Хроностазис

      — Что, уже можно?! — воскликнул Кэйа, подскочив на месте.              Наконец-то! Наконец-то до Варки дошло, что он давно в порядке и его не нужно пасти, словно смертельно больного.              — Только не переборщи. Береги себя и других. Не стоит геройствовать, если на кону жизнь, — строго предупредил Варка.              — Вы не меньше меня ненавидите этих тварей. Я буду только рад их воплям.       — А я не буду рад твоим. Узнаю, что пострадал — отстраню ещё на неделю.       — Главная обязанность капитана — защищать подчиненных, если они сами не в силах за себя постоять, магистр. Прошу понять и простить, если вернусь слегка поцарапанным.              Этот диалог мог длиться до вечера, потому Кэйа и поспешил сослаться на срочные дела, а сам отправился гулять по городу.              Столько времени прошло. Столько раз он ходил на поляну, а Дилюк так и не желал появляться на глаза. И ведь был всегда где-то рядом — это Кэйа чувствовал. Ощущал взгляд со спины, слышал его дыхание и, возможно, с последним малость преувеличивал.              Однако встретиться так хотелось. Этот человек смог вывести его из леса — самого жуткого, страшного, отвратительного, и ещё много синонимов, леса. Отчего же он так не хотел увидеться? Почему так отказывался назвать своё имя? Он не был похож на нежить, а Кэйа повидал много разных тварей. Но глаза…алые, испуганные, выразительные. С ними не смог бы сравниться самый пылающий цветок во всём Мондштадте.              Кэйа, как капитан, понимал, что в первую очередь Дилюк испугался за него, а не за себя. Ведь он гулял там без какой-либо опаски, назвал лисичку Тикой и напрягся только тогда, когда завидел Кэйю. А когда завидел, так сразу указал путь назад, да ещё и помочь вызвался. Другое дело, что Кэйа по глупости ушёл далеко не сразу. Но он оправдывал себя любопытством. Такой необычный человек, пообещавший сдержать нежить. Человек ли? Кэйа старался об этом не думать.              Может, Дилюк покажется, когда узнает о зачистке? Всякое может случиться — раны, переломы и смерть не были исключением ни для кого, кто по ночам оберегал покой жителей. Кэйа ведь мог и не вернуться.              — Кэйа! — сзади к нему подбежала Джинн. — Я слышала, ты идёшь на зачистку, это правда?       — Может, для начала поздороваемся? — хохотнул Кэйа.              — Без шуток! Это правда или нет?              — Правда, милая. Я восстановился, пора бы и к службе приступить.              Услышав это, Джинн взволнованно приложила ладони к груди.              — Как же это…ты ведь только поправился. Так нельзя! Я ведь с ума сойду, думая, как ты там, не случилось ли чего, — лепетала она. — Прошу, откажись от задания. В штабе много капитанов, ты…              — Джинн, — ласково остановил её Кэйа. — Не нужно переживать. Я уже давно привык к повязке, так даже удобнее.              — Не ври, — нахмурилась Джинн. — Один глаз — всегда неудобно.              — Тем не менее, я должен идти. Ты знаешь, я всегда возвращался с минимальными потерями, справлюсь и на этот раз.              Джинн подняла на него глаза. В них стояли слёзы. Улыбнувшись, Кэйа провёл кончиками пальцев по её щеке.              — Обещай мне, — потребовала она. — Обещай, что вернёшься целым и невредимым.              Этого Кэйа обещать не мог. Как уже было сказано, случиться может всякое. Он мог не вернуться вообще. Мог вернуться переломанным или разодранным в клочья. Но, дабы успокоить дорогую подругу, Кэйа крепко её обнял и прошептал:              — Обещаю, милая, обещаю. Вы от меня так легко не отделаетесь.              — Только бы ничего не случилось — выдохнула Джинн и прижалась ближе.

***

      На поляну Кэйа пришёл, как только удалось успокоить Джинн и хоть как-то её отвлечь от дурных мыслей. Они немного погуляли по городу, выпили сидра, послушали заунывные песни бардов. Джинн наконец-то начала улыбаться, а Кэйа был только и рад.       Порой она перебарщивала с заботой. Знать бы только, что тому причина. Возможно, так она показывала свою привязанность. Либо же вела себя так со всеми. Кэйе особо не было дела до её внезапных порывов нежности, но не отвечать ей тем же не позволяла взаимная любовь и привязанность.       Как и всегда в полдень, поляна сияла в свете солнца. Цветов стало больше, трава выше, а деревья ещё сильнее стали скрывать всё то, что находилось поодаль. Кэйа догадывался, что это Дилюк перестраховался, дабы не попасться случайно на глаза и не выдать себя.              По окрестностям Кэйа не бродил из уважения. Если он так не желал показываться, значит, тому была причина. Однако всё равно продолжал приходить, надеясь вновь увидеть яркие глаза и услышать надменный голос. Пусть Дилюк выйдет сам, пусть захочет этого. Кэйа просил его об этом каждый раз, но никогда не искал.              Походив немного по окрестностям, Кэйа сел под одним из деревьев и ощутил знакомый запах — запах, которому невозможно было придумать название. Дилюк был где-то рядом, он пах цветами, землёй и магией. Утренней росой, закатным солнцем и мятой. Если бы только они могли познакомиться. Кэйа смог бы заслужить доверие и стал бы для него самым верным другом в обмен на спасённую жизнь.              — Привет, пугливая птичка, я знаю, что ты где-то здесь, — сказал он в пустоту. — Я…иду на зачистку. Магистр приказал. Поэтому не злись, если меня не будет пару дней. Но я обещаю, что вернусь обратно и надеюсь, в следующий раз ты выйдешь ко мне.              Ответом ему стало легкое шуршание листьев.              Кэйа уже хотел уходить, как вдруг из кустов к нему выскочила лисичка. В зубах она несла лилию. Подойдя ближе, она ткнулась носиком Кэйе в бедро и положила рядом цветок.              Подняв лилию, он внимательно её осмотрел. Какая красота, он таких раньше не видел. Неужели Дилюк его услышал и таким образом попросил быть осторожнее? Или пообещал показаться в следующий раз?              Губы непроизвольно растянулись в улыбке. Этот подарок был настолько ценным, что его хотелось сохранить навсегда, хотелось, чтобы цветок не завял, хотелось наслаждаться его красотой каждый день. Как странно, ведь его красота очень напоминала красоту алых глаз.              — Я вернусь, Дилюк! — искренне пообещал Кэйа. Вернуться хотелось. Впервые в жизни хотелось так сильно. — Обещаю, я вернусь…чтобы тебя увидеть.              Сорвав в пару светяшку, он знакомой тропой направился домой и сразу же поставил лилию в вазу к остальным цветам. За это время в ней накопилось столько светяшек, что Кэйа мог бы украсить ими всю комнату. Но он берёг. Берёг каждую из них, чтобы однажды преподнести их одному человеку. Но всему свой срок.              Как только с делами было покончено, Кэйа направился в штаб, где его уже ожидал отряд рыцарей. Каждый из них был напряжен, словно струна лиры. Сосредоточенные и внимательные, они ждали указаний капитана.              Стройным отрядом рыцари вели лошадей через город. Народ толпился, кричал слова восхищения, дамы охали да ахали, влюблённо глядя на Кэйю, что шёл впереди.              — Удачи, капитан!              — Да прибудет с вами сила Архонтов!              — Покажите этой нечисти, кто здесь сила!              — Мы будем за вас молиться!              Слова поддержки прибавили рыцарям уверенности. Напряженным оставался один только Кэйа. Он дал слово. Дилюку и себе. Но и рыцарей он обязан защищать всеми возможными способами. Удастся ли сдержать сразу две клятвы?              — Итак, — протянул Кэйа, когда город остался позади. — Правила все знают? Повторю всё равно. На рожон не лезть, если не хотите лишиться конечностей. Если понимаете, что с тварью не справитесь, не геройствуйте, запросите подмогу. Многие существа насылают морок, не верьте голосам, не верьте образам, они обманчивы. Всем понятно или кому-то дать подзатыльник?              Рыцари в один голос отозвались «всё понятно, капитан» и началось привычное распределение. Самый бывалый отряд Кэйа отправил зачищать рощи, а остальных рассредоточил по округе на случай, если понадобится подкрепление. Сам отправился осмотреть окрестности.              — Не начинайте без меня веселье! — крикнул он отряду. — Я скоро к вам присоединюсь.              В окрестностях рощ часто бродили всякие слабенькие твари, но минус их в том, что заметить такую нежить было крайне сложно. Погоняв по полям пару-тройку существ, Кэйа пустился в рощу — вслед за отрядом. Не хотелось подвергать опасности рыцарей, которые, несмотря на свой опыт, рвались в бой один быстрее второго, дабы доказать капитану, что именно они — элита.       Когда на город опускалась ночь, что рощи, что водопады и озёра выглядели пугающе. В нечисти ли было дело или что-то другое желало омрачить всё вокруг, Кэйа не знал. Но, чем глубже заходил в рощу, тем ощутимее становилось напряжение.              Вокруг тишина, даже ветра не слышно. Под ногами не шуршала трава, не скрипели ветки. Рыцари насторожённо осматривались, стараясь не упустить хрипа, стона, воя или царапанья. Нежить не могла говорить — если только не наводила морок. Потому и ориентироваться приходилось лишь на звуки, присущие диким животным, нежели людям.              Луна освещала дорогу. Кэйа принюхался, улавливая запах гнили. Они на верном пути. Только вот мелкие твари обычно не источали зловоний — для этого им не хватало размера. В основном разило от чего-то покрупнее — хотя бы с человека ростом. А вот вес мог быть любой — от ниточки до каменной глыбы.              — Капитан, — в голос позвал Кэйю кто-то из рыцарей. — Там...              — Не ори, — на автомате приструнил Кэйа и повернул голову.              Действительно, в высоких кустах что-то сидело и внимательно за ними наблюдало. Глаз не разглядеть, а вот запах… Кэйа, идя боком, осторожно приблизился. Да. Отсюда зловония. Можно атаковать. Однако команды капитана рыцари не дождались. Тварь проворно выскочила из кустов и бросилась прямо на них.       Послышался звон клинков. Обнажив мечи, рыцари ринулись вперёд — по трое, как и было оговорено заранее. Оказавшись в кольце, тварь завизжала, готовая броситься наутёк. Но дорогу ей преградил Кэйа и ещё двое рыцарей, захлопнув ловушку окончательно. Не дожидаясь, пока тварь сообразит, что пора драться насмерть, Кэйа взмахнул клинком, отсекая нежити голову. Тело повалилось в траву, в агонии подёргивая конечностями. Голова упала рядом, ещё какое-то время скулила, но в итоге замолчала.              — Это было просто — начали перешёптываться рыцари.              — Захлопнитесь, — шикнул Кэйа. — Слишком просто. Вы что, не знаете здешние места? — он вздохнул. — Сейчас нарвёмся на рыбу покрупнее.              Дальше все шли уже молча. Не теряя бдительности, каждый осматривал и деревья, и кусты, и даже траву. Бывало всякое.              Кэйа шёл впереди. Всматриваться получалось с трудом, мрак разгоняла только луна. А фонари рыцари не могли брать на зачистки — слишком заметно. Единственное, что оставалось — вслушиваться и нюхать воздух.       Кэйа давно заметил, что воняет от тварей по-разному. От кого-то исходили зловония гнили, от кого-то — болота, а кто-то вонял на всю округу жухлыми листьями и трупным ядом. Отвратительные ароматы, но Кэйа выучил все. Пытался и подчинённых научить различать нежить по запаху, но, кажется, мастерством не овладел никто из них.              Гораздо приятнее пахло на той поляне, где они впервые встретились с Дилюком. Что уж говорить, запах его самого был способен свести с ума. Жаль, что к Кэйе он не выходил. Так можно было бы ощутить аромат его кожи. Наверное, как запах весны, запах грозы и застывших в небе тяжелых облаков. Кэйа хотел бы…              — Капитан, осторожно! — закричали за спиной.              Приятные мысли схлынули, словно вода с тела. Кэйа увидел перед собой тварь, похожую на толстую змею с человеческой головой. Вместо рук у неё были заточенные как копья ветки. Ими она и принялась махать, бросившись на людей.              Оно было выше человека раза в три. И попасть по нему мечом оказалось не так просто. От атак тварь уворачивалась, перескакивая с дерева на дерево, отбивала мечи руками-палками, пыталась впиться острыми зубами в шею.              Действовать пришлось наобум. Жизни людей дороже. Оттеснив несколько рыцарей, Кэйа сам бросился в бой уже один на один. Столько людей в одной роще…они мешали друг другу, и это его недочёт. Нужно было рассредоточить по округе больше рыцарей. Значит и разгребать теперь ему.              Тем не менее, отважные подчинённые не желали оставлять капитана одного. Несколько смельчаков бросились на подмогу, но своим присутствием только мешали.              Кэйа наступал, отбивался и наступал снова, нанося твари удар за ударом. Вскоре ему удалось отрубить одну из острых конечностей. Шанс на удачный исход повысился.              Опьяненные удачей капитана, остальные рыцари тоже ворвались в сражение, окружая тварь со всех сторон.              — Назад! — орал им Кэйа. — Что вы творите?! Оно станет биться насмерть!              Это было самым страшным при любой зачистке.       При нападении на тварь разумнее всего было оставить ей хоть один путь к отступлению, чтобы ослабить бдительность. Подобные трюки срабатывали и с волками. Если есть возможность сбежать — можно биться вполсилы. И ни в коем случае не нападать всем скопом! Когда нежить понимала, что шансов нет, она выходила из-под контроля охотников. Жажда к свободе перевешивала, и тварь начинала биться изо всех имеющихся сил. Именно эту ошибку порой допускали отряды Эолы, к примеру. Потому-то её и не часто пускали на зачистки.              Чудовище завопило и начало метаться из угла в угол, пытаясь напасть на каждого, кто попадётся на пути. Проследить за его перемещениями было практически невозможно, взгляд Кэйи бегал вместе нежитью.              Неужели без потерь не получится? Эту мысль он тут же отогнал. И в следующую секунду отлетел к дереву, ударившись головой. Взгляд помутнел, вокруг стоял отвратительный звон. Кэйа болезненно простонал, с трудом отыскав в себе силы открыть глаз. Где-то неподалёку рыцари продолжали сражение, только вот он уже никак им не поможет.              — Капитан! — последнее, что Кэйа услышал перед тем, как потерять сознание.              Лежал ли он в отключке час, два или всего пять минут, но очнулся из-за приятного тепла в области лба и ощущения всецелого расслабления.       Стояла тишина, и это первое, что насторожило. Если всех перебили, Кэйа самолично затянет на шее петлю. Однако отчего-то эти мысли казались такими далёкими, что вовсе не вызывали страха. Они просто…были?              Ощутив, что сил достаточно, Кэйа открыл глаз и тут же встретился с алым спокойным взглядом. Перед ним сидел Дилюк и касался рукой его лба. От неё и исходило спокойное тепло. А ещё легкое свечение.              — Дилюк… — одними губами прошептал Кэйа и улыбнулся. — Ты всё-таки вышел ко мне…              И его услышали.              — Пришлось.              — А рыцари?              — Все здесь, просто спят. Скоро очнутся.              — А тварь?              — Нет никакой твари, — вздохнул Дилюк. — Сбежала наверно.              Сбежала? Допустим, но отчего Дилюк опять разгуливал по роще в одиночку? Неужели не боялся всего, что здесь обитает? Нет, быть такого не могло. Значит, умеет хорошо защищаться, раз не побоялся прийти на помощь.              Одно было ясно как день: он спас Кэйе жизнь. Если бы не Дилюк, его бы разорвали на части вместе с отрядом. Непонятно правда, как именно он всё это провернул. Рыцари спят, тварь сбежала. Как-то отпугнул?              Но расспросить его Кэйа не успел. Дилюк уже собирался подняться на ноги, как его схватили за руку.              — Не уходи, — попросил Кэйа.              Наконец-то он ощутил запах его кожи. Такой далёкий, такой жаркий и холодный одновременно. Только бы продлить касание, Кэйа согласен тут лежать до завтра. Лишь бы не отпускать его руку.              — Пожалуйста, не уходи. Ты так долго от меня прятался.              Но к его просьбе Дилюк оказался глух. Осторожно отстранил от себя ладонь Кэйи и сказал тихо:              — Прости, не могу. Прощай. Это последняя встреча.              Кэйа собирался что-то ответить, но резко ощутил сонливую тяжесть. Пытался сопротивляться, но не смог выдавить из себя и звука. Глаз закрылся сам собой, тело расслабилось.              Очнулся он вместе с остальными. С первыми лучами прекрасного рассвета.

***

      — Отличная вышла зачистка, — мрачно констатировал Варка. — Вы сражались, потом все уснули, а когда проснулись, твари уже не было. Да вы профессионалы, я погляжу.              Понятное дело, рассказал ему об этом не Кэйа. Он бы не стал, скорее, придумал бы историю, в которой они доблестно сражались, убили кучу тварей и вернулись все из себя с рассветом.              Об истинном положении дел Варка узнал из сплетен рыцарей. Всем рты заткнуть невозможно, а утаить что-то в штабе и подавно. Как итог: Кэйа на ковре у начальства хаотично пытался придумать, как оправдать всё то, что с ними произошло.              — Магистр, видят Архонты, всё было не так! — распинался он. — Перед смертью тварь начала источать…м…странный запах, из-за которого мы все и попадали. Вы правда верите их сказкам?              — Из каждого рта слышно одно и то же! — прервал его Варка. — Я верю большинству. В этих рощах было много странного, однако, никаких останков твари рыцари не нашли!              — Их вполне могли растащить животные.              — Ты надо мной издеваешься, Альберих?! — закричал Варка. — Животные не едят гниль, это любой ребёнок знает.              Кэйа сглотнул. Да, в процессе своих выдумок он не подумал и ляпнул. Но раскрывать Варке настоящую причину их спасения нельзя. Вероятность, что Дилюк может оказаться нежитью, никуда не делась. Если рассказать о нём, Варка непременно помчится в лес выяснять, кто такой сильный и ловкий ночами рыцарей спасать повадился.              Норов Варки знали все. Ночных тварей он ненавидел, а их истребление считал смыслом жизни. Подноготную такого фанатизма Кэйа не знал. Зато знал, что любую нежить, какая попадалась в руки живьём, Варка мучил часами, если не днями в подвалах штаба.              Да, он был жесток, никто не отрицал, и нелюбовь к чудовищам Кэйа с ним разделял всем сердцем. Только вот Дилюк…он ведь не мог быть таким. По миру бродит много колдунов, возможно, он один из них. А может просто выучил пару заклинаний для защиты. Вряд ли. Для таких дел нужен потенциал, многолетняя практика и наставник, а Дилюку на глаз от силы лет двадцать, если не меньше. Выяснить бы у него правду, да ведь не покажется.              Боялся он Кэйю что ли? Скорее всего, нет. Дилюк ведь вышел к нему, когда на поле боя стало жарко. И не только излечил, но и весь отряд уберёг. Кэйа не знал, что думать. Если он колдун — Варка будет вне себя. Оттенков для него не существовало, лишь черное и белое, где белыми были люди, а чёрными — все те, кто хоть как-то от них отличался. И это пугало. Неизвестно, что он сделает с Дилюком.

***

      Начальство ещё долго отказывалось отпускать Кэйю, по крупице вытягивая из него правду. Только вот Кэйа не зря звался отличным стратегом. Поняв, что отмалчиваться долго не получится, он продолжил выдумывать всякий бред, вроде удивительных мороков, колдовских оморочек, заклинаний грёз и прочего. Несколько слов даже придумал, но такова была ситуация.              По итогу вытолкали Кэйю из кабинета едва не пинками. Варка слишком устал его слушать, а тот и рад — сбежал шататься по городу и заодно отправил весточку друзьям, мол, всё с ним в порядке.              Ближе к вечеру, когда все сплетни были подслушаны, шашлычки съедены, а красавицы смущены, Кэйа направился домой. Не потому, что сильно хотел, а потому что в теле постепенно стал появляться дискомфорт. Ныло правое предплечье и вроде как без причины.              Но, вернувшись в квартиру, Кэйа обнаружил, что причина таки была. Незначительная правда, но была. На руке была царапина. Длинная, не слишком глубокая и в целом безопасная. Наверное, тварь с палками-руками постаралась. Либо же Кэйа опять напоролся на гвоздь в оконной раме.              Думать об этом причин не было, наскоро промыв рану спиртом, Кэйа оделся и поскакал на поляну, где его уже ждали.              Стоило ему показаться на горизонте, как Джинн сорвалась с места, подбежала и крепко обняла.              — Я так волновалась, — проскулила она ему в шею. — Не знала, куда себя деть, все мысли к тебе возвращались.              Кэйа уже хотел положить руки ей на талию, чтобы ответить на объятья, но…отчего-то не стал. Просто мысль — короткая, ненужная и странная. Мысль о том, что этого делать не стоит.              Заметив, что ей не отвечают, Джинн слегка отстранилась и подняла голову.              — Ты в порядке?              Кэйа и сам не понял, в порядке ли он. Это было…странно. Запах Джинн впервые в жизни вызвал не привязанность, а отторжение. В ней ничего не изменилось — прекрасная, скромная, одетая в своё любимое бирюзовое платье. От неё пахло свежим ветром и одуванчиками. И сегодня её запах не привлекал.              — Конечно, — слегка заторможенно произнёс ей Кэйа. — Устал просто. Чуть-чуть.       Джинн ласково улыбнулась ему, обнажив ряд маленьких белых зубов.              — Ты не ранен? Хорошо себя чувствуешь? — затараторила она.              — Здоров и свеж, — оскалился Кэйа. — Не бойся дорогая, всё прошло отлично. Пара-тройка тварей для разогрева и потом захватывающая битва. Обычный день любого рыцаря.              — Что за битва? — к ним подошёл Альбедо. — Расскажешь?              Усевшись под деревом, Кэйа принялся пересказывать события позапрошлой ночи. Джинн слушала его, не сводя восхищённого взгляда. Альбедо хмурился, изредка вставляя свои комментарии.              —…Я даже испугался за своих ребят, — эмоций Кэйа не сдерживал, активно жестикулируя. — Тварь металась как бешеная, махала своими отростками. Я уж думал, придётся кого-то хоронить, но тут вмешался Д…              Кэйа захлопнул рот. Он так упоённо рассказывал, что совсем забыл малость приукрашенный конец истории. А может, стоит рассказать друзьям? Они же его семья, самые близкие люди. Они не станут осуждать или, тем более, выдавать кому-то Дилюка. Впрочем, раз уж он так оговорился, можно ответить обтекаемо.              — Кто? — нахмурился Альбедо?              — Один мой друг, — пожал плечами Кэйа, находу придумывая историю знакомства. — Мы…давно не виделись, вернее…ну да, давненько.              — Что за друг? — Джинн облокотилась локтями о колени, уронив подбородок на ладони. — Мы его знаем?              — Не-е-т, — нервно ответил Кэйа, помахав рукой, — он не из местных. Далеко живёт. Кто-то вроде отшельника.              Джинн открыла рот, чтобы спросить ещё что-то, но Кэйа, даже если бы и хотел ответить, не смог бы. Живот резко скрутило, к горлу подступила невыносимая тошнота.              — Кэйа, что с тобой? — Джинн обеспокоенно положила руку ему на плечо.              Кэйа тут же её смахнул. Из горла вырвался сдавленный булькающий звук.              Сорвавшись с места, он понёсся в ближайшие кусты.       Его вырвало несколько раз — из желудка вышло всё, что он съел за сегодня. Рвотные позывы не прекратились даже тогда, когда Кэйа стал выплёвывать одну только слюну. С трудом отдышавшись, и открыв влажный от слёз глаз, Кэйя прокашлялся. Хотелось пить, он еле стоял на ногах из-за головокружения. А кашель всё не прекращался.              — Кэйа! Кэйа, где ты? — послышался голос Джинн.              Вытерев рот рукой, Кэйа опустил взгляд и обомлел. На его ладони вперемешку со слюной осталась кровь. Темная, насыщенная кровь.              — Кэйа! Кэйа, что с тобой?! — пробираясь через заросли, к нему подскочила Джинн, а за ней и Альбедо.       — Мне кажется, ты преувеличил, когда говорил о своём здоровье, — засомневался Альбедо. Он всегда сомневался, когда речь шла о здоровье.              Джинн достала платок и принялась вытирать пот с лица Кэйи.              — Кошмар какой, — пробормотала она. — Неужели тебя отравили?              — Нет, ерунда, — прохрипел Кэйа и улыбнулся. Руку с кровью он убрал за спину, дабы окончательно не шокировать любимую подругу. — Скорее всего, несварение. Надо будет поговорить с Сарой насчёт несвежего мяса.              — Ты очень бледный, — Джинн положила руку ему на щёку и ласково погладила. — Поправляйся, дорогой. Знал бы ты, как мне больно видеть тебя таким.              Слова Джинн не сделали ровным счётом никакой погоды. Кэйе было настолько паршиво, что он и не разобрал толком, что она ему говорила. Сославшись на плохое самочувствие, он пошёл домой, чтобы лишний раз не пугать никого своим печальным видом. Капитана кавалерии всегда должны видеть при параде.              Дома лучше не стало. Отравление или нет, оно выворачивало Кэйю наизнанку до самой ночи. Потом начался озноб. Три флакона лекарства, которые он выпил, через несколько минут вышли обратно. Может, не отравление? Простудился? Откуда тогда такая ужасная рвота?              Спасаться лекарствами пришлось до утра. С горем пополам Кэйе удалось поспать пару часов. Просыпался он трудно — скорее воскресал. Голове гудела из-за частых встреч с унитазом, тело ломило от озноба, который так и не прошёл.              Есть не хотелось, пришлось ограничиться кофе. После пары глотков затошнило опять, и Кэйа предпочел не проверять, получится ли осилить кружку.              В штабе он оказался с опозданием, благо, сегодня в его распоряжении только бумажная работа. Если б пришлось снова вести отряд, Кэйа, скорее всего, помер бы прямо в лесу. Вот бы подарок был Дилюку.              Кстати о нём. Ведь Кэйа вчера не ходил на поляну, а ведь клялся-божился, что как только вернется — сразу придёт.       Волновался ли Дилюк? Нет, точно нет. Он не хотел в глаза смотреть, не то что переживать. Это обижало, но из любопытства хотелось стоять до последнего. Пусть покажется и скажет в глаза, мол, не приходи больше. И тогда Кэйа перестанет. Ему достаточно услышать от этого человека одно слово, и он его больше не потревожит. Наверное.              На работе отвлечься не помог даже Дилюк. Кэйа испытал весь спектр долгой мучительной смерти, будучи ещё живым. Болело все, казалось, даже кожа и волосы, температура то падала, то поднималась, не давая покоя. Несколько раз Кэйю чуть не вырвало прямо на документы. А перед взглядом — один сплошной горячий туман.              — Капитан, вот документы на подпись.              — ...А?              Кто к нему обращался? Почему его лицо искажается каждый раз, стоит повернуть голову.              — Капитан?              Кэйа сглотнул вязкую слюну. Он забыл имя своего помощника. Забыл в целом, что у него был помощник.              — Давай…              В его подрагивающие руки легла стопка документов. Теперь их необходимо…что. Кэйа забыл, зачем ему их принесли. Вычитать? Передать Варке? А чего сами не передали?              Так летели дни. Кэйа перестал есть, насилу шёл работать и больше не виделся с друзьями. Они приходили к нему каждый день, и каждый день сталкивались с одной и той же ложью — проблемы с лёгкими, но ничего серьёзного, скоро пройдёт.              Джинн настаивала на лечении, обещая всё оплатить. Альбедо не верил ни единому слову, и Кэйа это видел. Благо, никаких вопросов он не задавал, зная, что внятного ответа не получит. Если Кэйа что-то скрывал, значит, на то были причины. Даже если скрывал что-то серьёзное.              Однажды всё открылось.              — Кэйа, у тебя кровь на рукаве, — заметил Альбедо и тут же подсел рядом, осматривая испачканную ткань.              — Где?! — Джинн вскочила с кресла. — О, Архонты!              Кэйа тут же напрягся. Поднявшись, он осмотрел себя в зеркало и правда — на предплечье белую рубашку окрасил тёмно-алый. Впрочем, это было ожидаемо.              После того, как он чуть не упал в обморок прямо перед подчинёнными, Варка в приказном порядке отправил его в собор на осмотр. Там-то милая монахиня Барбара и заметила царапину — ту самую, которую Кэйа один раз промыл, да и думать о ней забыл. Как оказалось, зря. Рана воспалилась и загноилась. Кожа вокруг неё покрылась волдырями и, что самое жуткое — почернела. Увидев эту картину, глаза Барбары расширились в испуге.       И без слов Кэйа догадался, что стал первым счастливым носителем странного заболевания. Другое дело, что его никак не получалось вывести из организма.              Стабильно раз в два дня Кэйа ходил в собор. Там Барбара осматривала его рану со всех сторон, надрезала, заливала лекарствами, использовала целительные мази, но бестолку. С каждым днём рана становилась всё хуже.              Боли в руке мучили Кэйю постоянно. Сначала слабые, которые получалось игнорировать или глушить обезболивающими. Но со временем ситуация ухудшилась настолько, что он через раз поднимал кружку с водой. Пальцы дрожали, тягучая боль постепенно растеклась по всей руке. Кэйа не хотел думать, что будет дальше.              Друзьям он долго не рассказывал о случившемся. Сегодня же они всё увидели сами. Врать, что поранился, не хотелось, да и не поверили бы они, учитывая, что выглядел Кэйа откровенно паршиво.              — Покажешь рану? — осторожно спросил Альбедо.       Он лучше всех был знаком с нравом Кэйи и знал, что если потребовать, то вовек не покажет.              — Бездна, я так и знала, что с тобой что-то случилось на зачистке, — причитала Джинн, хотя толком ничего ещё не видела. — Почему ты не рассказал?              — Не хотел никого пугать, — прохрипел Кэйа в полголоса, с трудом подойдя к кровати. — Но это правда ерунда. Собор я посещаю регулярно, и Барбара говорит, что совсем скоро я буду на ногах.              Это была откровенная ложь в обе стороны. Доверчивой Барбаре Кэйа наврал, что Варка знает о его ранении и давно отправил на больничный. Варке Кэйа сказал, что просто слегка простудился. Друзьям он вообще ничего не рассказывал до этой поры.              — Хватит, Кэйа, — терпение Альбедо лопнуло. Подойдя ближе, он развернул Кэйю к себе и жёстко отчеканил: — Хватит врать. Я не слепой, и вижу, что тебе с каждым днем всё хуже и хуже. Расскажи, что происходит, иначе я обо всём доложу Варке.              Чего-то такого Кэйа и ожидал.       Альбедо был ему лучшим другом, но ещё очень внимательным человеком. В отличие от нежной Джинн, которую легко можно было обвести вокруг пальца, он анализировал каждое слово собеседника, вычленяя правду. Кэйю Альбедо знал как облупленного, и выходки его мог терпеть очень долго. Однако и его терпение рано или поздно в итоге подходило к концу.              Дальше шифроваться смысла не было. Если Варке станет известно, что действительно происходит, Кэйю, скорее всего, отстранят уже на полгода от зачисток. Или и того понизят в звании. Тогда на жизни можно будет ставить крест.              — Хорошо, — вздохнул Кэйа. — Но я хочу, чтобы ты, Джинн, подождала за дверью.              Джинн возмущенно ахнула.              — Как ты можешь? Я ведь не меньше беспокоюсь! Никуда я не уйду, пока не узнаю правду!              — Прости, дорогая, но это зрелище не для твоих прелестных глаз. Пожалуйста. Альбедо всё тебе расскажет.              Кое-как они смогли в два голоса выпроводить Джинн, хотя та сопротивлялась до последнего. Немудрено, учитывая уровень её тревоги за всех и вся. А особенно — за Кэйю.              — Показывай, — терпеливо, но настойчиво сказал Альбедо.              Кэйа замялся и тут же поморщился. Его снова затошнило.              — Уж не знаю, как ты отреагируешь.              — Кэйа. Показывай. А там разберёмся.              Спорить бесполезно. Альбедо бывал жутко настойчивым при необходимости. Да и толку не было испытывать его терпение. Стрела уже выпущена.              Нехотя Кэйа сел спиной к Альбедо и стянул с одной руки рубашку, обнажив плечо. Теперь он мог видеть рану во всей красе. К этому времени покраснения и воспаленные волдыри расползлись почти по всей руке. Смотреть Кэйе не хотелось. Он и без того знал, насколько там всё плохо.              Столько дней Барбара металась, пытаясь хоть как-то помочь. Не припомнить все книги, которые она изучила, выискивая странную заразу. Но ничего не нашла. Она могла только приглушать симптомы — боль и тошноту. Ненадолго, но сначала это помогало. Со временем…перестало помогать.              — Архонты… — Альбедо впадал в ступор очень редко, но сейчас был просто обескуражен. — Что это такое…              Ощутив прикосновение к голому участку ещё живой кожи, Кэйа грустно хихикнул.              — Если бы я знал…да ладно я, — он обречённо покачал головой. — Даже в соборе не знают, что со мной делать.              — Полагаю, Варка ничего не знает.              — Разумеется. Иначе карантин был бы мне обеспечен эдак лет на тридцать.              — Я прежде не встречал такого, — Альбедо внимательно осмотрел раны, оставшиеся после прижигания волдырей. — Заражение повлекло за собой какие-то симптомы?              Кэйа рассказал всё, как оно было. Альбедо мог помочь в исследовании болезни, потому имел право знать правду. Рассказал он и о бессонных ночах в компании с унитазом и холодными компрессами. И об обмороках, что неоднократно случались. И о приступах безумия, в ходе которых он однажды перебил кучу посуды.       Альбедо слушал, не перебивая. И чем дольше слушал, тем отчетливее Кэйа читал в его глазах растерянность. Он не понимал, что делать, и это провоцировало страх.              Сам Кэйа до последнего надеялся, что отыщется какое-то средство. Он в принципе не привык просто сдаваться, но вскоре понял, что в схватке с заразой с отрывом проигрывает. Раз уж так, то поражение необходимо принимать с гордо поднятой головой. Потому-то он и не рассказывал ничего — не хотел ни слёз Джинн, ни ворчания Варки, ни беготни в соборе. Это бы не принесло никакой пользы, только взбаламутило бы воду.              — Как долго ты собирался скрывать? — после долгого молчания спросил Альбедо.              — Всю свою короткую жизнь, — невесело улыбнулся Кэйа. — В соборе мне не помогли. Даже Барбара, а она лучшая в этом деле. Не нашли средства, понимаешь? Его нет.              Эти слова даже для него самого звучали дико. Так всё и закончится. Хотелось рыдать и, чтобы кто-то утешил. Сказал, что всё пройдёт, что боль утихнет, что не надо бояться. А Кэйа боялся, хоть и никому не говорил. Даже с Альбедо он умудрялся вести себя как дурак, хотя все прекрасно понимал.              — Я придумаю, как тебе помочь, — твёрдо заверил Альбедо. — Нет такой болезни, от которой не придумали лекарства.              — Это не болезнь.              — Что?              — Во время зачистки меня ранила одна тварь. Та, о которой я рассказывал. Это не болезнь, это заражение.              — Кэйа, что ты наделал… — прошептал Альбедо и, сев рядом, нервно схватился за голову.              Кэйа на это только отвёл взгляд.

***

      С суровой реальностью Альбедо бился несколько недель. Перешерстил всю библиотеку Ордо, затем свою личную. Смешивал одно вещество с другим, затем повторял заново, не добивался никаких результатов и начинал по новой.              Каждое новое лекарство он приносил Кэйе. Что-то помогало унять боль, что-то приглушало туман в голове, что-то избавляло от температуры в лучшем случае на ночь. Но не лечило.              Рана продолжала гноиться и кровоточить, а симптомы рано или поздно возвращались.              Джинн они в итоге всё рассказали. Она приходила к Кэйе каждый день и заливалась слезами, молясь о его выздоровлении. Гладила по голове, вытирала со лба пот во время лихорадки и говорила, как ей больно видеть Кэйю таким.              Тогда-то до него и дошло кое-что ужасное. Джинн не помогала ему. Приходила, плакала, причитала, говорила всякое, но ни разу не помогла действием. Что уж там, она ни разу не спросила, голоден ли Кэйа, хочет ли он воды.              Осознавать не хотелось, но пришлось. Та, которую он всегда считал ласковой, чуткой и заботливой, на деле не могла ничего, кроме слов. И это при том, что все понимали: Кэйа на грани смерти. А как помочь…неизвестно.              Дни его сочтены. Он понял это, когда начало болеть сердце и без остановки звенеть в ушах. Симптомы налицо — инсульт. Умереть не на поле битвы, а на полу холодной квартиры…отвратительно. Кэйа гнал от себя эти мысли. Заставлял себя есть, принимать ванну, просто ходить.              В какой-то момент перестало получаться даже это. Температура поднялась такая высокая, что ещё миг — и агония. Свалившись на кровать, Кэйа пытался отдышаться, но не мог. Ещё минуту назад его рвало кровью, а теперь вот он, умирал от жара, конвульсий и боли в груди.              Из руки на постель сочилась кровь вперемешку с гноем. Рукав давно промок от вязкой субстанции.       Мутнел. Взгляд мутнел, хотелось спать и кричать одновременно.              Закусив угол подушки, Кэйа протяжно завыл от боли. Ногтями царапая простынь, он молился неведомо кому, надеясь, что приступ утихнет. Но всё становилось только хуже. Он где-то. Он уже не здесь. Уже на грани.              Мысль о смерти ударила по голове молотом. Ощущалось мерзко, с привкусом грязи и крови. Кэйа зарыдал.              — Помогите! — до хрипоты кричал он. — Помогите, помогите, помогите!              Никто не пришёл. Никто не помог.              Вдруг все затихло. Даже крик Кэйи оборвался. Словно мир замер вокруг него. Что-то щёлкнуло, и в камине разгорелось пламя, разгоняя мрак комнаты. От него тут же повеяло теплом, а сквозь смрад крови и пыли пробился чарующий запах первой весенней грозы. Он окутал так быстро, что Кэйа даже не понял, в какой момент провалился в небытие.