Альбус Северус Поттер и тайна Люминетты

🍁🍁🍁 Коридор третьего этажа был светлее, чем подземелья, но воздух здесь оставался прохладным, с лёгким запахом пыли и старого пергамента. Мерцающие факелы отражались в витринах с зачарованными старинными перьями, которые плавали под стеклом, иногда взмахивая, словно пробуя взлететь. Староста Морис Трэвен уверенно остановился перед высокой дубовой створкой. На тёмном камне над ней было вырезано изящное перо, обвивающее древнюю руну. Сбоку казалось, что рисунок едва заметно шевелится — будто его касается невидимое дыхание ветра. — Подождите здесь, — сказал Морис. — Я предупрежу профессора, что вы прибыли. Он толкнул створку, и изнутри вылилось мягкое золотистое сияние. Морис скрылся в аудитории, а проход медленно закрылся за ним, оставив ребят наедине с тихим, волнующим ожиданием. Слизеринцы переминались с ноги на ногу; где-то над потолком звякнула подвеска факела, и по каменным плитам прошёл лёгкий отклик — словно сам замок прислушивался. — Это старый символ чар, — тихо произнесла Селена, приподняв голову. — Перо, вписанное в круг рун, — знак первых волшебников, занимавшихся превращениями и лёгкими заклинаниями. Скорпиус усмехнулся: — Идеально подходит для «лёгкого» утреннего ужаса. Альбус едва сдержал улыбку, но сразу обернулся, услышав приближающиеся шаги. Из-за поворота показалась группа когтевранцев — стройные, опрятные, с книгами под мышкой и сиянием любопытства в глазах. Во главе шёл высокий старшекурсник — Элиас Фонтейн, их староста. Его мантия была безупречно застёгнута, а под мышкой виднелся свёрток пергаментов, перевязанный серебряной лентой. Он остановился, заметив слизеринцев, и коротко кивнул: — Доброе утро. Полагаю, вы тоже ждёте первого урока? Ответа не последовало, лишь пара настороженных взглядов. Элиас чуть улыбнулся и обратился к своим: — Подождите здесь. Я скажу профессору Флитвику, что мы прибыли. Тёплое свечение вновь прорезало коридор, осветив зелёное и синее — две группы первокурсников, стоящих друг напротив друга. На миг показалось, что перо над входом дрогнуло, словно приветствуя их перед первым уроком. — Ох, это будет интересно! — прозвучал тихий смешок из-за спин когтевранцев. — Ну что, Поттер? — произнёс чей-то ехидный голос. — Каково это — позорить фамилию отца, стоя под зелёным флагом? Альбус мгновенно почувствовал, как взгляды слизеринцев и когтевранцев устремились на него. Селена нахмурилась, Скорпиус едва заметно сжал кулаки, но промолчал. Прежде чем Альбус успел ответить, кто-то из их группы резко шагнул вперёд. Том Фэлтон с ленивой, но опасной ухмылкой отодвинул Маркуса и Селену. — А кто это у нас тут подал голос? — произнёс он, осматривая когтевранцев снизу вверх. — Кучка книжных червей решила вдруг показать храбрость? Он прищурился, и на губах появилась самоуверенная усмешка. — Если кто-то хочет предъявить Слизерину — добро пожаловать в Дуэльный клуб. Там проверим, кто чего стоит. В коридоре стало тихо. Даже зачарованные перья под стеклом будто замерли. Когтевранцы, ещё секунду назад шептавшиеся, теперь молчали, переглядываясь. Том не отводил взгляда от них и медленно подошёл к Альбусу ближе, произнеся ровным тоном: — Не обольщайся, Поттер. Я защищал факультет, а не тебя. Он слегка склонил голову, словно ставя точку, и повернулся к Скорпиусу. — А ну вот… теперь мы узнаем нашего непревзойдённого Тома, — сказал Скорпиус с лёгкой усмешкой, но лицо его быстро стало серьёзным. Улыбка Фэлтона стала ещё шире. Коридор вновь погрузился в ожидание — первый урок чар начинался. Проход учительской приоткрылся, и на пороге появился Морис Трэвен. Он сразу направился в сторону слизеринцев: — Не надоело ждать? — обратился Морис, — что ж, теперь начнётся самое интересное. Прошу в аудиторию. Не бойтесь, сегодня колдовать будем осторожно. В ответ раздались приглушённые смешки, и напряжение заметно ослабло. Морис коротко кивнул — и слизеринцы послушно двинулись вперёд. Через несколько секунд следом вышел Элиас Фонтейн. Он шагал мягко, с тем особенным достоинством, которое вызывало доверие. — Ну что, когтевранцы, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Настало время проверить, что скрывает наш первый урок чар. Помните: любопытство — лучший друг волшебника. Его слова вызвали оживление: кто-то улыбнулся, кто-то закивал. Когтевранцы выстроились и последовали за слизеринцами. Старый знак над входом вновь дрогнул, словно приветствуя обе группы, — и коридор опустел. Когда створки наконец распахнулись настежь, поток яркого света из аудитории ослепил первокурсников. Один за другим они переступали порог — сначала слизеринцы, за ними когтевранцы. Альбус шагнул через порог — и в тот же миг все тревоги, что теснились где-то под рёбрами, словно растворились в воздухе. Помещение было не похоже ни на одно другое. С потолка, сводчатого и чистого, как пергамент, свисали крошечные светильники в форме плавающих шариков — каждый светился своим оттенком: тёплым янтарным, бледно-голубым или зелёным, как весенняя листва. Они мягко колыхались, будто подчиняясь дыханию самой магии. Стены украшали тонкие резные полки с перьями, свитками и множеством диковинных предметов — камнями, подвешенными в воздухе, и пергаментами, на которых слова сами переписывались, стоило лишь взглянуть. По углам стояли старинные кафедры и хрустальные колбы, из которых время от времени вырывались крошечные огоньки, словно миниатюрные фейерверки. Воздух был наполнен особым ароматом — смесью старых чернил, свежей бумаги и чего-то сладковатого, почти как мёд с лёгким намёком на лаванду. Свет преломлялся через окна, превращая пыль в крошечные сияющие точки — они кружились вокруг учеников, как приветственные искринки. Альбус задержал дыхание. На секунду ему почудилось, что он снова в детской, снова маленький, и мама мягким голосом делится воспоминаниями о своём первом уроке волшебства. Сердце замерло, и даже воспоминание о насмешке когтевранца уже не имело значения. Всё казалось настоящим, живым — как будто сама магия решила заговорить с ними. Вдоль стен стояли длинные дубовые парты, на каждой — по три ученика. На столах лежали аккуратно уложенные крошечные подушки, тонкие пергаменты и странные камешки, покрытые рунами. Каждое место будто заранее знало, кто на него сядет. Когда все расселись, тишина в аудитории стала почти торжественной. Внимание всех сосредоточился на другом конце учебного зала. Ловко вскарабкавшись на стопку свитков у кафедры, крошечный волшебник с глазами, сверкающими от любопытства, и серебристыми прядями, растрёпанными во все стороны, обвел взглядом всех, будто проверяя, все ли готовы к чуду чар. Казалось, каждая его волосинка обладала собственным мнением о том, куда ей лучше смотреть. Едва он взмахнул палочкой, как книги, будто ожившие от заклинания, взлетели в воздух и устроились аккуратным помостом перед ним. — Отлично! — воскликнул он, его маленький голос был быстрым и звонким, с лёгким писком, который выдавал радость и волнение. — Все на месте, никто не потерялся — просто чудесно! Кажется, все замерли и внимательно слушали учителя, ожидая от него первого напутствия в их жизни. Волшебник легко спрыгнул с импровизированной трибуны и, обернувшись к первокурсникам, произнёс с откровенным блеском в глазах: — Полагаю, мы ещё не знакомы. Меня зовут профессор Флитвик, — он слегка поклонился, — и мне выпала честь научить вас самому важному искусству — искусству чар. Он сложил руки за спиной, обводя учеников взглядом — тёплым, внимательным, полным восторга, будто он радовался каждому новому лицу. — Сегодня мы начнём с самого простого, но самого важного, — продолжил профессор. — С управления собственной магией. Слова Флитвика, словно мягкий свет, разливались по комнате и касались каждого ученика, даря ощущение, что всё возможно. Альбус почувствовал, как внутри него загорается тихая искорка надежды: если внимательно следовать инструкциям профессора и доверять собственным силам, он сможет справиться. Сердце его сжалось от предвкушения — впереди был мир чар, и он наконец ощущал, что готов сделать первый шаг. Флитвик, кажется, и сам был полон радости, словно встречал не просто новый класс, а целую новую эпоху. Он мягко взмахнул волшебной палочкой и воздух над кафедрой вздрогнул от лёгкого шороха. Из ниоткуда поднялась тонкая колонна светящихся перьев. Они закружились спиралью, рассыпая вокруг золотые искры. — Магия, — произнёс он с лёгкой улыбкой, — не сила, что подчиняется воле. Это язык, на котором говорит сам мир — если, конечно, вы сумеете его понять. При следующем взмахе перья, как по команде, сложились в слово «Чары», а затем рассыпались россыпью звёзд и осыпались вниз лёгким дождём света. В зале слышались смешанные возгласы — восторг, изумление и лёгкое любопытство переплетались, пока ученики пытались дотронуться до сверкающих в воздухе искр. Лисандр Скамандер вытянул ладонь и одна из золотых пылинок мягко увильнула и приземлилась ему на нос. Он прыснул со смеху. Его брат уже что-то записывал в блокнот, бормоча: — Невероятно... энергия не исчезла, просто изменила форму. Флитвик приподнял брови и кивнул, сияя гордостью, будто это был его самый успешный ученик. — Превосходное наблюдение, мистер Лоркан! — воскликнул он. — Магия всегда подчиняется законам, даже когда кажется чудом. Он сделал ещё один взмах — и книги с ближайшей полки плавно поднялись в воздух, образуя вокруг него вращающийся круг. Потом, коротким движением, он щёлкнул палочкой — и тома раскрылись, будто цветы, выпуская из себя яркие вспышки страниц, на которых сами собой проявлялись строки заклинаний. — Помните, — продолжил профессор, — сила чар в точности. В интонации, в намерении, в контроле над собой. Он мягко опустил палочку, и книги, аккуратно сложившись, приземлились на место с тихим шуршанием, будто вздохнули. Скорпиус шепнул Альбусу, не сводя глаз с этой сцены: — Вот ради этого стоило поступить в Хогвартс. Альбус молча кивнул. Он чувствовал, как магия буквально гудит под кожей, отзываясь где-то глубоко внутри. Он впервые за всё время почувствовал, что принадлежит этому месту. Флитвик между тем поставил палочку вертикально и улыбнулся: — А теперь, мои юные волшебники, пора перейти от восхищения к практике. Он щёлкнул кончиком палочки по воздуху и перья медленно опустились точно на те самые крошечные подушечки, что лежали там с самого начала. — Ах вот для чего они, — вполголоса произнёс Альбус, чуть наклонившись к Скорпиусу. Тот усмехнулся: — В Хогвартсе, кажется, ничего не кладут просто так. — Превосходно, — профессор довольно кивнул. — Теперь достаньте, пожалуйста, свои учебники "Курс заклинаний. Уровень 1" мисс Миранды Гошок и откройте страницу восемнадцатую. Там вы найдёте подробное описание нашего первого заклинания "Вингардиум Левиоса". В аудитории зашуршали страницы. Альбус быстро достал книгу из сумки. Переплёт чуть поскрипывал, а страницы пахли типографской краской и чем-то волшебно свежим. На иллюстрации, выполненной серебряными чернилами, перо плавно поднималось в воздух, оставляя за собой мерцающую дорожку. — Итак, — продолжил Флитвик, взобравшись на стопку книг, чтобы лучше видеть весь класс. — Вингардиум Левиоса это одно из первых заклинаний левитации. Оно позволяет поднять предмет в воздух и управлять им. Но, — он поднял палец, — всё зависит от правильной интонации и точного движения палочки. Профессор продемонстрировал плавный взмах — лёгкое, округлое движение, словно дирижировал невидимым оркестром. — Не «Вингардиум Леви-о-сА», — пропел он звонко, — а «Вингардиум Леви-О-са». На нужном слоге перо на его столе мягко приподнялось и зависло в воздухе, вращаясь вокруг своей оси, будто радуясь вниманию. Некоторые ученики тихо ахнули. Лисандр восторженно вытянул шею, а его брат уже склонился над страницей, тщательно повторяя схему взмаха. Скорпиус едва заметно усмехнулся, шепнув Альбусу: — Ага, теперь я понимаю, почему Мимси, наша домовая эльфийка, смеялась надо мной, когда я пытался повторить за ней это заклинание и всё время сбивал тарелки со стола. Альбус улыбнулся в ответ, тихо: — А у нас дома эльфов нет… только гномы, и те умудряются доставлять немало хлопот. Флитвик одобрительно улыбнулся, явно наслаждаясь реакцией аудитории. — Главное — чувство лёгкости, — произнёс он. — Не заставляйте магию, не давите на неё. Позвольте ей плыть, словно перо в воздухе. Он сделал приглашающий жест рукой. — А теперь попробуйте сами. В кабинете Чар воцарилась напряжённая тишина. Восемнадцать пар глаз устремились на лёгкие белоснежные перья, лежащие на партах. В воздухе витала смесь волнения, любопытства и осторожности. Ученики, охваченные волнением и азартом, наперебой начали произносить заклинание. Кто-то торопился, кто-то запинался, а кто-то так старательно вспоминал слова, что из их уст начали рождаться совершенно новые, чудоковатые варианты. — Вингардиум Левиоса… Виноградиум Склероза... Вингардиум ЛевиосА… Виргилиум Лавиласа... Сверкнули слабые блёстки — перья чуть дрогнули, словно под лёгким ветром. У кого-то перо приподнялось на пару дюймов и тут же опустилось, у кого-то — не шелохнулось вовсе. Флитвик прохаживался между рядами, сияя от удовольствия: — Прекрасно, мисс Марлоу! Очень хорошо, мистер Фрей — чуть мягче движение кистью… да, вот так! У Скорпиуса Малфоя перо заметно вздрогнуло и слегка приподнялось. Он прищурился, но в его взгляде читался не гнев, а азарт. — Почти, — пробормотал он себе под нос и сделал новый, плавный взмах. А вот Том Фэлтон поднял палочку с видом человека, который знает, что делает. Его движение было уверенным, голос — точным: — Вингардиум ЛевиОса! Перо мгновенно взмыло в воздух, закружилось над столом, плавно вращаясь в лучах света. Оно зависло, послушное, словно живая частица заклинания. Некоторые ученики ахнули. Альбус Поттер, наблюдая за этим, крепче сжал палочку. Он глубоко вдохнул и попытался сфокусироваться на заклинании: — Вингардиум Левиоса! Ничего. Ни искры, ни движения. Перо лежало неподвижно, будто нарочно издевалось над ним. Чуть поодаль Кевин Шарп, тот самый, что у дверей пытался унизить Альбуса, поднял палочку с самодовольной ухмылкой и четко произнёс заклинание. Его перо резко вспорхнуло вверх и зависло почти под потолком. Кевин вскинул подбородок, бросив колкий взгляд в сторону Поттера: — Ну, не у всех же Поттеров получается с первого раза. Том, услышав это, прищурился. Его перо, всё ещё парящее в воздухе, сделало стремительный разворот — и метнулось к перу Кевина. Через секунду оба пера закружились друг вокруг друга, словно два дерущихся воробья. Кевин ответил резким движением палочки — теперь перья пикировали и сталкивались в воздухе, оставляя за собой фантастические вихри. Ученики вскочили, не сводя глаз с этой «воздушной дуэли». Флитвик моргнул, потом звонко хлопнул в ладоши — и оба пера послушно рухнули на парты. — Великолепный контроль в воздухе, - воскликнул он. Он внимательно обвёл зал взглядом: — Однако, боюсь, это уже ближе к дуэльному искусству, а у нас урок чар, а не соревнование перьев. В аудитории стало еще более оживлённо и весело. Том и Кевин переглянулись — каждый пытался скрыть довольный оскал, но безуспешно. Флитвик улыбнулся мягче: — Сохраните этот энтузиазм для Дуэльного клуба. Там ваши перья смогут выяснить отношения куда как официальнее. Том чуть наклонился к Альбусу, бросив короткий, почти строгий взгляд и тихо произнёс: — Соберись, Поттер. Сколько можно спасать ситуацию. Альбус нахмурился, но не ответил. Его пальцы крепче сжали палочку. Он понял — если хочет чего-то добиться, придётся пробовать снова. Тем временем за задними партами братья Скамандеры увлечённо шептались. Лисандр водил палочкой по воздуху, чертя невидимые линии, а Лоркан внимательно следил за ним. — Может, если изменить акцент на второй слог, усилится реакция? — предположил Лоркан, хмуря лоб. — Или если добавить вращение кистью против часовой стрелки, — задумчиво добавил он брату. — Это создаст вихрь, стабилизирующий подъемную силу. — Вингардиум… ЛевиОсА! — торжественно произнёс Лисандр и добавил лёгкий круговой взмах. Перо сначала дрогнуло, затем вдруг вспыхнуло ослепительным светом и громко хлопнуло, осыпав вокруг всё черноватой сажей. Облако пыли накрыло ближайших учеников. Аудитория словно замерла. Лоркан, весь перепачканный, моргнул, потом торжественно произнёс: — Теория подтверждена: избыточная волна энергии при неправильной артикуляции! — Слишком избыточная, — фыркнул Лисандр, отряхивая волосы. — Зато эффект впечатляющий. Флитвик прижал ладони к щекам, но глаза его сверкнули от восторга. — Мистеры Скамандеры… я вижу, в вас жив дух открытий. Однако, пожалуйста, не открывайте новых стихий прямо на уроке чар! Смешок раздался по классу после вихря перьев близнецов, но Альбус едва слышно вдохнул, ощущая, как что-то внутри воздуха изменилось. Он заметил, как его перо слегка дрогнуло едва заметно, но ощутимо. В этот раз он не махал палочкой, не шептал заклинания. «Но как?..» — прошептал он про себя, не отводя глаз от белоснежного пера, которое вдруг словно откликнулось на его присутствие. Сердце забилось быстрее, а ладони слегка вспотели. Магия под его рукой вибрировала едва слышимым шёпотом, словно сама пыталась сказать что-то важное. Альбус затаил дыхание и сосредоточился. Он почувствовал, что комната вокруг наполнилась лёгким, почти невесомым теплом. Перо дрожало снова, мягко поднимаясь, словно приветствуя его. Альбус едва сдержал улыбку, но не смел сделать ни шагу, слишком странным и личным казалось это мгновение. Он перевёл взгляд на Скорпиуса, но глаза того были прикованы к своему эксперименту и Скорпиус не обращал внимания на его маленькое чудо. Альбус понял: это момент, когда магия говорит с ним лично. Он сжал палочку чуть крепче, решив разобраться с этой странной реакцией позже, и позволил себе впервые почувствовать лёгкую уверенность: здесь он действительно может научиться чему-то великому. Флитвик довольно потер руки, оглядывая аудиторию. Белоснежные перья то и дело плавали в воздухе, иногда шевелясь неуверенно, иногда кружась с грацией настоящих заклинаний. В зале стоял тихий гул восторга: смесь облегчения, смеха и гордости. — Превосходно, — произнёс профессор, сияя, как солнце. — Для первого урока просто чудесно! Он взмахнул палочкой, и все перья мягко опустились обратно на парты, словно уставшие после долгого танца. — Почти у каждого получилось, — продолжил Флитвик с искренней теплотой. — А у тех, у кого пока не вышло… выйдет в следующий раз. Магия любит терпение и настойчивость. На миг улыбнувшись, он сказал чуть строже: — А практиковаться перед сном можно. Но, пожалуйста, без взрывов и сажи. Хогвартс любит сюрпризы, но не такие. В классе прокатился весёлый смешок. Флитвик коротко поклонился, снова став похожим на маленького дирижёра волшебного оркестра: — На сегодня всё, мои юные чародеи. Поздравляю с вашим первым шагом в искусство чар! Ученики начали собирать вещи. Кто-то всё ещё с улыбкой касался пера, кто-то проверял, не осталось ли на нём следов магической пыли. Альбус провёл пальцем по своему; оно было тёплым, будто хранило отблеск того мгновения, когда впервые послушалось его воли. Хотя… а послушалось ли? Он ведь не произнёс заклинание и всё же перо дрогнуло, словно откликнулось. Мысль об этом кольнула лёгким беспокойством, но вместе с тем каким-то тихим, трепетным восторгом. Альбус заметил, как профессор Флитвик оживлённо оглядывает класс, и, поколебавшись, всё-таки решился подойти к нему ближе. — Мистер Поттер! — воскликнул тот, сразу заметив его. — Как вам первый урок в Хогвартсе? Альбус пожал плечами, неловко улыбнувшись. — Через два часа я увижу вашего брата Джеймса, — продолжил профессор с одобрением. — Он уже прекрасно владеет заклинаниями первого курса, весь в отца! Профессор прищурился, с теплом взглянув на Альбуса: — Вижу, вы тоже не отстаёте от славы ваших близких. И, надеюсь, несмотря на выбор факультета, сумеете достичь великих высот. Альбус почувствовал, как внутри всё потеплело и одновременно сжалось. Он хотел рассказать, что перо послушалось его без всяких слов, будто палочка сама решила, что пора… Но не решился. — Спасибо, профессор, — тихо произнёс он и, чуть поклонившись, отошёл. Он обернулся в поисках Скорпиуса. Тот уже что-то весело обсуждал с Селеной, жестикулируя палочкой. Альбус тихо улыбнулся: впереди у них ещё будут сотни таких уроков, ошибок и открытий. Но именно сегодня всё началось, впервые по-настоящему.