Жила-была любовь: дитя света и тьмы

— Динь, тебе не кажется, что ты ведёшь не туда? — осведомился Крюк, — я думаю, лагерь Пэна немного восточнее. — Мы идём верно, — фея вздёрнула подбородок, — я хочу войти в лагерь с севера, где у него слабое место. — У лагеря Пэна нет слабых мест, — с очаровательной улыбкой заметил пират. — Ты хоть раз там был? — Динь скосила на него глаза. — Нет, — капитан отодвинул крюком лианы, — как раз потому, что у него нет слабых мест. Динь остановилась и расплылась в улыбке. — А я была. Так что заткнись и просто доверься кому-то хоть раз в жизни. Крюк усмехнулся и провёл пальцем по губам. Он пропустил вперёд себя Эмму и Августа и отхлебнул воды из фляги. Время шло незаметно и после очередного привала и короткого перекуса Динь объявила, что они совсем близко. Крюк был с ней не согласен и считал, что они давно сошли с тропы, но она в очередной раз напомнила ему, что он совершенно не был способен ориентироваться на суше и лучше бы шёл на свой корабль. Команда двинулась дальше, преисполнившись надежды на скорое завершение путешествия. — Бэй, — Румпельштильцхен поравнялся с ним и мягко тронул за плечо, — думаю, что пришло время освободить меня. У нас будет лишь один шанс, и я хочу быть полезным. Нил покачал головой. — Нас и так много, зачем рисковать? — А какой смысл оставлять самого сильного из нас в наручниках? — саркастично ухмыльнулся Тёмный. — Вы как будто делаете всё, чтобы усложнить себе жизнь. — Обычно ты усложняешь всем жизнь, — Нил провёл ладонью по затылку, чтобы освежить взмокшие от жары волосы ветерком. — Ну разве я не прав, шериф? — Румпель обратился за помощью к Грэму. Тот кивнул. — Прости, Нил, но твой отец говорит дело. Он — наш главный козырь, потому Пэн и хотел его обезвредить. Румпельштильцхен выдавил улыбку и повернулся к сыну. Нил нахмурился. — Я подумаю об этом, — коротко бросил он. Его ответ, как ни странно, удовлетворил мага. — Тише, — Крюк замедлился и поднял руку, с подозрением вглядываясь в кусты, — кажется, я что-то слышу. Динь-Динь, испуганно вздохнув, сделала шаг назад. Ей тоже почудилось, будто бы вокруг шуршали листья. — Я говорил, что нужно было идти восточнее, — вставил Крюк громким шёпотом, — здесь слишком близко проходят тропы индейцев. Грэм присел и опустил руку на землю, пытаясь нащупать вибрации. — Шаги слишком лёгкие для индейцев. Он оказался прав, и через минуту из кустов выпрыгнули пропащие мальчики и окружили их со всех сторон. Путники сгрудились в центре тропы и с беспокойством оглядели наставленные на них наконечники отравленных стрел. — По-моему, сейчас самое время, Бэй, — намекнул Румпельштильцхен. — Думаешь, мы не справимся с детьми? — насупился тот. — Перестань упрямиться, Нил! — не выдержала Эмма. — Он нам нужен. — Ладно, папа, делай, что хочешь, — Нил вздохнул. Его кольнуло разочарование, что Эмма из всех вещей попросила его именно об этом, но выбирать не приходилось. Румпельштильцхен с улыбкой встряхнул руками и сделал мощный жест вперёд: барьер магии, как купол, отдалился, превратил летящие стрелы в пыль и откинул всех мальчиков наземь. На их руках и ногах моментально появились серебристые путы. — Ух ты, — Реджина завистливо покосилась на Тёмного. — Это было... быстро, — признал Нил. Он даже не успел выхватить саблю. — Я же говорю, я могу быть полезен, — Румпель посмотрел ему в глаза, ища проблески малейшего доверия. — То есть драки не будет? — спросил Август, опуская томагавк и глядя на корчащихся на земле мальчишек. Впрочем, ему не очень-то и хотелось. Грэм хмыкнул. Он сжал в руках дротик, но вместо того, чтобы вернуть его за пояс, размахнулся и всадил в бедро Эмме. — Ах! — она пошатнулась, и её руки мгновенно начали дрожать, а ноги подкосились. — Что ты делаешь?! — Август вдруг почувствовал себя дурно, будто внутри всё свернулось в улитку. Грэм выкрутил Эмме запястье и прижал её к себе, другой рукой хватая её за горло. — Паралитик слабо действует на магов, но пусть, — сказал он, — а теперь Нил, отдай мне кинжал Тёмного, или я её задушу. Казалось, что среди ясного дня ударила молния: настолько страшными были его слова. А его дикий взгляд сквозил такой жестокостью, от которой в пятки проваливалось не только сердце, но и всё, что было способно чувствовать. Никто не мог пошевелиться, будто паралитик сковал их тела, а мозг попросту отказывался передать импульсы, чтобы осмыслить, что происходило с ними сейчас. Нил открыл рот и выдал какой-то странный звук. Его сердце билось пулемётной очередью, и первой мыслью, которую он сумел выловить из хаоса, было желание немедленно выполнить все его требования. Но он просто не мог пошевелиться. — Ты меня плохо слышишь? — повторил Грэм и сжал пальцы, отчего Эмма хрипло задышала, но не могла поднять ослабевшие руки, чтобы хоть как-то себе помочь. — Какого чёрта?! — Август опомнился и, развернув томагавк лезвием к себе, ударил задней его частью охотника между лопаток. И то не слишком сильно, потому что не мог поверить в то, что друг бы решился на это по своей воле. Грэм не ожидал этого и потерял контроль: Эмма выскользнула из его рук, и Нил поймал её и сразу же прижал к себе. — Всё хорошо... — прошептал он, приглаживая её волосы. Грэм развернул руку с дротиком, целясь Августу в шею, но тот перехватил его запястье и локтем упёрся в плечо, блокируя движение. Охотник присел, развернулся в ловком манёвре и ударил ногой так, что Август мгновенно оказался на коленях и уронил томагавк. Реджина шагнула к Грэму и разожгла пламя на ладони, уверяя его взглядом, что превратит его лук и стрелы в пепел, если он не сдастся и не объяснит своё поведение. Грэм внезапно отшагнул и закрыл предплечьями лицо, пытаясь увернуться от пламени. Его зрачки испуганно сжались. — Это что-то интересное... — Реджина вскинула бровь. Румпельштильцхен помрачнел, и его взгляд стал тяжелым. — Всё ясно. Это Тень — подручный Пэна. Тени в Нетландии страшатся огня. Королева изумлённо перевела на него взгляд. — Хочешь сказать, кто-то в него вселился?! — возмутилась она. Воспользовавшись заминкой, охотник всадил ей дротик в плечо, и огонь потух. Реджина, ослабев от парализующего эффекта, опустилась на четвереньки. — Я разберусь, — Тёмный вышагнул и смело встретился с Грэмом взглядом. Тот сурово сощурился и выхватил из-за спины лук и стрелу. — Не понимаю, о чём ты, — его брови сдвинулись. Румпельштильцхен перехватил стрелу в полёте и сломал её. Он вскинул руку, и Грэм запрокинул голову и схватился за горло, судорожно вдыхая, точно что-то невидимое сворачивалось вокруг его шеи. Тёмный притянул его к себе и хищно запустил пальцы ему в грудь. Реджина вздрогнула, увидев, как лицо охотника исказилось от боли. — Что ты имеешь в виду под разобраться?! — с беспокойством вскрикнула она и попыталась подняться. Но колени и локти подгибались, и ей оставалось лишь мучиться от бессилия, наблюдая за сценой. Эмма пыталась вырваться, но лишь сползала в объятьях Нила всё ниже. — Сделай что-нибудь, — простонала она. — Не переживай, мой отец наверняка знает, что делает, — ответил Нил, хоть и не до конца был в этом уверен. Румпельштильцхен отбросил Грэма магией и тот, оттолкнувшись от дерева, упал оземь и рукой схватился за грудь. — Реджина... — он умоляюще посмотрел на неё, и она почти разглядела слёзы на его ресницах, — помоги мне. Сердце Грэма билось в руке Тёмного, и он сжал его, безжалостно рассыпая в прах. Охотник упал, и кудрявая прядь дёрнулась, прикрыв его застывший удивлённый взгляд. — Нет... что ты натворил! — глаза Реджины судорожно забегали по поляне. Она ничего не успела. Ни подумать, ни сделать, совсем, как в тот раз, когда мать на её глазах в считанные секунды уничтожила жизнь конюха. — Успокойся, неужели тебя так легко купить, — хмыкнул Тёмный. Тело охотника растворилось в тёмной дымке, и с земли взлетела огромная чёрная Тень с горящим взглядом. Сверкнув им, она нырнула в джунгли и скрылась среди мрака деревьев. — Думаю, что шериф в безопасности, — ответил Тёмный в ответ на шокированные взгляды остальных, — не ошибусь, предположив, что он в лагере Пэна. Так что, может, мы продолжим путь? Он махнул рукой, и паралич, сковавший Эмму и Реджину, пропал. Нил отпустил Эмму, и она, пошатываясь, отошла. Август подобрал с земли лук и колчан, которые остались от Тени. — Похоже, это настоящее, — сказал он и повесил оружие на себя. Ему стало намного легче от мысли, что ему не пришлось взаправду драться с другом. Реджина тяжело вздохнула. На миг она поверила. Действительно поверила, что Тёмный мог бы поступить так подло с одним из них. И увиденное не просто потрясло её — но оставило в душе болезненный след и вопрос, когда и как произошла подмена. Могло ли быть такое, что там, в роще, её целовал вовсе не Грэм, а проклятая Тень? — Никогда до этого не видел Тень в действии, — поделился Крюк, — впечатляет и ужасает. Динь-Динь взволнованно прижала к груди руки. Пират приказал ей не вмешиваться, и она послушалась его, понимая, что у неё не нашлось бы и щепотки магии, чтобы помочь. И похоже, теперь у них не было и эффекта внезапности: Тень, скорее всего, уже вернулась к Пэну и рассказала ему о том, что она и Крюк помогают чужакам добраться до лагеря. — Не могу поверить, что мы не заметили, что это не он, — прошептала Эмма. — Тени отлично подражают речевым привычкам и характеру, — Румпельштильцхен уверенно двинулся по тропе, беря на себя лидерство, — почти невозможно распознать подмену, потому что для этого нужно выйти на уровень души. Боюсь, никто из нас не знает шерифа настолько хорошо.

***

Их прорыв в лагерь был похож на шествие победителей. Пропащие не ожидали их появления и все разом упали на землю, сраженные сонным заклятием Тёмного Мага, не успев даже схватить оружие. Лишь один мальчик остался растерянно стоять на поляне, и Румпельштильцхен властно притянул его к себе и жестом заставил его колени подогнуться. — Где Генри? — спросил он и устремил на него острый взгляд. — Кто? — пропащий вскинул подбородок, без страха глядя на него в ответ. — Ох, брось этот дешёвый спектакль, — Реджина едва не взорвалась. Чувства, что её переполняли, рвались наружу. — Ах, Избранный? — мальчик скосил улыбку. — Он не появлялся со вчерашнего дня. — А Пэн? — нахмурился Румпель. — И он не заходил. — Расскажи нам всё, что знаешь, — прошипела Реджина. — Я вам ничего не расскажу. Пэн ценит верность, — отказался мальчик. — Только Пэн вам врёт, — нервно бросил Нил, — он не собирается спасать Нетландию, а беспокоится только о собственной жизни. И на вас всех ему глубоко наплевать. — Помоги нам, и мы заберём тебя в наш мир, — Эмма присела перед ним, немного дрожа, — неужели ты бы не хотел снова обрести семью? Ту, которая будет заботиться о тебе по-настоящему? Водить тебя в кино, готовить вкусную еду и обнимать с любовью? Пэн, может, и даёт свободу, но он не способен любить. А любовь нужна всем. Губы мальчика задрожали, и он едва не заплакал. — Я не помню, что такое любовь, — сказал он, — но это слово кажется очень тёплым. Эмма не удержалась и взяла его за руку. — Любовь — это когда ты у кого-то на первом месте, — она улыбнулась, — когда ты Избранный, а не кто-то другой. Любовь — это когда тебя оберегают от боли и страданий, когда отдают тебе последнюю конфету и согревают морозным вечером. Любовь — это то, что заслуживают все дети и взрослые на свете. Мальчик всхлипнул. — Пэн с нами суров. Он презирает слабых, — тихо произнёс он, — я знаю, что случилось с Шоном. Реджина, кажется, тоже знала, что случилось с Шоном. — Мы защитим тебя от него, — прошептала Эмма, — обещаю. Просто расскажи нам всё. — Я мало знаю, — мальчик утёр нос рукой, — слышал только, что Пэн и Феликс обсуждали, что Генри должен увидеть пленницу. — Что за пленница? — удивлённо спросила Реджина. — Пэн никому не разрешает её видеть, — мальчик пожал плечами, — но она там, где он держит всех пленных. — В эхо-пещере? — спросил Нил. — Нет, тут недалеко, в Каменистой Берлоге. — Я знаю место, — сказал Крюк и словил быстрые взгляды команды. Эмма поднялась и хотела отпустить мальчика, но он схватился за неё с затаённой мольбой. — Вы нас не обманете? — его глаза заискрились болью и надеждой. Эмма ласково улыбнулась. — Нет, обещаю. Мы увезём всех, кто захочет, с этого острова. Её взгляд уверенно сиял, и дом казался ещё ближе, чем раньше.

***

Динь-Динь осталась в лагере, а Крюк привёл путников к Каменистой Берлоге. На вид это была пустошь, где ничего не росло, почва была мёртвой и глинистой, а по всей площади были расставлены четыре клетки из тростника, завешанные грубой тканью. Эмма, вспомнив, как она сидела в одной из таких, с беспокойством сорвала покров с самой ближней. — Вы?! — её голос сел. В клетке находились два парня — те самые, что похитили Генри в Нетландию, и при виде них и Эмма, и Реджина пришли в ярость. Если бы не прутья, то Августу и Нилу пришлось бы силой останавливать бои без правил. — Что ж, надеюсь, вы счастливы тем, как Пэн вас наградил, — ехидно заметила Реджина, сжимая пальцы. Тот, кто раньше носил очки, щурился и вглядывался в лица. — Поймите, мы этого не хотели, — второй прижал руку к сердцу, — Пэн угрожал расправиться с нашей сестрой, если мы не поможем ему достать мальчишку. — Оправдание, старое, как мир, — фыркнула она, — может, он ещё и обещал отпустить вас домой? — Да, но он соврал... — парень опустил голову. — Их сестра, наверное, та самая пленница, — сказал Нил. Он подошёл ко второй клетке и потянул за ткань. Девочка, сидящая внутри, с опаской сжалась и прижала колени к груди. Её белое платьице было всё в пыли и пятнах от травы. — Венди? — изумился Нил, тотчас узнавая её. — Кто вы такие? — она испугалась и вжалась спиной в прутья. — Я Бэлфайер, — сказал он и слабо улыбнулся, — помнишь меня? — Не может быть, Бэй?! — Венди подползла к передней стенке клетки и схватилась за решётку. — Ты... так повзрослел, но всё ещё так же красив, как и раньше, — она покраснела. Август переглянулся с Эммой, но чтобы никого не смущать рвущейся шуткой, он прижал ко рту руку и опустил взгляд. Но Эмма всё равно чувствовала спиной его вибрирующее от скрытого смеха плечо. — Ты точно такая, как я тебя помню, — Нил удивился, — когда ты попала в Нетландию? — Через неделю после того, как ты исчез, за мной прилетела страшная Тень, — грустно поделилась Венди, — с тех пор я здесь, и я даже не видела больше своих братьев. — Мы здесь, Венди, — парни подали голос из соседней клетки. Она со слезами прижалась к прутьям. — Вы тоже выросли, — прошептала она. — Погодите, — Нил выпрямился, — Вы Джон и Майкл? — его брови взлетели. — Правда? — Бэлфайер, если бы мы знали, что этот мальчик твой сын, мы бы никогда не пошли на это, — уверил его Джон, который был старше и всё время хотел поправить несуществующие очки. — Прости... — Майкл с мольбой смотрел на него, — семья важна для нас всех. — Я... понимаю, — Нил вздёрнул плечи, — я ведь тоже не исчез просто так. Тень забрала и меня. Но я умолял её не трогать никого из вас. Мне безумно жаль, что ваша семья пострадала. Он повернулся к команде. — Кто-нибудь, откройте эту клетку. Эмма махнула рукой, и решётка распахнулась перед Венди. Девочка осторожно вышла на свет и сразу же бросилась обнять Нила. — Я так скучала по тебе, Бэй, — звонко сказала она, и Эмме пришлось толкнуть Августа локтем, чтобы он спрятал насмешливую улыбку. — Так может, ты знаешь, где Генри? — спросил Нил, осторожно отпуская её. Девочка зарделась. — Я видела его. Он очень похож на тебя, — ответила она, не сводя с него глаз. — И что? — нетерпеливо вмешалась Реджина. Венди растерянно посмотрела на неё. — Пэн заставил меня соврать Генри, что Нетландия в опасности, — призналась она и неловко заломила руки, — он угрожал, что убьёт меня, если я не смогу внушить Генри веру в его добрые намерения. — Ты знаешь, куда он собирался отвести моего сына? — спросил Нил. — На остров черепа, — сказала она, — туда, где берёт начало магия Нетландии. И наверное... вам стоит поспешить. Венди прижала руку к губам и обеспокоенно закивала. — Папа, освободи её братьев, — сказал Нил, понимая, что ни Реджина, ни Эмма не согласятся на это. Они обе прерывисто вздохнули. — Что? — Реджина упёрла руки в пояс. — Ты в своём уме? Румпельштильцхен открыл клетку, и Джон с Майклом вынырнули наружу и, всхлипывая, обняли свою сестру. — Довольно, Реджина, — Нил поднял руку, — они тоже пострадали от манипуляций Пэна. И я им обязан. Крюк, отведи их в лагерь, — попросил он. Венди бросила на него благодарный взгляд. Эмма чувствовала, что начинает вскипать. Она не смогла бы простить их так просто, ей казалось, что ничем невозможно оправдать похищение ребёнка у матери сразу после родов, но ей не хотелось тратить время на споры. Она просто отвернулась и пошла к следующей клетке. Отдёрнув ткань, она испытала облегчение. — Грэм! Он еле открыл глаза, услышав её голос, и слабо зашевелился. Решётка распахнулась, подчиняясь магии Эммы, и Август прошёл внутрь широким шагом. — Как ты, дружище? — он осторожно поднял его и вывел на свободу. — Голова кружится, — тихо ответил он и еле удержался на ногах, когда Эмма повисла у него на шее. — Ты жив! Ох, мы так волновались, — обрадованно сказала она и отступила, когда он закашлялся. Лицо Грэма было бледным, и он держался за бок, который продолжало неприятно колоть. Он нашёл взглядом Реджину и увидел её лёгкую ободряющую улыбку. — А здесь что... — Эмма сорвала ткань с последней клетки, и её сердце сжалось от страха, — как?.. В ней, безвольно прислонившись к дальним прутьям, сидел Август. Он не шевелился. Его глаза были закрыты, а возле приоткрытых губ запеклась кровь. Это ощущалось, как в кошмарном сне. Эмма чувствовала бешеный пульс, заложивший уши, но руки и ноги перестали ей подчиняться. Она безумно боялась развернуться и посмотреть назад. Но знала, что он стоял за её спиной. — Что за... — Реджина сделала шаг назад. Все на поляне отступили от него, как от прокажённого. — Нет, — Август покачал головой, — это безумие. Я настоящий, Эмма. Очевидно же, ведь у него даже нет моей подвески. Эмма это видела, но от этого не становилось легче. — Как будто нельзя её снять и надеть на другого, — настороженно произнесла Реджина, — но всё сходится. Ты шарахнулся от моего огня там, в песках. И смог взлететь, когда никто другой бы не смог. Ты — Тень. — Но я действительно боюсь огня, — запротестовал Август, — и взлетел, потому что верил. — Хорошее прикрытие, — хмыкнул Нил. Он выставил вперёд саблю, а Реджина разожгла огонь на пальцах. — Может быть, магия острова подчиняется тебе, потому что ты всё время был Тенью, — высказала она своё предположение. — Это абсурд, и я уже устал доказывать это, — он покосился на пламя, стараясь не выдать страха, — подумайте, я никак вам не навредил. — Просто потому что ждёшь, когда мы найдём Генри, чтобы всадить нам нож в спину, — хмыкнула она. Эмма медленно развернулась и с опаской взглянула в глаза Августа. Как можно было что-либо понять, когда они выглядели такими безумно родными? Всё теми же глазами, в которые она смотрела, просыпаясь с ним рядом. Она тяжело задышала и положила руку на ключицы. — Эмма, ты же знаешь, что это я, — Август шагнул к ней и протянул ладонь, — поцелуй меня, и ты почувствуешь это. — Убери от неё руки, — Нил преградил ему дорогу и оттеснил Эмму назад. Она прикусила губу. — А ты перестань лезть, куда не просят, — Август занервничал. На лбу выступил пот. Реджина бросила взгляд на сидящего в клетке. — Как мы узнаем, кто настоящий, если он без сознания? Мы можем его разбудить? — Не получится, — резко произнёс Румпель, — он очнётся только, если уничтожить двойника. Это единственный способ. — Нет, — глаза Эммы в испуге забегали, — вы не можете. Нельзя, пока мы не будем знать наверняка! Желудок болезненно сжался — она едва не лишилась чувств, наблюдая, как Тёмный расправился с двойником Грэма. Пережить такое снова... — Эмма, опомнись, это не он, — Нил встряхнул её за плечи, — он манипулирует твоими эмоциями, и он опасен. Действуй, папа. Румпель почти молниеносно оказался за спиной Августа и запустил ему руку в грудь. — Нет! — Эмма не знала, к кому ей бежать. Нил контролировал Тёмного, но у Тёмного было ало-золотистое сердце Августа. Был он настоящим, или нет, но для Эммы это ощущалось, как будто сердце вырвали ей самой. Она простонала, когда он осел на колени от боли. — Эмма, умоляю, поверь мне, — Август глубоко вдохнул. Его глаза были такими чистыми и голубыми, эти глаза просто не могли врать. Эмма, задыхаясь от слез, схватила Нила за футболку на груди. — Пожалуйста, перестань, ты не можешь так поступить со мной! Дай мне хотя бы шанс попытаться узнать правду! — Один вопрос, — осторожно сказал он. — И пусть он будет правильным, — Румпель внимательно всматривался в Августа, сидящего у него в ногах. Сердце в его руке ярко билось. Эмма опустилась на колени. — Он убьёт меня, — тихо сказал Август, — пожалуйста, ты должна мне верить. Нас связывает любовь, которая рушит заклятия. Её не обманешь. — Это всё пыль в глаза, — прокомментировал Румпель, — не поддавайтесь на это, мисс Свон. Смотрите глубже. — Я спрошу у тебя то, что ты никогда не говорил мне, — слабо сказала Эмма, — невысказанные чувства Пэн знать не может. Но мне известен ответ... Его зрачки задрожали от волнения. — Скажи, чем я тебя вечно раздражаю, — прошептала она. Август опустил голову. Его губы дрогнули в лёгкой улыбке. Но когда он поднял взгляд, он был серьёзен, как никогда. — Ты без разрешения берёшь мои вещи... — сказал он, — носишь мою одежду и не возвращаешь. Ты споришь со мной, даже когда знаешь, что я прав. Ты не до конца закрываешь молоко, когда ставишь обратно в холодильник... Эмма обхватила его щёки и поцеловала, решив, что услышала достаточно. Слепо, доверчиво она прижалась к нему и почувствовала, как воздух вокруг наэлектризовался. И она уже точно знала, что это могло означать. Сидящий в клетке двойник растаял в дымке, и все, кто был на поляне, выдохнули напряжение. Румпельштильцхен, недолго раздумывая, вернул сердце на место, и Август вздрогнул, глубоко вдыхая. Эмма стиснула его в объятьях. Ей вдруг стало ужасно страшно от мысли, что могло бы случиться. — У Пэна жестокие игры, — протянула Реджина. Даже ей стало не по себе. — Я говорил, что, когда вы узнаете правду, он начнёт безумствовать, — подтвердил Тёмный, — пока мы никого не потеряли, уже хорошо. — На всякий случай, я не готова к тому, чтобы увидеть десять двойников Генри, — призналась она. — Но ты единственная из нас, кто его хорошо знает, — дрожа, Эмма поднялась на ноги, — ты ведь вырастила его. — Верно, — Реджина выпрямилась, почувствовав, как ей стало тепло от этого признания. — Тогда давайте отметелим моего деда, — хмуро сказал Нил, — лично мне уже не терпится.

***

Пропащие мальчики в лагере очнулись ото сна и тихо сидели, связанные, пока команда приходила в себя и настраивалась на следующий шаг. Динь-Динь ласково поговорила с каждым из мальчиков и убедила, что им всем будет лучше, когда Пэн окажется повержен. Они не до конца верили, что кто-то способен переиграть Пэна, и не совсем осознавали, что значит жизнь за пределами Нетландии, но они считали фею своей и постепенно прониклись её словами. Нил чувствовал себя неважно, будто какой-то стыд сворачивался в душе. Может, он не столько желал избавиться от двойника Августа, сколько от оригинала, что почти позволил этому случиться. И та власть, которую он почувствовал, увидев, как беззащитно билось его сердце в руках Тёмного, сводила его с ума и заставляла глотать противный ком сожаления и вины раз за разом. — Бэй, ты в порядке? — Румпельштильцхен обеспокоенно положил руку на плечо сына, видя, как побледнело его лицо. — Не знаю, — ответил он, — но спасибо тебе. Ты не убил его, хотя мог. — Тьма опасна, — помолчав, сказал Румпель, — я видел твой взгляд, и мне показалось, что ты был готов ступить туда, откуда не будет возврата. Я спас жизнь не ему, а тебе. Нил поджал губы. — Мне неприятно от того, что я использовал тебя, — признал он, — помыкал тобой без зазрения совести. Прости. — Полно, Бэй, — Румпель улыбнулся, — я готов пойти ради тебя на всё. Ты мой сын. Нил повернулся к нему и его глаза заблестели. — Ты изменился, папа. И Румпельштильцхен не слышал ничего приятнее в своей жизни. Он поддался порыву и обнял сына так, как и мечтал с тех пор, как снова его увидел. Нил обнял его в ответ, уткнувшись лицом в плечо. — Мой мальчик, — тихо сказал Румпель, закрывая глаза и чувствуя, как его сердце светлело от любви. Это было воссоединение, которого он жаждал, то принятие, которое он не терял надежды получить. Всё, чего он хотел — знать, что сын простил его. — Я люблю тебя, Бэй. И мне жаль, так жаль, что я не смог отыскать тебя раньше. — Ничего, пап, — он шмыгнул носом, — ты вернулся за мной. То, чего я не смог сделать для Эммы. Я испугался увидеть, как сильно ранил её, почувствовать её злость и узнать, что она не примет меня обратно. Я струсил. Но ты не побоялся вернуться за мной даже спустя две сотни лет. Ты преодолел миры ради меня, а я не мог осмелиться даже позвонить ей. — Когда твоя мать ушла к пирату, я тоже не смог бороться за неё, — Румпель успокаивающе гладил его по спине, — она разлюбила меня и презирала за все мои недостатки. Я ничем не мог её удержать. Но у меня был ты. И ты стал смыслом моей жизни. Не падай духом, ведь ваша былая любовь не умерла. Она живёт в Генри. И он всегда будет напоминать тебе об этом. Как ты напоминаешь мне, что когда-то мы с Милой любили друг друга. И это всё было не зря. — Ты прав, папа, — Нил распустил объятья, — я нужен Генри. — И одна юная леди, кажется, не может отвести от тебя глаз, — усмехнулся Румпель. Нил обернулся, и Венди, заметив это, покраснела и сжала край платья. — Папа, ей четырнадцать, — он поднял брови. — Я могу скостить тебе лет десять... — Ну всё, хватит, — Нил рассмеялся и хлопнул его по плечу. — Что ж, пыльца цветка тёмных дум у меня, — сказала Реджина и сжала мешочек, подходя к ним, — мы можем идти. — Все мы не пойдём, — ответил Румпельштильцхен, — до острова черепа нас довезёт особая лодка. Но в ней поместится лишь пятеро. Четверо из нас и Генри. Он говорил громко, и к ним подтянулись остальные, услышав, что обсуждается что-то важное. Румпель остановил взгляд на Эмме. — Я возьму с собой мисс Свон и тебя, Реджина. Магия никогда не бывает лишней. Что касается последнего места, решайте сами. Но я рекомендовал бы тебе, Бэй, остаться в лагере. — Ну уж нет, — возмутился Нил. — Всё нормально, я могу пойти, — сказал Август. — Прости, но в этот раз тебе придётся отступить, — твёрдо сказал Нил, — Генри мой сын, а не твой. И я не уступлю тебе это право. Август молча пожал плечами. — Тогда решено, — сказал Румпель. — Эмма, пожалуйста, береги себя, — Август прижал её к себе, после того как Тёмный и Нил отошли от них. — Обещаю, — она трепетно поцеловала его, и словно бы под кожей заструилась магия, сильнее которой она ещё не чувствовала. — Я думаю, нам нужно отвести пропащих на корабль и готовиться к возвращению, — сказал Грэм. Он всё ещё был бледен и держался за найденную в лагере палку, как за трость. — Прошу прощения, надеюсь, вы не имеете в виду мой корабль? — встрял Крюк, распуская скрещенные руки. — Я выполнил свою часть сделки и привел вас в лагерь Пэна. Значит, Весёлый Роджер снова мой. Он взглянул на Эмму, и она кивнула. — Верно, но какой смысл тебе оставаться в Нетландии? Ты можешь отправиться с нами и начать жизнь заново, как Динь-Динь и мальчики, — сказала она. — Я ещё не отомстил Тёмному, — хмыкнул пират. — Ну… в лучшем случае, он всё равно вернется с нами, — Август пожал плечами, — как ты планируешь ему отомстить, если вы будете в разных мирах? — Мы откроем портал, нам всего лишь нужен корабль, — тихо попросила Эмма, — а потом ты можешь отправиться куда угодно. Мы даже отдадим тебе оставшиеся волшебные бобы. — Ты знаешь, что они стоят огромных денег? — Крюк вскинул бровь. — Они стоят нашего возвращения домой. — А ты чертовски убедительна, принцесса, — Крюк ухмыльнулся, — ладно, тогда мой корабль и я к вашим услугам.

***

Румпельштильцхен перенёс себя, Нила и Эмму с Реджиной в тёмный грот, где их собственные тени угрожающе расползлись по стенам. Здесь кончался каменистый берег и вдаль, из пещеры, уходила тёмная вода в открытое море. У берега стояла небольшая лодка. — Из этого места единственный безопасный подход к острову черепа, — сказал Румпель, забираясь в лодку и протягивая руку остальным, — со всех сторон его окружают рифы и подводные скалы, так что корабль не подплывёт. Но я надеюсь, что капитан сможет встать неподалёку, чтобы мы сократили обратный путь. Он сел и взялся за вёсла. — Да, магия тут не поможет, — сказал он в ответ на их вопросительные взгляды. Лодка плавно и медленно выплыла из пещеры, и невдалеке показался остров. Сначала Эмма думала, что часть названия про череп выдумана ради красного словца, но увидев его, поняла, что это его буквальное значение: остров был скалой в форме черепа, и его яркие глазницы выделялись на фоне серости мокрого камня, будто окна мрачного дома. Возможно, как раз там сейчас находился Генри, и её сердце взволнованно вздрогнуло. Может быть, он выглянет в окно и увидит, как они пересекают залив. С другой стороны, не хотелось бы, чтобы оттуда выглянул Пэн. — Когда мы используем пыльцу, у нас будет около десяти минут, чтобы вывести Генри и пересечь залив обратно, — сказал Румпельштильцхен, — но если этого будет мало, я останусь и задержу Пэна. А вы должны как можно скорее добраться до корабля и убираться из Нетландии. — Ты собираешься остаться? — вскинул брови Нил. — Я же говорил, что я настроен решительно, — кивнул маг, — тем более, пророчество. — Забудь об этом дурацком пророчестве, — фыркнула Реджина, — каждый из нас сам себе пишет судьбу. Не верю, что великий Тёмный просто взял и смирился с тем, что ему сказали. Борись за своё право быть хозяином своей жизни. — Это не так просто. Провидица говорила мне, что Бэлфайер потеряет отца, и тогда я стал дезертиром, чтобы не участвовать в сражении. Но в итоге Бэй всё равно остался сиротой. Что бы я ни решил в прошлом, это было невозможно исправить. — Ты действовал из страха, — сказал Нил, — но сейчас ты совсем другой. И мы все вместе. Румпельштильцхен благодарно улыбнулся. Остров черепа приближался и становился всё больше, его горящий взгляд напоминал взгляд чёрной Тени. От чего бы герои не бежали в своей жизни, они были настигнуты этим здесь, в этом зловещем месте. И всё, что им оставалось — принять леденящий страх, которым веяло от пустых глазниц и грубого камня стен. Встретить своего врага в месте, куда он их коварно заманивал и откуда некуда было бежать.