Жила-была любовь: дитя света и тьмы

Грэм зашёл к бабушке в кафе и облокотился на прилавок. — Руби, — позвал он, и та отвлеклась от кофемашины. — Секунду, — улыбнулась она и, дождавшись красивой пенки на двойном капучино, ловко выудила чашку из аппарата, — ваш кофе, пожалуйста. Она любезно отдала заказ одетой в цветастое платье даме и отряхнула фартук. — Чем могу помочь? — она с любопытством оглядела Грэма, наклоняясь к прилавку. Он достал телефон и показал ей фото красного шевроле. — Бросили недалеко от въезда в город, — тихо сказал он, — номера не местные, пенсильванские. Поможешь найти владельца? Руби кивнула, а затем, издав смешок, многозначительно указала взглядом Грэму за спину. Тот дёрнул плечом и слегка развернулся. Три девушки, не сводившие с него взгляда, отвернулись и начали хихикать между собой, закрыв рот ладонями. Грэм смутился и поправил лямку колчана. Руби бодрым шагом вышла из-за стойки, бросив на неё фартук, и они покинули кафе, сопровождаемые тремя любопытными парами глаз. — Скоро полнолуние, как ты? — спросил Грэм, тотчас выкинув представительниц своего бывшего фан-клуба из головы. — Немного тревожно, — призналась Руби, — хотя твои слова внушили мне немного уверенности в себе. Я потихоньку стала вспоминать о том, как я справлялась с волком. Понимать его потребности, его желания. Возможно, всё обойдётся, но не советую бродить по лесу... на всякий случай. Она боязливо взглянула на него, и Грэм, усмехнувшись, кивнул. Красный шевроле, небрежно приткнувшийся капотом в дикую траву, всё так же грустно смотрел потухшими фарами в сторону леса. Руби обошла его вокруг и принюхалась к воздуху. — Что-то есть? — нетерпеливо спросил Грэм. Руби подняла вверх указательный палец, прося подождать, прикрыла глаза и сделала несколько шумных вдохов. — Кто-то жарит индейку с розмарином, — произнесла она и посмотрела на него с сожалением, — больше ничего. — Неудивительно, они давно здесь не появлялись, — вздохнул Грэм. Он подошёл к водительской двери и достал из кармана отмычку. — Шериф Грэм, — укоризненно протянула Руби, едва скрывая улыбку, — что это ты делаешь? Он посмеялся и нехитрыми манипуляциями отворил дверцу. Руби нырнула внутрь и обнюхала салон. — Да... их было двое, — заключила она. Увидев на соседнем сидении карту, она протянула её Грэму, а сама осмотрела задний ряд, — дрянной кофе с заправки... засохшая пицца, — прокомментировала она свои находки, — кажется, ехали они до нас несколько дней. — Ага, — Грэм развернул карту и увидел помеченный на ней красный флажок и подпись «Сторибрук», — откуда-то знали, как найти город. Руби, можем выследить их? — Думаю, да, — она вылезла из машины и снова принюхалась, теперь уже выискивая конкретный запах, который спустя время откликнулся ей слабым рассеявшимся дуновением, — в лес. Они бежали, плутая, то тропками, то в высокой дикой траве. Каждый раз, стоило ей замереть среди деревьев, как Грэм встревоженно начинал оглядываться, но кроме высоких сосен, вокруг ничего не было. Пасмурное небо белело в вышине, не пропуская и луча солнечного света, что мог бы облегчить им поиски следов. Вскоре среди леса показалась избушка мистера Голда. — Они явно здесь были... утром, — сказала Руби, подходя. Она с опаской глядела на тёмные окна и слегка покосившуюся дверь и вспоминала, будто целую вечность назад они с шерифом приходили сюда в поисках Кэтрин Нолан. Грэм тоже словил ощущение дежавю и взглянул на Руби. — Я войду, а ты побудь на стрёме, — кивнул он и широким шагом запрыгнул на крыльцо. Дверь была не заперта, и он скользнул внутрь. Избушка выглядела вполне жилой: диван, укрытый пледом, несколько отодвинутых стульев вокруг грубого деревянного стола, камин с даже не прогоревшими дровами... упаковки из-под чипсов и пустые бутылки воды. Грэм внимательно осмотрел все следы пребывания в домике, однако, никаких вещей, которые могли бы принадлежать загадочным приезжим, он не обнаружил. — Грэм, скорее, — Руби просунула голову в дверь, — чую, они близко. Он выскользнул на крыльцо, и они стремительно, стараясь не создавать шума, прыгнули за поваленное сухое дерево и спрятались в кустах. Грэм, сощурившись, наблюдал за двумя парнями, которые уверенным шагом приближались к избушке, держа в руках сумки продуктов. Он достал телефон и сделал несколько снимков, надеясь потом подольше поразглядывать их лица. — Идём, — шепнул он, спиной на согнутых ногах крадясь к тропе. — Ты не арестуешь их? — обеспокоилась Руби. — За что? За въезд в город? — скептически спросил Грэм. — Пока мало данных для облавы. Руби, вздохнув, тихо последовала за ним.

***

Шериф сразу же направился туда, где ему могли бы подсобить в расследовании — в одном из домов рядом с бывшей школой располагалась редакция газеты «Зеркало». Большинство сотрудников после снятия заклятия спешно сменили сферу деятельности, не желая быть причастными к проделкам жёлтой прессы, но главный редактор, теперь уже владелец организации, с гордостью продолжал цепляться за своё место, видя в этом своё настоящее призвание. — Сидни, — поздоровался с ним Грэм, когда секретарь проводила его в кабинет. Шеф-редактор устроился с комфортом не хуже Реджины, когда та была во власти. Кожаное кресло, тёмный лакированный стол и в тон ему стенные шкафы с книгами, папками и целыми полками с выпусками газет за все года существования Сторибрука. Сидни улыбнулся и встал, чтобы пожать руку. — Шериф, — он любезно склонил голову, — чем обязан? Надеюсь, вы не по мою душу? — Нет, — Грэм сощурился, — мне бы навести справки. Он показал Сидни фото автомобиля и парней. — Знаю, что не обнаружу их в базе Сторибрука, — сказал он, — может быть, вам удастся найти хоть что-то в архивах по вашей части. Сидни проглядел фотографии. — Это очень срочно, — добавил Грэм, — не уверен, что их намерения добрые. — Я всё сделаю, — улыбнулся Сидни, — вышлите фото мне на электронку, займусь этим в ближайшее время.

***

С лёгкой тревогой в сердце Грэм поднялся в участок и вздрогнул от неожиданности. Эмма тоже вздрогнула и вскочила с дивана, пряча руки за спину и прикрывая собой Августа, чтобы он успел застегнуть пуговицы. — Эмма, чем ты занимаешься? — он нахмурился. — Я... выписываю штрафы за парковку, — она кивнула на письменный стол, заваленный бумагами. — М-м, — Грэм прошёл и изучил лежащее на столе, — а это что? — Составляю список недвижимости мистера Голда, — ответила она. — Зачем? — Мы ищем одну вещь, которая ему принадлежит, — ответил Август, вставая, — думаем, что она может быть спрятана где-то в одном из его домов. — Ясно, — Грэм подошёл к ним вплотную, — а это что? — он выхватил руку Августа из-за спины и взглянул на запястье, закованное наручником. — Я... совал руки, куда не следовало, — не моргнув, ответил он, — сам понимаешь, секретные файлы надо оберегать. Грэм кашлянул. — Понимаю. — Ты же сказал, что взял отгул... — робко сказала Эмма. — Отдыха не получилось, — Грэм отошёл, вздохнув, и сел в своё кресло, — в другой раз, видимо. Эмма и Август переглянулись, и он повертел запястьем. — Сейчас... — она достала ключ из кармана и через какое-то время положила наручники на стол перед Грэмом. Тот крутнулся на кресле и посмотрел на неё многозначительно пронизывающим взглядом. — Ты в курсе, что у меня тут везде камеры понатыканы? — спросил он. Эмма вспыхнула румянцем. — Грэм... — Грэм! — в участок влетела Реджина, а за ней, торопясь, вошёл Сидни и снял шляпу, приветственно кивая собравшимся. — Что происходит? — Происходит где? — шериф встал со стула. — Сидни позвонил мне и рассказал... ты должен немедленно арестовать их! — занервничала Реджина. Сидни протянул ему распечатку. — Нашёл на сайте одной газетки заметку об этих двух, — пояснил он. Грэм с любопытством прочёл. Двое неизвестных сбежали из больницы, не получив лечения после дорожной аварии в Техасе, гласила статья, и шла фотография автомобиля, угодившего в канаву. Присмотревшись, шериф увидел тот же номерной знак. — И что дальше? — спросил он с непониманием. — Посмотрите на дату публикации, — намекнул Сидни. — 16 августа 2001, — прочёл Грэм, — десять лет назад? Что с того? Эмма вздрогнула и подбежала, выхватывая из рук шерифа бумагу. Строчки запрыгали перед её глазами, и она долго не могла прочесть первое слово: будто подушкой воспоминания того дня сдавили ей лицо, мешая сфокусироваться. Август торопливо встал за её спиной. Грэм, опешив от такой бурной реакции, протянул свой телефон с изображением парней, надеясь получить ответы на все свои вопросы. — Знакомые? — спросил он, облизнув губы. — Да… — ответил Август, — я вспомнил, где я его видел, — он ткнул в того, что был в очках, — в роддоме... пока в коридоре ждал. Я принял его за медбрата, он прошёл мимо меня раз десять за пару часов. Я не придал этому значения, а ведь, если задуматься, он сильно нервничал. Если бы я только знал... — Значит, это они похитили Генри? — слабо произнесла Эмма и вгляделась в лица парней, — но они совсем молоды... — И на день не постарели, — согласился Август. — Очнитесь, они в Сторибруке! — возмутилась Реджина. — И явно приехали сюда не извиняться, а закончить начатое. — Где Генри? — спохватилась Эмма и подняла на неё взгляд. — Хотела спросить то же самое. Разве он не с тобой? — Я отправила его к тебе на занятие и больше не видела, — беспокойно ответила Эмма. — Он отзанимался и сказал, что пошёл погулять с родными, — Реджина ощутила подступающий к горлу холодок, — я думала, что с вами. — Позвоню родителям, — Эмма отошла в сторонку. Когда она вернулась, её лицо было бледным: — Они в мэрии, Генри не заходил, — сказала она, отгоняя страшные мысли из своей головы. — Наверное, он с Нилом, — хмыкнул Август. — Или с Тёмным, — Реджина сощурилась. — Эмма и Август, вы со мной на арест, — скомандовал Грэм, вешая наручники на пояс и хватая лук, — Реджина, найди Генри. — И без тебя знаю, что мне делать, — ощетинилась она, стремительно выходя за дверь. — Бога ради, — фыркнул Грэм, — Сидни, спасибо за помощь, — он благодарно похлопал его по плечу, покидая офис. — Не за что, шериф.

***

Едва завидев лесную избушку, герои замедлили бег, чтобы восстановить дыхание и начать слышать хоть какие-то звуки кроме стучащего в ушах пульса. В окне сквозь занавески были видны отсветы ламп. Не сводя глаз с цели и пригнувшись, Грэм отдал Августу пистолет, а сам вынул из колчана стрелу. Лук мягко скрипнул в его руках. — Мы с Эммой — ко входу, — прошептал он, — Август, на тебе задняя дверь. Эмма дрожала: она не знала, что будет с ней, когда увидит похитителей своего сына лицом к лицу. Сможет ли держать себя в руках, чтобы не разбить кому-нибудь из них нос? Мягкой поступью, прячась так, чтобы их нельзя было засечь из окон, они окружили дом. Август встал на позицию и кивнул, Грэм получив сигнал, вздохнул и резко выбил ногой дверь. Они ворвались внутрь. Пистолет и наконечник стрелы мигом обшарили прицелом всю комнату, но было пусто. Эмма, держась за сердце, прошла на середину старого пыльного ковра и огляделась. Светильники горели, создавая ощущение обитаемости, но в доме не было ни живой души. Чувство ужасной надвигающейся беды вновь защемило ей грудь, и она болезненно выдохнула. Август вернул Грэму пистолет и обеспокоенно погладил её по спине. — Эмма... — Не сейчас... давайте сначала засадим их за решётку, — отмахнулась она от утешений и быстро сбежала на крыльцо, намереваясь вернуться в город.

***

Генри и Нил с Тамарой как раз завершали обход городского озера. Нил вдохнул запахи камышей, хвойного леса и улыбнулся. — Какой аромат... тишь да гладь... в Нью-Йорке такого нет, правда ведь? Тамара усмехнулась. — И не начинай, Нил, я всё равно не променяю свой чудесный город на деревню. Интернет здесь ловит просто кошмар. Вот уж в самом деле, Средневековье. — Не деревня, но небольшой... городок, — поправил Нил. — Конечно, как будто я не видела здесь лошадей и кур, — скептически протянула она. — Я нашёл гриб, посмотрите! — Генри отбежал на полянку и махал оттуда рукой. — И грибы растут на дороге, — добавила Тамара и, скользнув многозначительным взглядом по жениху, пошла смотреть. Нил вздохнул. Рюкзак Генри в его руках начал издавать мелодию, и он, зашарив в кармане, вытащил мобильный телефон. На экране высветилось «Мама». Нил усмехнулся и принял вызов. — Алло. — Кто это и где мой сын? — в трубке возмутилась Реджина. Нил покосился на телефон. — Э... это отец Генри. Мы тут у озера, что-то стряслось? Он улыбнулся Тамаре, которая участливо рассматривала с Генри найденную семейку грибов. Но то, что сказала ему Реджина, встревожило его и стёрло улыбку с лица. Когда он положил трубку, сердце аритмично дёрнулось, и он отчего-то сразу подумал об Эмме. — Тамара, надо вернуться в гостиницу, — сказал он, застёгивая рюкзак, — кажется, Генри в опасности, все переживают. Он зашагал к ним, но резко остановился от ужаса, что сковал его тело. Тамара, схватив Генри за шиворот, наставила на Нила пистолет, и в её глазах сверкнул чужеродный блеск. — Немного жаль, что придётся вот так всё закончить, — холодно сказала она. — Тамара? — Нил, медленно шагая и косясь на неё, чувствовал, как жуткий страх перебивает воздух в лёгких и скручивает желудок. Генри, быстро-быстро дыша, испуганно смотрел на него. — Опусти-ка ты ствол. — Прости, Нил, — она вскинула брови и сделала знак головой. Из-за деревьев вышагнули два парня и достаточно грубо схватили Генри за рукава. Тамара перехватила пистолет обеими руками. — Папа, — захныкал мальчик, пытаясь вырваться. — Уберите от него руки! — Нил побежал к нему, но грянул выстрел, заставив его со стоном опрокинуться назад. Тамара прострелила ему плечо, и рукав футболки мгновенно обагрился кровью. Генри испуганно стал звать на помощь, но один из парней зажал ему рот, и, оглядываясь, они стремительно поволокли его в чащу. Нил, держась за плечо и жмурясь, попытался сесть. — Какого чёрта ты творишь?! — заорал он. — Не дёргайся лучше, — предупредила Тамара, — думаешь, не смогу пристрелить тебя? — После всего, что между нами было?! — Ничего личного, Нил. Это моя работа. — Какая к чёрту работа? — он попытался отползти, но она шагнула к нему, нацелившись в лоб. — Похищать детей это твоя работа?! — Всё гораздо глубже, Нил, — Тамара усмехнулась, — знаешь, сколько лет я выслеживаю таких, как ты? Чужеземцев, выродков из другого мира... — произнесла она, и он сглотнул. — Ты знала, кто я? — Конечно, знала. Нашла я как-то одного целителя в Гонконге, он поведал удивительную историю про Зачарованный Лес, — с сарказмом произнесла она, — а потом, чтобы выйти на целителя, меня нашли другие люди. Они как раз и занимаются истреблением магии. Чтобы жить было спокойнее. Взять хоть твоего отца — Тёмного... что будет, вздумай он захватить наш хрупкий беззащитный мир? — Ты знала обо всём... — отказываясь верить, Нил смотрел на неё. Его сердце, как брошенный в воду камень, тонуло, пропитываясь болью предательства. Простреленная рука ныла, и от неё расходился по всему телу предобморочный, застилающий глаза мутной пеленой жар. Но он, преодолевая своё состояние, пытался сосредоточиться на голосе Тамары, ставшим совсем другим — холодным и ядовитым. — Они мне рассказали, что — вот так удача — сам сын Тёмного живёт в Нью-Йорке. В том, что твой отец отыщет тебя — у нас сомнений не было — оставалось лишь охмурить тебя и дождаться, пока ты скажешь, где Сторибрук. В этом и была моя роль. Тамара усмехнулась. — Ты меня и не любила? — спросил Нил. — Нет, да и прямо скажем, не за что, — хмыкнула она. — Но зачем тебе Генри? — Это была сделка. Я добуду им мальчишку, а они помогут мне со средством, чтобы уничтожить магию. Весь этот город. Вот, чего я хочу. — Ты ненормальная! — вспылил он. Жар уже стучал в висках, сердце будто работало на пределе, ритмично отбивая тревогу о куда-то утекающей крови. — Прощай, Нил, мне уже пора, — держа его на прицеле, она какое-то время пятилась назад, а потом, развернувшись, побежала в ту сторону, куда исчезли похитители. Нил со стоном поднялся и, пошатываясь, временами теряя дорогу из виду, поспешил, как мог, в сторону центральных улиц, здоровой рукой зажимая плечо.

***

Грэм усадил Нила на барный стул у бабушки и обеспокоенно взглянул на его бледное лицо. Эмма, дрожа от негодования и злости, взяла в руки аптечку, что принесла Руби. — На кого работает, Тамара не сказала, — морщась от обработки раны, сказал Нил, — но у них явно зуб на всё волшебное. — Генри — чудесный мальчик, но он родом не из волшебного мира, — Реджина обхватила себя руками, — зачем его похищать? — Без понятия, ай, — зашипел он от щедро политого антисептика на плечо, — спросил бы, да эта чокнутая разве скажет? — А я думала, это я тебе что-нибудь прострелю, — хмыкнула Эмма и стала наматывать бинт вокруг руки. — Серьёзно? И когда ты стала такой агрессивной? — он покосился на неё. — Догадайся, — она затянула бинт, и Нил снова ойкнул. Грэм вернулся и опустил рацию. — Город оцеплен, им не выехать из Сторибрука. Автомобили неизвестных и Тамары отбуксировали к участку, так что им ещё и транспорт придётся поискать. — Где они могут держать Генри всё это время? — встревожилась Реджина. — Избушку мы раскрыли, туда они не сунутся, — Август, скрестив руки, хмуро смотрел в окно на пасмурное небо, — легче всего им спрятаться на фермах: они возле леса и близко к границе. — Я могу их учуять, — предложила Руби, — я ещё помню их запах. Не услышав возражений, Руби прошла к дверям и, открыв, встала на пороге, глубоко вдыхая ветер, что летел ей в лицо. — Аа-чхи, — она потёрла нос, — простите, пыльца. Она вновь сосредоточилась на потоке воздуха. — Чувствую... они движутся в сторону пристани. — Хотят уплыть, — Эмма заломила руки. — У нас там тоже пограничный патруль, — сказал Грэм, — предупрежу их, — он снова поднял рацию. — Какой у нас план? — спросил Нил. Реджина фыркнула. — План? У меня магия, я пойду и вырву им глотки, — она сощурилась, — справлюсь сама. Ведь это всё вы виноваты, — она окинула взглядом Нила, Эмму и Августа, — из-за вас его похитили! Он был бы в безопасности, у себя дома... Она хмыкнула и, махнув рукой, исчезла в фиолетовом дыме. Эмма нервно задышала. — В том, что происходит, твоей вины нет, — Август попытался успокоить её, приобнимая и поглаживая. — Тогда почему мне так плохо? — она подняла слезящиеся глаза, — она права, какая из меня мать, я не смогла уберечь собственного ребёнка от беды... дважды. Она заплакала, прижавшись к его плечу. Нил тоже тяжело вздохнул, опустив голову. — Эмма, — Август с болью прижал её к себе. Он помнил, сколько времени она приходила в себя после похищения, как тяжело было вытащить её из депрессии и нежелания двигаться, как не мог он отыскать ни единого слова, чтобы утешить её. Сколько времени они жили так, будто вместо сердец были осколки стекла, колющие и режущие при движении, ранящие до самой глубины и оставляющие дыры на воздушных шарах веры и надежды, не давая им воспарить. И он безумно боялся, что это повторится. — Ещё ничего не случилось, — вмешался Грэм, — мы пока что контролируем ситуацию. Не волнуйся, — он и сам переживал за Генри, и его сердце тоскливо щемило при мысли, что они могут опоздать, — давайте поторопимся. Реджину нельзя оставлять одну.

***

Из фиолетового тумана Реджина вышагнула прямо в доках среди погрузочных контейнеров. Она смело вышла из-за них и пошла по бетонным плитам, устилающим обширное пространство пристани, громко стуча каблуками. — Где ты, чертовка? — крикнула она, разжигая на ладони огонь. — Боишься показаться, чтобы не столкнуться с настоящей магией? — И вовсе не боюсь, — Тамара вышла из-за контейнера. Её руки были спрятаны в карманах спортивных штанов, — давно хотела встретиться со Злой Королевой. — Да, я была... Королевой, — Реджина гневно сощурилась, — а сейчас я просто мать, которая уничтожит тебя. Она стремительно сократила расстояние и, смахнув огонь с руки, запустила её Тамаре в грудную клетку, заставив её удивлённо согнуться. — Я раздавлю твоё сердце, — произнесла она, и злость искристо побежала по её венам от вызванного резким движением вскрика, — но сначала заставлю тебя привести меня к сыну. Тамара, еле дыша, схватилась за руку Реджины, будто пыталась убрать её из своей груди. Широкий металлический браслет ловко оказался на её запястье, и Реджина дёрнулась. — Что со мной? — она испуганно вынула руку из её груди и дрожащими пальцами попыталась снять браслет, но тот будто намертво сросся с кожей. Магия рассеивалась из её тела, оставляя её безоружной перед насмешливым взглядом Тамары. — Подарок тебе от меня, — сказала она, — этот браслетик блокирует твою силу, и тот, кто носит его, не снимет. Вот и почувствуй себя такой... как все. Правда, неприятно ощущать себя беспомощной? Реджина подняла взгляд и увидела, как на другом далёком конце пристани двое парней волокли Генри к воде. Её сердце болезненно взвыло, дикий страх сковал её мысли и тело. — Генри! Тамара побежала за ней — кроссовки против высоких каблуков — и, достав электрошокер, резко сунула его Реджине под рёбра. Та, дёрнувшись, потеряла равновесие и стала оседать. Она упала в руки подбежавшему Грэму, а Нил, мучаясь от боли в плече, накинулся на Тамару, сшибая её оземь и выбивая шокер из рук. Дрожащей рукой он стал застёгивать на ней наручники. Эмма и Август уже со всех ног бежали к похитителям. Чтобы задержать их, Эмма на ходу выстрелила, и стрела, пронёсшись перед их лицами, заставила остановиться и заметить погоню. — Ты не тронешь моего сына! — Эмма, выплёскивая всю накопившуюся ярость, повалила одного из них на бетон и выхватила у него из рук какую-то склянку. — Я его больше тебе не отдам! Очки парня отлетели поодаль, он пытался сопротивляться попыткам Эммы ударить его, но она была дикой и неуправляемой. Второй парень выхватил пистолет и выстрелил в Августа. Тот увернулся, ощутив, как горло мгновенно пересохло, и стремительно подскочив, схватил его за обе руки и коленом вышиб оружие. — Охладись-ка, — процедил он и, крепко сжав его руки, швырнул с пристани в залив. Холодные брызги мгновенно усыпали нагретый бетон. Тамара изловчилась и ударила ногой Нила по больному плечу, тот взвыл, и она отпихнула его, высвобождая себя из наручников. — Нужно было тебя прикончить, — хмыкнула она и побежала прочь. — Ты как? — Грэм мягко опустил Реджину на землю. Она, нервно подрагивая в судорогах, ничего не ответила, лишь умоляюще взглянула на него. — Руби, останься тут и помоги ей, — Грэм поднялся и сложил стрелу на тетиву. — Злой Королеве?! — возмутилась она, с недоверием глядя на Реджину. — Делай, что я велю. Август бросился к Генри, который, связанный, лежал на пристани, и стал быстро освобождать его от верёвок. — Август, — выговорил он, едва тот снял пластырь с его губ. Его глаза были красными от слёз, — мне страшно. — Всё будет хорошо, ты только верь. Что бы ни случилось, мы всегда придём к тебе, — Август распутал его и поднял, — беги. Как можно дальше. — Как же, придёте, — Тамара резко вдавила шокер в спину Августа, и тот пошатнулся. Генри, снова испуганно дыша, побежал прочь. — Беги, — прокричала ему Эмма, на секунду отвлёкшись, и парень с силой заехал ей локтем по лицу, улучив момент, когда она перестала хлестать его. Эмма опала ему на грудь, и он спихнул её, потерявшую сознание от удара. — Увы, от тебя ничего не зависит. Да и от нас тоже. Он поднялся и кинулся ловить пацана. Тамара с маниакальной улыбкой долгое время с любопытством давила шокером в спину Августа, пока тот не упал на пристань. — Крепкий, однако, — сказала она и тут же дёрнулась от боли. Наконечник стрелы впился ей в бедро, и она взвыла, приседая и пытаясь нашарить рукой древко. Грэм подбежал и схватил её, перекрыв шею предплечьем и другую стрелу приставив к горлу. — Отпусти Генри или я убью её, — заявил он высокому, который тащил сопротивляющегося мальчишку обратно к воде. После борьбы с Эммой он был изрядно помят, а из носа бежала кровь. — Прыгай скорее, — сказал тот, что был в воде, и показал брату волшебный боб, который зажимал в ладони всё это время. — Делай с ней, что хочешь, — усмехнулся высокий и взглянул на Грэма, — мы взяли, что хотели. Грэм отшвырнул Тамару и выпустил ещё одну стрелу, но тот, прижимая к себе мальчика, сиганул в воду, в открывшуюся изумрудную воронку портала. — Генри! — Нил, тяжело дыша от бега, бултыхнулся в воду следом, едва не попав в портал, но волны, уже потеряв свой волшебный блеск, лишь разочарованно хлестнули его по лицу.

***

Дэвид и Белоснежка встревоженно вбежали в палату. Эмма со слезами упала в их объятья. — Мам, я снова ничего не смогла сделать, — казнилась она, и её грудь надрывалась от стонов. — Эмма... — Белоснежка расстроенно обнимала её, но не знала, что сказать, — мне очень, очень жаль. — Чьих это рук дело? — Дэвид сочувственно гладил дочь по плечу. — Она под арестом, но это теперь уже неважно... они забрали Генри... а я... Она стиснула зубы и крепко обняла маму. Дэвид вздохнул и оглядел палату. Реджина и Август лежали без сознания под аппаратами, Нил сидел на стуле, бледный, уставившись в одну точку, а медсестра заново перевязывала его кровоточащую рану. Грэм, соединив руки за спиной, стоял у окна, будто наблюдал закат, но на самом деле скрывал от всех слёзы, что периодически скатывались по щекам. Доктор Вейл неспешно зашёл в палату со своими бумажками, и Эмма, утерев лицо, развернулась к нему. — Реджина скоро очнётся, думаю. Её показатели стабильны, анализы в норме, нервная система не сильно пострадала, — сказал доктор, перелистнув страницу. — А Август? — тихо спросила она. — К сожалению, пока не могу ничего утверждать. Жизненные показатели слишком низкие и никаких изменений пока нет, — ответил Вейл. — О чём вы? — Эмма отказывалась воспринимать его слова. — Он ведь выживет? Да? Её сердце билось где-то в горле, казалось, что она вот-вот лишится чувств. Доктор Вейл посмотрел на неё сочувственным взглядом. — Простите, ваше высочество, но я не знаю. Эмма отшатнулась и сглотнула болезненный ком, но он остался и стиснул горло режущей хваткой. Она отвернулась и, роняя слезы, села на стул у постели Августа. Ей так хотелось, чтобы все ушли и не смотрели на неё с такой жалостью. Так хотелось лечь на его грудь и дать волю своим чувствам, но ей приходилось держать себя в руках, и лёгкие ныли от напряжения. — Бэлфайер! — широким шагом в дверь вошёл Тёмный и обеспокоенно направился к Нилу. Тот хмыкнул. — Тебя тут не хватало. — Что? Ты винишь во всём меня? — не понял Румпель. — Конечно, а кого ещё? — взвился он. — Если бы ты не поехал меня искать, ничего бы этого не произошло. — Я лишь боролся за свою семью. Как и ты, — помолчав, сказал Румпель. — Знаю, — Нил склонил голову, но злость никуда не исчезла. — Давай помогу, — он провёл ладонью над его плечом, и рана магически исцелилась, не оставив и царапинки. Нил взглянул на руку, что вмиг перестала болеть. — Спасибо, — тихо сказал он. — Генри — мой внук, и я глубоко переживаю за него, как и вы все, — Румпель вздохнул, — к сожалению, без портала тут мало чем можно помочь. Эмма дрожащей рукой достала из кармана склянку, что отобрала у парня, с кем боролась на причале. — У меня есть это... — она с надеждой взглянула на Румпеля. И он, и Нил удивлённо подошли и уставились на сияние в склянке. — Волшебные бобы, — протянул Нил, — значит, мы сможем-таки отправиться за сыном. — Только вот куда, — Эмма печально опустила взгляд. — Это моя забота, — сказал Румпель, — я узнаю, куда они забрали Генри. Встречаемся завтра утром на причале, поищу нам транспорт. Эмма с надеждой проводила его за дверь, чувствуя даже, как слёзы на глазах высохли. Она пошарила взглядом по палате и поймала мимолётную улыбку на лице Грэма. — Эмма... ты прости меня, — Нил осторожно сел на постель в ногах Августа, — правда... прости. Эмма ничего не ответила, пряча склянку с бобами в карман. — Я как будто только сейчас понял, через что тебе пришлось пройти из-за меня, — тихо сказал он. — Сомневаюсь, — хмыкнула Эмма и осторожно взяла руку Августа в свою. — Тамара обманула меня, скрыла правду, предала, к тому же и подстрелила, — Нил покачал головой и запрокинул лицо к потолку, — а потом я потерял Генри, после того, как я уже успел к нему привязаться. Эмма сглотнула. — Похоже, что карма всё же существует, — тихо сказала она, — и, наверное, я хотела этого, только сейчас не чувствую никакого удовлетворения. Всё-таки в мести нет никакого смысла, поскольку она всегда выходит боком... Реджина пошевелилась на соседней кровати и приоткрыла глаза. — Как ты, Реджина? — Белоснежка присела на постель. — Голова ужасно болит, — сипло ответила она и внезапно дёрнулась, вспомнив обо всём. — Генри! Что с моим сыном? — взволнованно она пыталась найти ответ в глазах собравшихся. — Они забрали его через портал, — ответила Эмма. Реджина не сдержала слёзы и закрыла руками лицо. — Генри... — она всхлипнула, — столько родственников, и не смогли защитить маленького мальчика, — в сердцах бросила она, — как так вышло?! — Они хотели нас убить, и у них почти получилось, вот как, — фыркнул Нил. — Так и нужно было ответить им тем же! — вспылила Реджина. — Нет, вы герои всегда миндальничаете с врагами, пытаетесь сохранить им жизнь. Эта мерзавка заслужила смерти! Пульс на аппарате подскочил. — В таком случае, ваше величество, вас бы уже давно казнили за прегрешения, — заметил Дэвид, хмурясь и скрещивая руки, — радуйтесь, что получили второй шанс. — Это эти проходимцы получили второй шанс наложить руки на моего сына! — вскричала Реджина. — Нужно было их испепелить ещё на подъезде к городу. Эмма хмыкнула. Она не произнесла этого вслух, но в этом с Реджиной она была согласна. — Это бы не помогло, пойми, — тихо сказал Грэм, — они лишь исполнители чьей-то воли. Не они, так другие примчались бы по первому требованию. — Я бы их всех прикончила, — Реджина метнула на него злой взгляд. — Ссорами делу не поможешь, и Генри криками не вернуть, — осторожно сказала Белоснежка, — Румпельштильцхен откроет портал завтра утром, и можно будет отправиться за мальчиком. В глубине души я убеждена, я верю, что он найдётся и обязательно вернётся домой, к своей семье. Белоснежка мягко улыбнулась и погладила её по руке. Реджина закрыла глаза. В обычное время она бы съязвила по поводу неугасаемой надежды и вечного оптимизма Прекрасных, но в эту минуту слова падчерицы подействовали на неё так успокаивающе, будто бережная рука безболезненно сшила две половинки разбитого сердца, вернув им робкий тёплый свет.

***

Эмма осталась ночевать в палате. Было уже далеко за полночь, и в зарешёченных окнах виднелась сплошная чернота. Реджина спала или, может, притворялась, отвернувшись к стене, Эмма же не могла даже сомкнуть опухшие от слёз глаза. Она склонилась к постели Августа и гладила его руки и грудь, будто надеялась, что её присутствие поможет ему выкарабкаться. — Пожалуйста, только не... — она затихла, не в силах выговорить это жуткое, леденящее слово. Она сглотнула. — Ты сильный... борись, — шепнула она и закрыла глаза, опуская голову рядом с его ухом, — ты должен бороться за наше будущее. У нас ведь... столько всего впереди... Август, мне очень страшно, когда тебя нет рядом, — она почувствовала, как в горле снова возник ком, — можешь шутить надо мной, сколько хочешь, я не буду больше злиться. — Обещаешь? — очень тихо произнёс он, и его ресницы дрогнули. — Август, — Эмма поднялась и крепко сжала его руку, с трепетом наблюдая, как он разлепляет глаза и медленно поворачивает голову. Её сердце забилось так радостно, на мгновение отодвинув все печали. — Обещаешь, что не будешь злиться? — повторил он, и уголок рта насмешливо вздрогнул. — Конечно, — Эмма, шмыгнув, обняла его и нежно поцеловала, — слава богу, ты очнулся... — Не мог иначе... нужно было спасти Сторибрук, пока он не потонул в твоих слезах... — прошептал он. Эмма, всхлипнув, рассмеялась и прижалась к нему.

***

Тёмным Магам не дано было спать, но в эту ночь привычная бессонница казалась Румпелю страшным проклятием. Едва рассвело, он уже сидел на постели, полностью одетый в дорожный костюм, и с некой задумчивой обречённостью вертел в руках старинный кинжал. Чёрная рукоять была подобна плотно скрученному канату, сам же клинок, потускневший с веками, имел извилистую ассиметричную форму, будто был искажён волнующейся внутри него силой тьмы. По поверхности лезвия растекались чернильные флористические узоры, как на памятнике обрамляя буквы выведенного на нём имени. Румпель вздохнул, переворачивая нагретую рукоять кинжала в ладони. — Что это? — Белль, проснувшись, неуверенно посмотрела на кинжал, а потом на Румпеля. Он повернулся через плечо и мягко улыбнулся. — То, о чём я хочу рассказать тебе, — сказал он, — только постарайся меня правильно понять. Белль почувствовала что-то странное в его голосе и тревожно села. — Это... связано со спасением Генри? — спросила она. Румпель сел так, чтобы видеть её лицо, и приподнял кинжал повыше, держа его на ладонях. — Это... символ власти Тёмного Мага, — сказал он, и Белль с любопытством взглянула на него, — видишь, на нём моё имя? Это значит, что моя душа привязана к нему. Эта вещь даёт мне силу и бессмертие. И только этой вещью можно меня убить. Белль взволновалась. — Убить? Зачем... зачем ты мне об этом говоришь? Румпель... — Видишь ли... мне было ещё одно пророчество, — Румпель опустил взгляд, — что Генри станет причиной моей гибели. И вот я глубоко убеждён, что это случится в этом путешествии. — Нет, — Белль выбралась из одеяла и обняла его со спины, — если так, то останься. — Я всю жизнь прожил, как трус, — он поджал губы, — травмировал ногу, чтобы не идти на войну, бросил сына, чтобы не терять власть... жить, видя, что Бэй меня ненавидит, поверь, куда хуже смерти. Я готов пойти на всё, чтобы спасти внука и заслужить прощение. Пусть хоть напоследок я стану для него героем. — А как же я? — губы Белль затряслись. — Я... ведь люблю тебя. — Белль, мне тяжело пойти на это, — сказал он, отвернувшись, — но я всё равно бы не смог стать мужчиной, достойным тебя. Со мной ты бы хлебнула боли и разочарования. Я бы обрёк тебя на страдания вечно видеть во мне чудовище. — Но я знала, кто ты такой, всегда, — горячо сказала она, прижимаясь к нему, и её голос звенел от горечи, — я ведь полюбила тебя таким... — Прости меня, Белль, — он мягко дотронулся до её руки, — я бы очень хотел избежать своей судьбы, хотел бы вернуться к тебе. Но говорю это, потому что боюсь, что вижу тебя последний раз. — Румпель, — она прогладила его волосы, — может, пророчество ещё не сбудется. Я верю, всем сердцем, что ты сможешь спасти Генри и выжить сам. Не надо прощаться. — Я очень постараюсь, Белль, — он улыбнулся и поцеловал её. Она долго не хотела выпускать его из объятий, но он отстранился и встал с кровати. — Не провожай меня, — попросил он и покинул комнату, сжимая кинжал в руке. Белль поднесла ко рту ладонь и прерывисто выдохнула.

***

На пристани было оживлённо, несмотря на ранний час. Румпель пригнал к причалу один из рыбацких кораблей и ждал на корме, стараясь не думать о том, что его ждёт. Нил, рассматривая меч, что ему дали в дорогу, тихо сидел на мешке с песком чуть поодаль. Грэм протянул Дэвиду пистолет и значок шерифа. — Ваше высочество, знаю, что могу доверить вам охрану города, — почтительно сказал он, — Руби поможет вам, если что. Красная Шапочка грустно улыбнулась. Принц кивнул. — Не переживай, мы с Белоснежкой справимся. К тому же, вы увозите с собой всех, кто создавал Сторибруку проблемы. Дэвид усмехнулся, глядя, как Реджина поднимается на борт. Она и в этот раз не изменила своему элегантному стилю, надев деловой пиджак и брюки. В отличие от всех остальных, облачившихся в походную одежду. — Тамару осудят за пособничество в похищении и покушение на убийство, — сказал Грэм, — проследите, чтобы она не сбежала до суда. — Разумеется, — Руби нахмурилась, — уж ей-то мы устроим сладкую жизнь. — Не волнуйся, Грэм, — Белоснежка обняла его на прощание, — это вам удача нужнее. — Возвращайся скорей, — Руби тоже обняла его и неловко уткнулась в плечо, — без тебя в этом городе будет так пусто. Грэм мягко улыбнулся и, прогладив её по спине, отпустил. К ним, щурясь от солнца, присоединились Эмма и Август с дорожными рюкзаками. Он чувствовал себя уже лучше после исцеляющего зелья от Голубой Феи, поэтому наотрез отказался остаться дома. Эмма стала обнимать родителей, а они в ответ шептали ей слова поддержки. — Пиноккио, — к ним шёл Джеппетто, и Август болезненно сжался, — мы можем поговорить с тобой наедине? — Ладно, — Август встретился взглядом с Эммой, и она подбадривающе кивнула. Они отошли, и когда их никто уже не мог услышать, Август сунул руки в карманы. — Надеюсь, ты не пришёл отговаривать меня от поездки, потому что я принял решение и не изменю его. — Нет... я хотел извиниться, — он погладил сына по руке, и Август выдохнул. — Прости меня, Пиноккио, я думал только о себе. Мне было очень непросто — ты для меня вырос за одну ночь, и я тщетно пытался увидеть в тебе мальчишку, отрицая всё, что в тебе было таким чужим. — Я заметил это, — тихо сказал Август. — И я всё думал, что совершил ошибку, ужасную, когда обманом заставил Голубую Фею отдать тебе в волшебном шкафу место Белоснежки. Она была бы с дочерью, а я был бы со своим сыном. Август хмыкнул. Это не было похоже на извинения. — Я думал, что мне нет прощения за мой грех, но то, что вы с Эммой нашли друг в друге поддержку и любовь, кажется, искупило мою ошибку. Удивительным образом, она подарила миру что-то чудесное. И сожалеть о ней было бы верхом глупости. Август поджал губы. — Пиноккио... это я обманывал, поступал корыстно, предавал доверие, — признался Джеппетто, — и я рад, что ты вырос не таким, как я. Эмма помогла тебе стать преданным и честным, и мне безумно стыдно за то, что я позволил себе острые слова в её адрес. Она сделала тебя счастливым, я вижу это. — Да, она всегда была светом моей жизни, — Август улыбнулся. — Не отдай её тому прохвосту, — Джеппетто похлопал его по плечу. — Никогда. — Ты вернёшься домой, и я обещаю, всё будет иначе. Я приму тебя таким, какой ты есть, сынок, и буду счастлив узнать о тебе всё, чем захочешь поделиться. — Спасибо, папа, — Август обнял его и ощутил, как часть тяжести, повисшей на сердце, разлетелась лёгкими пушинками. Он был очень рад помириться с отцом перед путешествием с неопределённым сроком и непредсказуемым исходом. Все члены тайной операции «Чайка» поднялись на корабль и приготовились к отплытию. Они совсем не были командой, герои и злодеи, испытывавшие враждебность и неприязнь друг к другу. Но их объединяло одно желание, красной нитью сплетающее их мысли и сердца. Горячее желание отыскать и спасти Генри. — Куда мы направляемся? — спросила Эмма у Румпеля. Тот снял колпачок с белого глобуса и, уколов палец, капнул кровью на поверхность шара. Алое пятно впиталось и медленно проявило на глобусе единственный остров с нечёткими очертаниями. Румпель с опаской вздрогнул. — Нетландия, — ответил он. Размахнувшись, он бросил волшебный боб за борт и магией направил корабль в разверзнувшуюся перед ними изумрудную воронку. Всего лишь пара мгновений, и Сторибрук с его безоблачным небом и маленькими людьми, стоящими на пристани, стал лишь ярким и тёплым воспоминанием.