Хроностазис

      — Дьявол, успокойся ты уже!              — Ты совсем не стараешься! Ну давай же! Поймай меня!              Кэйа оттолкнулся от стены и резвенько перепрыгнул кровать, оказавшись на противоположной от Дилюка стороне. Вот так они бегали кругами уже минут тридцать.              С той ночи, полной агонии и страха, прошло две недели. И Кэйа решил выжать всё из этого времени. Как только удалось самостоятельно передвигаться, он бесился постоянно, чем доводил Дилюка до трясучки. Постепенно и играючи Кэйа приучал его к своему присутствию, однако, всё ещё боялся отпугнуть словом или действием.              Кстати, характер у Дилюка оказался ох каким сложным. В нем, казалось, соединилось всё самое несовместное. Уверенность и самоедство, как заметил Кэйа, влияли на него в равной мере. Редко, но получалось вытянуть из Дилюка что-то откровенное. Слово за словом и оказалось, что он повидал много смертей. А ещё любил яблоки, но это к делу не относится.              Такой человек встречался Кэйе впервые. Оттого и хотелось всецело погрузиться в его изучение. Но Дилюк словно чувствовал неладное, потому держался на расстоянии — не совсем на далёком, но и не на близком. Были темы, которые он не поддерживал, а были те, в которых разбирался до того хорошо, что Кэйа поражался.              С Дилюком хотелось общаться, но ещё сильнее хотелось его прощупать. Он многое знал, многое умел, а ещё многое чувствовал. И повышенный интерес Кэйи ему не нравился. Но что можно поделать, когда такой необычный экземпляр на расстоянии вытянутой руки? Здесь никто бы не удержался. А Кэйа, который привык потакать своим желаниям, и подавно.              От его смеха дребезжали стёкла, а кровать то и дело билась изголовьем о стену. Запыхавшись, Дилюк остановился и исподлобья стрельнул взглядом.              — Сколько с тобой мороки, — вздохнул он. — Хочешь опять свалиться с температурой?              Кэйа только хмыкнул.              — Я прекрасно себя чувствую. Лучше, чем было когда-то. Всё благодаря тебе. Правда, хватит уже меня этим пичкать!              Доводить Дилюка было приятно. Порой он становился настолько холодным и отстранённым, что зажечь в нём искру хотелось до зуда в пальцах. И получалось замечательно. Кэйа хорошо выучил ту грань, где заканчивалось баловство и начинался скандал, и старался не переходить её лишний раз.              — Мы договаривались, — упрямо напомнил Дилюк. — Два раза в день. Или предлагаешь мне каждое утро за тобой бегать?              — Такие красавцы за мной ещё не бегали, а мне есть, с чем сравнить.              — Не интересно. А теперь выпей лекарство, пока я не влил его в тебя силой. Живо!              Решив, что был достаточно убедителен, Дилюк развернулся и хотел было отойти к креслу, где оставил свою накидку и перчатки. Но Кэйа посчитал, что с ним обошлись довольно грубо. Не всерьёз, конечно, он уже понял, что у Дилюка нрав хоть и скверный, но сердце доброе.              Хотелось пронять. Не только, чтобы сбить спесь, но и чтобы помочь открыться. Нелегко долбиться в дверь, когда её держат изнутри. Дилюк не позволял. Что уж там, он не позволял даже прикасаться к себе, если этого не требовала ситуация — как, например, с перевязками. А Кэйе жуть как хотелось взять его за руку. Он до сих пор вспоминал ту рощу, где их чуть не разорвали на куски. И эту ладонь на своём лице.              В большем ему отказали, хотя поползновений была масса. Только вот Кэйа сам себя одёргивал. Он обещал не прикасаться, а потому не прикоснётся, пока Дилюк не разрешит. Даже если сильно хочется.              Вот, например, как сейчас. Надувшись, Кэйа потянулся к стакану и выпил какую-то горькую дрянь, которая спасала от боли лучше любых лекарств из собора. Дилюк на него не смотрел и это на руку. Да, может, трогать и нельзя, но вот любоваться Кэйе никто не запрещал. А с какого ракурса — его дело.              — Дилюк? — непринуждённо позвал Кэйа.              — Что?              Рывок, и Кэйа цепко ухватился пальцами за его рубашку со спины, утягивая на кровать. Как и планировалось, Дилюк упал на постель, стукнувшись каблуком о небольшую тумбочку. Не теряя времени, Кэйа перекинул ногу через его бёдра, а руки показательно расставил по обе стороны от головы. Дилюк испуганно посмотрел сначала на одну его ладонь, потом на другую, и только после этого поднял взгляд.              — Заметь, я не трогаю, — с улыбкой напомнил Кэйа, хищно ловя каждую эмоцию. — А смотреть ты не запрещал.              Изначально всё это должно было быть шуткой. Так, чтобы разрядить атмосферу и заодно побесить. Но одного взгляда хватило, чтобы улыбка пропала с лица Кэйи. Дилюк вглядывался в него и молчал — не отбивался, не возмущался, не угрожал. Не делал совсем ничего, что делал обычно. В какой-то момент даже показалось, что он расслаблен или безучастен.              — Я… — растерянно запнулся Кэйа и слегка отстранился. — Прости, это…дурацкая шутка.              — Вижу, что дурацкая, — отозвался Дилюк, и голос его не выражал ровным счётом ничего. — И зачем это?              — Говорю же, я не хотел тебя напугать.              — Не напугал. Но я спросил не о том. Я вижу, что ты делаешь, — Дилюк слегка склонил голову, пробегаясь взглядом по лицу Кэйи. — Что тебе действительно от меня нужно?              Что нужно? Кэйа знать не знал как на это ответить. Поначалу он бегал в лес из чистого упрямства, понимая, что к нему не выйдут, но очень хотел покорить и добиться своего.              Теперь всё изменилось. Дилюк оказался близко. Близко настолько, что от его присутствия кружилась голова, не слушалось тело, а руки всё сильнее и сильнее хотели коснуться. Этот человек казался недосягаемым, таких не было в Мондштадте, оттого Кэйю к нему и тянуло. И самое необычное в том, что Дилюк позволял всё, но одновременно не разрешал ничего. Вот сейчас он под ним — расслабленный, холодно глядящий в глаза. Но всё ещё хозяин положения.              Как так произошло, что они встретились? Как случилось, что от одного взгляда Кэйа едва не терял голову и начинал нести всякую чушь? Оставаться спокойным не получалось, никакая тактика не позволяла понять, о чем думает Дилюк, что чувствует. Казалось, он не думает совсем ни о чём. Такое безразличие, к удивлению для самого Кэйи, причиняло боль.              — Возможно…мне бы хотелось узнать тебя получше, — прикинув, сказал он. — Понять, что ты чувствуешь.              Дилюк приподнял бровь.              — В таком случае ты выбрал не самую удачную позу.              Только тогда до Кэйи дошло, что он до сих пор сидит на чужих бёдрах. Протараторив раз двадцать «прости», он соскользнул с кровати, дабы не напортачить ещё раз. Дилюк принял сидячее положение и поправил рубашку. Затем он ещё более пристально посмотрел на Кэйю.              — Я не люблю, когда мне лезут в душу. Ты там не найдёшь ничего хорошего, — спокойно пояснил Дилюк. — Но даже если я и позволю приоткрыть эту дверь, то точно не тому, кого почти не знаю.              — Но я и хочу, чтобы ты узнал меня лучше, — искренне признался Кэйа. — Возможно, ты думаешь, что это из-за спасённой жизни. В какой-то степени так оно и есть. Но…              — Есть «но»?              — Да, есть. И не надо меня постоянно перебивать. Ненавижу эту твою привычку! — Раздражённо цыкнул Кэйа, но с мысли не сбился. Он вздохнул. — Ты делаешь вид, будто тебе всё безразлично, но я же не слепой. Посмотри на мир вокруг, он интересен. Почему бы не попробовать?              Дилюк долго смотрел куда-то в сторону, обдумывая. Вряд ли думал о чем-то хорошем, догадывался Кэйа.              Он много дней потратил на то, чтобы показать Дилюку прелести жизни в нормальных условиях «как у всех». Пару раз хвастался своими украшениями, к слову, камни в них были самые настоящие. Они-то и привлекли Дилюка. Только они, но не окантовка и не узоры.              Уйму нервных клеток Кэйа потратил на то, чтобы уговорить померять свой корсет. Дилюк сперва даже не понял для чего он нужен и сказал, что такое всегда носили женщины. Пришлось рассказывать, что да как, а ещё помогать его зашнуровать. В результате Кэйа так переволновался, что чуть не сломал Дилюку несколько рёбер. Больше идиотских предложений с его стороны не поступало.              Тихий голос отвлёк Кэйю от скорби по испорченному корсету.              — Ты ведь всё равно не отвяжешься, верно?              — Я не буду заставлять, — исправил он. — Но хочу настоять.              Когда Дилюк согласился, Кэйа ощутил такой вкус победы, какой не ощущал даже во времена своих самых удачных зачисток. Бороться с безмозглыми тварями — плёвое дело, порой и напрягаться не приходилось. А вот прогнуть человека, особенно такого упрямого и своенравного, куда сложнее. Оттого и хотелось вытащить из Дилюка всё, пока есть возможность.              В Мондштадте намечались очередные гуляния — народу только повод дай — потому идея сходить прогуляться показалась Кэйе весьма удачной. Дилюк в кои-то веки спорить не стал (потерял надежду переспорить), но снимать капюшон отказался. Время от времени проскакивали мысли, что он стесняется цвета волос, однако, Кэйа не видел в этом никакой логики. Прекрасные волосы — густые, длинные, яркие, что в них может быть не так. А вот капитанское чутьё подсказывало иное. То самое «иное», которое вносило сомнение в душу. Дилюк боялся, что его узнают. Если так, то…              — Это Архонт? — Дилюк указал на высокую статую. — Странно, я думал, люди упоминают его всуе только для красного словца.              Запихнув нехорошие предположения куда подальше, Кэйа подошёл ближе и тоже посмотрел на статую.              — Многие верят, что Архонты дарят благословение. Не знаю, правда это или нет, но надо же людям во что-то верить.              Дилюк покачал головой.              — Не понимаю. Я видел боль, видел смерть, видел чудовищ. А вот Архонтов — ни разу. Так как можно верить в то, чего я не видел?              — Далеко не все люди рассуждают, как ты. Хоть и в твоих словах есть смысл.              До них, как и до остальных горожан на площади, донеслась мелодия лиры. Кто-то умело перебирал пальцами по струнам, стремясь привлечь внимание публики. Многие с улыбкой перешёптывались и искали глазами того мастера, что извлекал из лиры столь завораживающие звуки.              Дилюк первым обернулся в правильном направлении. Кэйа и не понял, как так быстро он отыскал барда, будучи на площади впервые.              Люди, очарованные мелодией, подходили ближе. Возрадовавшись, что Дилюк наконец хоть чем-то заинтересовался, Кэйа осторожно подтолкнул его ближе.              — Это Венти, наше местное талантище. Вечерами пьёт как не в себя, зато на лире играет, словно родился с ней в руках. Хочешь послушать?              Дилюк ничего не ответил, но ближе подошёл. Кэйа сперва переживал, что на него станут оборачиваться и задавать вопросы. Зная местных, они бы точно не упустили из виду новое лицо. Однако волнение сошло на нет — слишком уж их вниманием завладела музыка.              Но потом что-то случилось. Не отрывая пальцев от струн, Венти внезапно поднял взгляд и уставился в толпу. Его глаза не бегали, выискивая, напротив, сразу остановились на одном конкретном человеке. Кэйа подумал, что Венти смотрит на него и уже хотел помахать ему рукой. Однако всё оказалось сложнее. Бард смотрел аккурат на Дилюка — изучающе, цепко.              — Вы знакомы? — осторожно шепнул Кэйа.              Дилюк быстро на него зыркнул.              — Нет, я не видел его раньше. Ну и взгляд. До костей пробирает.              Выступление закончилось, народ захлопал в ладоши, кто-то кричал слова похвалы. Венти поклонился, но глаз с Дилюка так и не свёл.              Кэйа даже невольно поёжился. Что это нашло на обычно мирного и весёлого паренька? Он уже хотел растолкать толпу, подойти и выяснить, что случилось, но не успел. Во-первых, потому что за локоть его схватил Дилюк, прошипев «оставь». Вступить в словесную перепалку Кэйе так и не удалось.              — Кэйа, Кэйа! — раздался далеко за спиной голос Джинн.              Пришлось силком натягивать на лицо дружелюбную улыбку. Дилюк внимательно проследил за его мимикой.              — Ты не рад её видеть? — спросил он и попал в точку. Вот ведь внимательный, хуже Альбедо.              — Она не вовремя, — признался Кэйа и обернулся к тому месту, где ещё секунду назад выступал Венти. — А…а где он?              Ни барда, ни лиры уже не было, а толпа, казалось, и не заметила внезапного исчезновения, что ещё более странно. Не мог Венти так быстро сбежать с площади.              — Что за фокусы… — с любопытством хмыкнул Дилюк, и Кэйа улыбнулся. Похоже, их обоих притягивали нестандартные вещи. — Я его разыщу.              — Не-не-не, — теперь настала очередь Кэйи хватать за руку. — Я не пущу. Город незнакомый, местности ты не знаешь. Не хочу потом тебя вылавливать.              Дилюк остановился и, что удивило и порадовало одновременно, улыбнулся. Коротко, но искренне. Глядя в глаза, словно пытался пробиться в самую душу. И, великие Архонты, Кэйа даже не пытался держать оборону. Ради таких взглядов можно и ветер поймать.              Осуществить задуманное ему так и не дали. Как и остаться с Дилюком наедине. Джинн без стеснения вытащила его из толпы, а Кэйа, как последний дурак, и не сопротивлялся ровно до того момента, пока не потерял в веренице лиц глаза Дилюка.              — Эй, ты чего! — очнувшись, Кэйа нахмурился и посмотрел на подругу. — Куда тащишь?              — Ты не отозвался, когда я позвала! — зафырчала Джинн. — Это некрасиво вообще-то.              — А я просил тебя его не трогать, — откуда-то сбоку, как кролик из шляпы, появился Альбедо. — Прерывать разговор тоже некрасиво, Джинн.              — Разговор? С кем это?              Кэйа не знал, отвечать или нет. А если и отвечать, то как именно. Но за него всё решил Дилюк, который, в отличие от той же Джинн, подождал, пока публика разойдётся и подошёл без всяких препятствий.              — Всё хорошо? — спросил он у Кэйи и только потом окинул взглядом остальных. Пальцы его дрогнули, незаметно для остальных, тело напряглось. Кэйа-то заметил, он достаточно его изучил. Для остальных же Дилюк казался оплотом спокойствия. — Добрый день.              Джинн и Альбедо переглянулись.              — Добрый, — настороженно промямлила Джинн. — А вы…              — А…это… Дилюк! — Кэйа наконец сориентировался, скрывая нервное напряжение за смехом, и надеясь, что друзья купятся на его напускную игривость. — Мой старый друг…не из местных. Мы давно не виделись, и я решил…показать ему город.              Переглядки начались опять. Слава Архонтам, Дилюк не встревал, давая возможность нести пургу, как это обычно и любил делать Кэйа, касательно их долгой крепкой дружбы.              Первым навстречу пошёл Альбедо. Протянув руку, безэмоционально, но участливо начал разговор.              — Альбедо. Приятно познакомиться.              — Взаимно, — Дилюк опять не разочаровал. Ответил любезностью на любезность. Кэйа до сих пор удивлялся, как человек, будучи отшельником в лесу, где пообщаться можно максимум с нечистью, оказался так хорошо обучен манерам. — Наслышан о вас. Алхимик, верно?              Ещё и память хорошая. Кэйа стал прокручивать в голове моменты, когда мог ляпнуть об увлечении Альбедо, но в итоге понял, что за две недели вообще ничего не рассказывал о своих друзьях. Тогда откуда Дилюк в курсе?              Вспомнилось, как во время своих монологов на поляне, Кэйа, не зная, о чем еще болтать, рассказывал о Джинн и Альбедо. Тогда всё складывалось. И заодно подтверждало теорию, что Дилюк был неподалёку, хоть и не показывался. Вредный, но это даже приятно.              Кэйа бросил на него хитрый взгляд.              — А я Джинн, — она встряла внезапно, не дав Альбедо договорить. Протянула Дилюку руку, как обычно протягивают дамы для поцелуя, и добавила: — Кэйа, наверное, много обо мне рассказывал.              Дилюк молча и медленно посмотрел на её руку. О чем он в этот момент думал — загадка. Зимний воздух, несмотря на погожий солнечный день, заколол щёки жутким морозом, поднялся небольшой ветер. Кэйе даже стало немного жутко. Он видел, как Джинн поёжилась от холода, а Дилюк даже не шелохнулся.              — Ни слова, — ответил он на её вопрос и только слегка коснулся хрупкой ладони.              — Ах! — Джинн быстро убрала руку. — Как холодно…              Чего-то в этой ситуации Кэйа явно не понимал. Она так резко одёрнула руку, словно это Дилюк обжёг её холодом, а не поднявшийся ветер. А ещё этот взгляд. Стоило их глазам встретиться, как Джинн напряглась. Испугалась?              — Кэйа, — вновь подала голос Джинн. — Я искала тебя, чтобы сказать… я счастлива, что ты поправился. Те дни были ужасными, я не знала, как унять своё волнение. Сердце разрывалось невыносимо, я так боялась…              — Если вы так боялись, — перебив её, Дилюк тут же завладел всеобщим вниманием, — то отчего же не пришли ни разу за две недели?              Повисла тишина. Глаза Джинн забегали в растерянности, а Кэйю словно хорошенько встряхнули, так ещё и подзатыльник на прощание дали. Дилюк ведь…прав? Да, первое время она заглядывала к нему, это правда. Даже пыталась один раз помочь ему с перевязкой, но, как только увидела раны, сразу убежала в слезах, оставив Кэйю мучиться с бинтами. Тогда он не придал этому значение, хотя должен был. И что же делать ему с этим теперь…              — Стоять здесь можно вечность, но мороз крепчает, — Альбедо впервые в жизни попытался разрядить обстановку. Выглядело нелепо, но Кэйа был ему от всей души благодарен. — Как насчёт того, чтобы нагрянуть к Саре?              — Кто это? — поинтересовался Дилюк, напрочь игнорируя колкие взгляды Джинн.              — Местная хранительница очага, — ответил Альбедо, поравнявшись с ним. — Причем в прямом смысле. Она готовит лучшие блюда в Мондштадте. Думаю, вам придётся по душе.              — Но мы же собирались сегодня зайти в «Кошкин хвост» поиграть в карты! — напомнила Джинн.              Кэйа потёр переносицу. Он совсем забыл об этом. Расстраивать подругу не хотелось, и никто бы не стал. Но! Теперь потакать её хотелкам не было никакого желания. Раньше Кэйа считал её капризы милыми, непосредственными и даже привлекательными. Он не замечал, или не хотел замечать, как мало в ней желания что-то делать, как-то помогать… защищать.              Кэйа бросил взгляд на Дилюка. Тот шёл ровно, словно палку проглотил, о чём-то говорил с Альбедо и выглядел донельзя спокойным, хотя это было очень далеко от истины.              Странно всё вышло. Незнакомый человек, чей характер можно было вынести только на сильных успокоительных, сделал для Кэйи куда больше, нежели та, которую он знал несколько лет. Дилюк помог ему выбраться из леса. Помог одолеть тварь в роще. Помог вылечить хелль. Он заслуживал куда большего доверия, как оказалось. Не принимал его, правда, но заслуживал.              Кэйа и не заметил, как они дошли до забегаловки Сары. Мысли о шашлычках будоражили, а ещё очень хотелось, чтобы их попробовал Дилюк. Неизвестно, как он относился к мясу. По крайней мере, при Кэйе он его не ел. Но надо же когда-то начинать.              Альбедо уже хотел открыть дверь, как вдруг на дорогу с воплем выскочил мужчина в старой потрёпанной форме. Кэйа присмотрелся и узнал в нём Хоффмана, бывшего капитана девятого отряда. Во время одной из зачисток тварь откусила ему руку. На удивление отряд остался жив, а вот их капитана пришлось отправить на заслуженный отдых.              На трясущихся ногах Хоффман подошёл в ним. Тяжело и хрипло дыша, он красными от гнева глазами уставился прямо на Дилюка.              — Я помню тебя, сволочь, — прорычал бывший капитан ему в лицо.              Кэйа растерялся и тут же поспешил загородить Дилюка собой.              — Хоффман, ты что творишь, — жёстко проговорил он, оттесняя его подальше. — Совсем с ума сошёл?              — Уйди с дороги, Альберих! — завопил Хоффман специально, чтобы слышали все вокруг. — Дрянь, это из-за тебя я руку потерял!              Намечалась потасовка. Кэйа давно знал, что, лишившись звания, а затем ещё и работы, Хоффман стал постепенно сходить с ума, заглушая фантомную боль от потери руки алкоголем. Теперь же он окончательно лишился рассудка, раз уж решил напасть на Дилюка, которого видел впервые, посреди бела дня.              — Пошёл прочь, — неожиданно вступился Альбедо. — Если не хочешь опять угодить в лечебницу.              Хоффман рассмеялся, хотя больше эти звуки походили на припадок. Затем он ткнул пальцем в Дилюка, что до сих пор стоял неподвижно.              — Я знаю правду, — забрызгивая слюной всё вокруг, выл Хоффман. — И тебя помню прекрасно. Ты вывел мой отряд. А меня оставил умирать, как собаку!              — Дилюк, о чем он говорит? — Альбедо недоуменно повернул голову.              — Я…              Кэйа впервые видел его таким. И сотню раз успел пожалеть, что пошёл на поводу у своих желаний и вытащил его в город.              Дилюк боялся. Боялся, как животное, загнанное в угол, попавшее в капкан, осознающее, что шансов на спасение не осталось. В таких случаях волки отгрызают себе лапу. А Дилюк замер, стеклянными глазами сверля Хоффмана. Кэйе не нужно было капитанское звание, чтобы понять: они друг друга уже видели.              — Я не знаю, о чём он говорит, — на одном дыхании прошептал Дилюк и сжал челюсти. Было видно, с каким трудом ему дались эти слова.              К тому времени успели вмешаться люди, что застали весь переполох. Несколько крепких мужчин оттащили Хоффмана, что до сих пор проклинал Дилюка на все лады. Женщины охали, обсуждая, насколько же бывший капитан стал неуправляем. Но Кэйе было плевать на их жалостливые вздохи. Обернувшись к Дилюку, он закрыл собой обзор на дорогу.              — В толк не возьму, отчего Варка не оставил его в лечебнице, — с отвращением выплюнул Альбедо.              — В знак уважения. Боевые заслуги и всё такое, — коротко пояснил Кэйа и тут же переключился на проблему посерьёзнее. — Дилюк, ты как?              Ответом стал лишь поднятый на него злой взгляд.              — Не обращайте внимание, — махнул рукой Альбедо. — Хоффман слегка не в себе. Долгая история, но если хотите…              — Прошу прошения, — Дилюк его безразлично оборвал. — Мне нужно идти. Благодарю за прогулку и занятное времяпрепровождение.              Он не стал дожидаться реакции хоть кого-то из них. Развернулся и скрылся в первом попавшемся переулке. Джинн проводила его грустным, полным сочувствия взглядом. Альбедо же просто сощурил глаза.              — Как же плохо получилось, — Джинн прижала руки к груди. — Может, не стоило его отпускать?              — Чего замер? — Альбедо толкнул Кэйю в плечо, чем и вывел из ступора. — Давай, исправляй ситуацию. Мы-то вряд ли повлиять сможем, а ты ему нравишься.              — То есть? — не понял Кэйа.              — То и есть. Достал. Иди, догоняй и успокаивай, пока я в тебя не плюнул.              — Понял.              Как оказалось, Дилюк ещё и очень быстро ходит. Кэйе удалось поймать его через двадцать минут в одном из частных секторов, из которого выйти можно, только если знать правильную дорогу. Дилюк её не знал, потому как Кэйа разглядел на снегу следы, что повторялись по кругу раз десять. Упрямый какой.              — Дилюк! — позвал он, завидев фигуру в красном. На фоне белого она отлично выделялась. — Дилюк, подожди.              Тот даже шаг не сбавил. Пришлось перейти на бег.              — Постой, — схватив Дилюка за предплечье, Кэйа развернул его к себе. — Что случилось? Хоффман давно слетел с катушек, нашел из-за чего переживать.              — Не слетел, — грубо отозвался Дилюк и выдернул руку из чужих пальцев. — Хотя вы все считаете иначе, но дело ваше. Теперь ты видишь, о чем я говорил тебе?              — Подумаешь, небольшая потасовка. Здесь всегда так. Иногда это даже весело.              — Такие вещи привычны для тебя, — Дилюк всё ещё пытался сохранять спокойствие и, видят Архонты, выводить его из себя не хотелось. Но и у Кэйи начинали порядком сдавать нервы. — Но не для меня. Ты хотел, чтобы мы попробовали, и я пошёл тебе навстречу. Видишь, во что всё вылилось?              — Ничего бы не случилось, если бы ты не реагировал так на каждую мелочь. — прошипел Кэйа, понимая, что сдерживаться уже просто не хватает сил. — Великая проблема! Хоффман разбушевался! Да все к этому привыкли давно. А то, что он без руки остался…так разве это твоя проблема?              — Да ты ни черта не знаешь, вот и несёшь чушь!              — Так ты ни черта не рассказываешь, а только и делаешь, что сбегаешь и прячешься! Я столько времени убил, чтобы хоть разок увидеть тебя!              — Я не просил тебя об этом! — вспыхнул Дилюк. — И тем более, не просил лезть мне в душу, пытаться меня изменить. Ты всё это делаешь, потому что эгоист, вот и всё!              Кровь ударила в голову окончательно. Адреналин бушевал, хотя Кэйа и сам не понимал, чем Дилюк заслужил эту истерику. Обычно он контролировал эмоции, был холоден, но теперь они разошлись оба. Где-то на грани гнева Кэйа даже ощущал от этого своего рода возбуждение. Видеть Дилюка таким — услада и для глаз, и для сердца. Другое дело, что и он свой язык теперь не может удержать за зубами.              — А знаешь что, — Кэйа раздражённо махнул рукой. — Хрен с тобой. Я сделал всё, чтобы ты ощутил себя комфортно рядом со мной. Если так не нравится — живи и дальше в обнимку со своей нечистью. К слову, о ней.              — И что же о ней, — Дилюк гордо вскинул подбородок, давая понять, что Кэйа в этом бою победителем вряд ли выйдет.              Это вывело из себя окончательно. Кэйа сгоряча выплеснул всё, о чем так долго думал:              — Ты сам-то отличаешься от нежити?              — Что ты сказал?              — На человека ты похож, но с какого дьявола я решил, что ты нормальный? В лесах куча тварей, так может мне стоит взять клинок побольш…              Договорить Кэйа не смог. А даже если бы и смог, то точно не стал. Пощёчина прилетела резко, увернуться или перехватить руку он не успел. Боль отрезвила так быстро, что в ушах зазвенело. Архонты, сколько же он наговорил.              Дилюк, осознав, что сделал, тоже отпрыгнул на пару метров и ошалело опустил взгляд на свою ладонь. Как только эмоции улеглись и в голове нежно запульсировало, Кэйа первым делом зацепился за его лицо. Казалось, Дилюк сам от себя такого не ожидал. Тем не менее, Кэйа был ему благодарен за то, что он всё прекратил. В иной ситуации они могли бы ещё много друг другу наговорить.              — Кэйа, — осторожно позвал Дилюк. — Клянусь, я не хотел. Это вышло случайно, давай я залечу.              Он хотел подойти, но Кэйа остановил, подняв руку.              — Стой, где стоишь, — голос его хрипел, но звучал уверенно. Дилюк прав. Они из разных миров, не нужно его больше мучить. — Твоя взяла. Я во многом был неправ, это так. Надеюсь, ты меня за это простишь, а если нет — плевать. Уходи отсюда и не появляйся в городе. Здесь тебе не место, теперь я это вижу.              — Кэйа, — сокрушенно покачав головой Дилюк надломлено прошептал: — Мне правда…очень жаль.              Промолчав, Кэйа опустил взгляд и, когда поднял, Дилюка уже не было.              Что ж. По крайней мере, теперь всё на своём месте.              

***

             В таверне гудела толпа и вино лилось рекой. Народ плясал, общался, обменивался последними новостями. Все готовились к празднику ледяных волн и, если спросить у кого-то из жителей Мондштадта, при чём тут волны, никто бы не ответил.              Бармен Чарльз наполнил несколько бокалов вином и уже было потянулся плеснуть Кэйе, но тот накрыл свой рукой.              — Не надо, — сказал он и поудобнее устроился щекой на стойке. — Мне сейчас алкоголь не поможет.              — Надо же! — изумился Чарльз, отставив бутылку. — От вас, капитан, такое редко услышишь.              — Ситуация малость из рядя вон, — спокойно пояснил сидящий рядом Альбедо. — Принеси лучше фруктов.              Джинн, печально гипнотизирующая свой стакан с сидром, в итоге не выдержала.              — Архонты, ну о чём таком вы говорили? — повторила она тот же вопрос, который успела задать уже раз триста. — Выговорись нам, мы же друзья как-никак.              — Джинн, сколько можно его донимать? — закатил глаза Альбедо. — Я просил тебя не вмешиваться. Это только Кэйи и Дилюка дело.              — Дилюк этот странный до ужаса, — поёжилась Джинн и сделала пару глотков сидра. — Вёл себя так, будто меня и нет с вами.              Не отлипая от стойки, Кэйа буркнул, но так, чтобы она услышала:              — Опять о себе любимой печёшься.              Джинн замолчала, удивлённо хлопая глазами.              — Но…мне просто неприятно было, вот и всё.              — Понимаю. Неприятно, когда человек не оправдывает твоих ожиданий, — Кэйа тяжело вздохнул и сел прямо. Его пальцы мимо воли вцепились в волосы, просто чтобы почувствовать боль. — Я сам виноват.              Джинн, привычно обидевшись, в диалог вступать отказалась. Кэйа в какой-то мере был даже этому рад. Давно нужно было дать понять, что мир вокруг неё не вертится и по её требованию не остановится.              Да плевать на Джинн и её обиды, что уже поперёк горла. Его мысли занимал один Дилюк.              После их ссоры на дрянной язык легло столько горечи, что впору было его откусить, прожевать и выплюнуть. От понимания, сколько же всего он наговорил, Кэйю воротило от себя самого. Сравнил Дилюка с нежитью, обвинил в трусости, выставил из города. Архонты, да его распять за это мало.              Чувство вины давило со всех сторон, и даже алкоголь не помогал. Но что делать? Бежать извиняться за грубые слова? Так Дилюк не выйдет. А если и выйдет, то отправит на все четыре стороны в не самой цензурной форме. И будет прав. Но его так не хотелось терять. Конечно, Кэйа понимал, что Дилюк к нему не испытывает даже одной десятой таких же чувств. В конце концов, они почти друг друга не знали, как ни крути. И, если быть уж до конца откровенным, Дилюк Кэйе не доверял. Терпел, лечил, иногда потакал, но не доверял. От тоски хотелось биться головой о стойку.              — Кэйа, — Альбедо положил руку ему на плечо, привлекая внимание. Его голос звучал серьёзно и вовлечённо. — Расскажи как есть. Может, всё ещё можно исправить.              Что ж, если он так хочет знать, отчего бы не пойти навстречу. В конце концов, Альбедо всегда умел дать дельный совет.              — Я наорал на него, а потом прогнал из города.              — Боюсь, уже ничего нельзя исправить.              — Как ты догадался!              — Кэйа, — Джинн махом перестала обижаться, что странно. Иногда она могла молчать по несколько часов. Кэйа давно не видел её такой воодушевлённой. — Это не конец света. Вы ведь давно не виделись. У тебя есть мы. А он в наше общество, судя по всему, не вписывается.              — Но я хочу, чтобы он вписывался!              — А он этого хочет? — ухмыльнулся Альбедо. Кэйа замер, понимая, что сейчас услышит. — Не поступай как эгоист, Кэйа. У него другая жизнь. Не такая, как у нас. Он и так пожертвовал своим комфортом ради тебя. Хватит с ним играться, как с куклой.              Что-то в голове Кэйи перемкнуло. Слова, сказанные Дилюком в порыве гнева и повторенные сейчас Альбедо, сложились ровно тем пазлом, которым должны были. Они правы. Они оба правы. Кэйа совершил ошибку, из-за этого ничего и не получилось. Он поставил не на тот комфорт, который должен был, выбрал не того человека из них двоих. Самое время всё исправить.              — А знаешь, — Кэйа повернулся к нему, и Альбедо приподнял бровь. Явно удивился такой смене настроения. — Ты прав. Он пожертвовал своим комфортом ради меня. Значит, я должен пожертвовать своим.              Вскочив под удивлённое «куда ты?», Кэйа понёсся по улице, забыв в таверне меховую накидку. Да чёрт с ней, до него дошло, что он делал не так! Проклятие, как вообще можно было натворить столько паршивых дел. Не зря Дилюк надавал ему по лицу — было за что.              Итак, теперь необходимо было приложить все усилия, чтобы окончательно не разорвать ту хрупкую нить, что между ними осталась. Альбедо, проницательная сволочь, но спасибо ему, оказался куда более внимательным. Возможно, если бы Кэйа посмотрел на себя со стороны чуть раньше, ничего этого бы не случилось.              — Эй! — окликнул его кто-то слева. — Куда так спешишь, капитан?              Затормозил Кэйа достаточно резко, но на ногах удержался. Хорошо, что ещё не успел начаться гололёд. На углу какого-то многоквартирного дома, прислонившись плечом к стене, стоял Венти и, держа в руках бутылку, делал ленивые глотки.              — Ты сейчас очень не вовремя, — Кэйа хотел обрубить разговор на корню. Не до пьяных рассказов ему сейчас.              — Зря ты так, Кэйа, — пожал плечами Венти. — Я вот хотел узнать, что за чудо с тобой сегодня на площадь приходило?              — Чудо? А, ты про…это мой старый друг.              — Не такой уж он и старый, впрочем, возможно, мы о нём многое не знаем.              Кэйа утомлённо закатил глаза. Венти был любителем почесать языком даже пуще него самого, но иногда это выводило из себя. Хотя бы потому, что его речи не то пугали, не то интересовали. Однажды Венти сказал Джинн, что та никогда не выйдет замуж. С тех пор она с ним не перекинулась даже парой слов.              — Венти, я с удовольствием послушаю весь этот бред, но завтра. Сегодня мне срочно надо домой, а потом…              — К нему?              Кэйа запнулся.              — Ты…кто тебе сказал? Альбедо?              Ерунда. Не было Венти в таверне, когда они говорили о Дилюке.              — Ах, мой друг. Хотел бы я умолять тебя оставить этого человека, но, боюсь, слегка опоздал с напутствиями.              — Так, Венти, — широкими шагами Кэйа подошёл ближе и раздражённо выпалил на одном дыхании: — Не надо приседать мне на уши с этими предсказаниями, от которых всем только хуже.              — Я пока ничего и не предсказывал, но раз ты так хочешь.              — Я не хочу!              — Ветер переменился, — Венти задумчиво поднял голову к небу. В воздухе плясали одинокие снежинки. — Ты не сможешь задушить то, что в твоём сердце уже проросло. Однако…проживешь с этим чувством ты тоже недолго.              Кэйа нервно рассмеялся в ответ.              — Так меня убьют чувства? Романтично, но, если ты забыл, я капитан кавалерии. Умереть на поле боя — вот, что мне нужно.              — На тебе уже отпечаток тёмных сил. А они до конца сражаются за тех, кого любят.              — Ясно, понятно, — Кэйа указал себе за спину. — Так я могу идти?              — До встречи! — весело проговорил Венти, но потом добавил Кэйе вслед: — Хотя я сомневаюсь, что тебе будет дело до кого-то из нас.              Слова подвыпившего (слабо сказано) Венти улетучились из головы, стоило только пройти пару улиц. Кэйа и не особо вслушивался. Эти полу-недо-предсказания всегда и всеми высмеивались, а Венти, что странно, нисколько не обижался на реакцию народа.              На лестнице Кэйа упал два раза и чуть не разбил себе нос. Соседи успели нанести в дом снега, что впоследствии превратился в лёд, так как дверь в их небольшую парадную уже как два года не закрывалась.              Необходимо было дождаться утра. Ладно, рассвета. А потом идти к лесу и вымаливать прощение. За столь короткий промежуток времени Кэйа столько раз извинялся перед Дилюком, сколько не извинялся вообще ни перед кем. Впрочем, и ему он нанёс куда больше вреда, нежели остальным.              Была идея идти в лес прямо сейчас, но тогда никаких извинений Дилюк не услышит. Нет, Кэйа вполне мог бы попросить нечисть не есть его рот, но…он решил найти варианты побезопаснее.              До рассвета осталось всего ничего, и неплохо бы переодеться в что-то потеплее. А заодно перекусить — в таверне Кэйа съел дольку апельсина.              Открыв дверь, он услышал треск поленьев из камина. Весьма странно, всё давно уже должно было перегореть, его не было дома весь день. Может, дымоход в кои-то веки начал нормально тянуть? Рука потянулась снять куртку, но Кэйа вовремя вспомнил, что оставил её в таверне. Тело промёрзло до костей, хорошо бы отделаться лёгкой простудой.              Войдя в спальню, Кэйа сначала отскочил к двери на рефлексах и только потом решил присмотреться. Возле окна стоял Дилюк и заинтересованно вертел в руках его карманные часы. Те самые, подаренные родителями.              — Ты что здесь делаешь? — от собственного визга стало стыдно, и Кэйа прочистил горло. — Как ты вошёл?              Дилюк кивнул в сторону балкона.              — Впредь не оставляй окно открытым.              — Ты в него залез что ли?              — Особой сноровки не нужно, если умеешь лазить по стенам.              — Ладно, с этим потом. — Выдохнув, Кэйа выдержал паузу и заодно в спешке думал, как правильно извиниться и что сказать. Но Дилюк оказался смелее.              — Вообще-то я пришёл попросить прощения, — он подошёл ближе, и Кэйа бросил заворожённый взгляд на его волосы, что засияли в лунном свете. Медленно моргнув, Дилюк всё обдумал и продолжил: — Я повёл себя отвратительно, наговорил много плохих слов и, что недопустимо, поднял на тебя руку. Возможно, по мне непонятно, но я раскаиваюсь.              Всё это время Кэйа смотрел и не мог оторвать глаз. Как оказалось, и Дилюк был способен на искренность. За такое можно и по лицу получить, мелочи. Хотя рука у него тяжёлая, с этим не поспоришь.              Особенно привлекала его манера общения. Витиеватая, с лёгким привкусом другой эпохи. Может, всё дело в том, что он редко общался с людьми. А может, просто был не от мира сего, что Кэйю будоражило ещё сильнее.              — Ты так интересно извиняешься, — сказал он с мягкой улыбкой.              — О чем ты? — Дилюк сконфуженно на него посмотрел и уже хотел сделать шаг назад, но Кэйа не дал.              Осторожно взял его руки в свои, погладил большими пальцами костяшки, чем заставил вздрогнуть.              — Какие у тебя руки холодные, — прошептал Дилюк.              Кэйа не дал договорить.              — Смотри, как это делается. — Внимательно вглядевшись в лицо напротив, он тихо, но уверенно начал: — Прости меня. Я вёл себя как последняя сволочь, когда назвал тебя нежитью. За такое я бы не только дал себе по роже, но и язык оторвал. Ты на самом деле очень хороший, а я только и делал, что потакал своему желанию слепить из тебя того, кем ты не являешься.              К своей радости, Кэйа ощутил, как Дилюк сжал его пальцы в ответ. Уверенно, ласково, с ответной отдачей.              — Кем же я, по-твоему, не являюсь?              — Таким, как мы. Ты другой, и, пожалуйста, поверь, я принимаю это. Если ты позволишь…я хотел бы приходить к тебе. Разговаривать, гулять, делать всё, что ты захочешь.              — А если попрошу уйти? Или скажу то, что ты не хотел бы услышать?              — Значит… — подумав, Кэйа заверил: — Таковы наши с тобой судьбы.