко катал её на качелях, подбрасывал в воздух и ловил, чем чуть не довёл Пэнси до рукоприкладства.       — Малфой! — кричала она, когда Драко в очередной раз подбросил хохочущую Лили. — Если ты её уронишь, клянусь, я превращу тебя в хорька навсегда!       Драко лишь смеялся в ответ. Только с Лили он мог быть таким беззаботным, полностью отдаваясь моменту и забывая о сложностях взрослой жизни.       Вечер подходил к концу, когда Драко понял, что пора уходить. Он был разорван между желанием остаться до последнего, чтобы, возможно, поговорить с Гермионой наедине, и страхом показаться навязчивым. В итоге благоразумие победило.       Он отвёл Лили к родителям, нежно поцеловал её в пахнущую конфетами макушку и направился к камину. Гости постепенно расходились, и он надеялся уйти, не столкнувшись с Гермионой. Однако судьба распорядилась иначе.       Когда он уже был у камина, готовый бросить летучий порох, чья-то рука легко коснулась его плеча. Он знал, кому она принадлежит, ещё до того, как обернулся. Её прикосновение оставляло на коже ощущение тепла.       — Драко, — тихо окликнула его Гермиона.       Он медленно повернулся, изо всех сил стараясь сохранить на лице бесстрастное выражение. Но, Мерлин, как же трудно было смотреть на неё и не выдать, до какой степени он скучал.       — Грейнджер, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не ожидал, что ты захочешь поговорить.       Она стояла перед ним, нервно теребя ремешок сумки, её глаза метались, не в силах остановиться на его лице.       — Я... я просто... — она запнулась и глубоко вздохнула, собираясь с силами. — Мне жаль, что я так долго не давала о себе знать.       Драко почувствовал, как сжались внутренности, но заставил себя оставаться спокойным.       — Тебе не за что извиняться, — сказал он, и это была правда. — Это я должен просить прощения. Я понимаю, почему тебе нужно было время.       На её лице промелькнула благодарность, и напряжение в плечах немного спало.       — Всё равно это было нечестно – просто исчезнуть, — продолжила она, бросив быстрый взгляд через плечо. — Мне нужно было многое обдумать.       Драко кивнул, изо всех сил стараясь не показать, как сильно её слова затрагивают его. Он хотел казаться сильным, надёжным, таким человеком, которому она могла бы доверять. И в то же время, внутри него бушевала буря эмоций – от надежды до страха, от ярости на самого себя до отчаянного желания притянуть её к себе и никогда не отпускать.       — И что ты надумала? — он заставил себя задать вопрос, который горел на языке. Голос прозвучал спокойно, но костяшки пальцев побелели от силы, с которой он сжимал в кулаке летучий порох.       Гермиона снова нервно оглянулась.       — Я всё ещё не уверена, Драко. Это сложно. Вся ситуация... сложная. Но я знаю, что не хочу обрывать наше общение. Я... скучала по тебе.       Последние слова она произнесла почти шёпотом, словно признаваясь в чём-то запретном. И эти простые слова заставили сердце Драко биться быстрее, чем все страстные ночи, проведённые вместе.       — Я тоже скучал, — ответил он, не в силах скрыть искренность в своём голосе.       Они стояли так близко, что он мог почувствовать лёгкий аромат её духов, нежный, как она сама. Драко вцепился ногтями в ладони, заставляя себя не сокращать это последнее, мучительное расстояние.       — Я бы хотела… — начала Гермиона, и в её глазах мелькнула нерешительность. — Можно мне написать тебе?       Этот простой вопрос, заданный с такой надеждой и неуверенностью одновременно, заставил Драко почувствовать, как разливается тепло внутри. Она хотела оставить дверь приоткрытой, и это было больше, чем он смел надеяться.       — Конечно, Грейнджер, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя внутри всё переворачивалось от радости.       Гермиона посмотрела на него, и в её взгляде была тень той самой нежности, по которой он так изголодался.       — До встречи, Драко, — тихо ответила она.       — До встречи, Гермиона, — эхом отозвался он, наблюдая, как она возвращается к гостям.