Жила-была любовь: дитя света и тьмы

К тому времени, как Весёлый Роджер неторопливо пришвартовался в гавани Сторибрука, на пристани уже собралась толпа. В первых рядах, держась за руки, стояли Белоснежка и Дэвид, и Эмма, увидев их улыбки, сжалась от тоски. Казалось, будто прошла вечность с тех пор, как они виделись в последний раз, но на самом деле это была просто очень тяжёлая неделя. — Эмма! — Белоснежка раскрыла объятья и нежно притянула к себе дочь. Та выдавила из себя улыбку и закрыла глаза, положив подбородок на плечо мамы. Генри с Реджиной появились на трапе под аплодисменты. Но, конечно, город радовался возвращению мальчика в целости и сохранности, а не Злой Королевы, но Реджина всё равно на секунду почувствовала себя важной. Она зашептала что-то Генри на ухо, и он понуро кивнул. — Мы верили в вас, — Белоснежка обняла внука, зажмурившись, — какое облегчение, что ты в порядке. Генри резко вырвался из объятий и побежал прочь, в сторону города, смахивая с лица слёзы. — Что случилось? — Белоснежка прижала руку к груди. — Его отец... погиб, — ответила Реджина и опустила взгляд. — О нет... — она перевела обеспокоенный взгляд на Эмму, — милая, мне так жаль. — Я догоню его, — Дэвид уже почти сорвался с места. — Не нужно, я сама, — Реджина остановила его, — но я буду признательна, если ты позвонишь доктору Хопперу и расскажешь, что произошло. Дэвид кивнул и проводил её взглядом. — Пиноккио! — увидев, как Август спустился с трапа, Джеппето сразу же кинулся к нему и взял его за щёки, будто проверял наличие царапин на лице. — Я очень скучал. — Я тоже, папа, — он мягко обнял его и глубоко вдохнул сладковатый запах деревянной стружки с его одежды. Это уже ощущалось, как дом. Белоснежка в свою очередь обняла Августа, а Дэвид, хмуро посмотрев на него, отдалился. — Прекрати, — шёпотом сказала Белоснежка и толкнула его в бок. Дэвид прокашлялся. — С возвращением, — он не пожал ему руку, но легонько похлопал по плечу. Август растерянно переглянулся с Эммой. — Грэм! — расталкивая всех, из толпы вынырнула Руби и кинулась ему на шею. Он не удержался от удивлённого смешка, — Наконец-то ты вернулся! Ты не поверишь, сколько всего я хочу тебе рассказать. Грэм мягко поставил её на землю. — Я тоже рад вернуться, — сказал он, но эти слова прозвучали не вполне искренне: он ощущал, что какая-то часть его личности так и не вернулась, затерявшись в нетландском море. И он не был уверен, что это была за часть: шериф или охотник? И что от этого изменится в его жизни? Румпельштильцхен вышагнул с борта последним, после пиратов, двух десятков потерянных мальчиков и Венди с её братьями. И Белль, увидев его, вздохнула с облегчением. Она всей душой надеялась, что он вернётся, и вот он был здесь, и это казалось настоящим чудом. — Румпель, ты жив, — она крепко обняла его и привычным жестом запустила пальцы в его волосы. — Нет, Белль... я мёртв, — треснувшим голосом ответил он, — мёртв. Она сочувственно сжала губы, и её глаза засеребрились от слез. — Мне так жаль... неужели... — она поняла его без слов и стиснула его крепче, давая ему уронить голову ей на плечо, — Румпель... я с тобой. Мы всё преодолеем. Пойдём домой... И он позволил ей себя увести. Пристань постепенно опустела, а новости, и радостная, и грустная, разлетелись по городу, как чёрные и белые голуби.

***

Даже спустя месяц Сторибрук периодически замирал в скорбном молчании, особенно в те моменты, когда Румпельштильцхен покидал свою лавку. Прохожие сторонились его, пряча глаза, до сих пор помня, как он выбил тростью все витрины за одну ночь. Но его это совсем не волновало. Его больше не заботили люди и их несущественные мнения. Единственная живая душа, которая пробуждала в нём хоть какие-то чувства, его Белль, только что написала ему с просьбой прийти в библиотеку. — Румпель, — она улыбнулась, выйдя из-за стойки. Маг хмуро посмотрел на посетителей, и от его взгляда они быстро повскакивали со своих мест и покинули помещение. Белль протянула ему книгу. — Я искала то, что ты просил, про всевозможные порталы, и к сожалению, про чёрную воронку ничего пока нет. Но есть заметка про то, что заколотые кинжалом Тёмного Мага каким-то образом связаны с ритуалом поклонения Прометееву огню. Может быть, ты знаешь о чём-то таком... — Это тупик, Белль, — он покачал головой, — кинжал Тёмного был выкован в огне Прометея, но он давно погас. Это лишь старая легенда. Он устало опустился на стул и посмотрел на заваленный цветами стол возле стены. Белль сделала его в память о Бэлфайере: там стояли его детский портрет и взрослые фото, окружённые мягким сиянием свечей, аккуратно лежал старый шарф и памятные вещицы, которые Румпель хранил у себя в лавке годами. Теперь отсутствие сына ощущалось ещё более остро, но сейчас у него уже не было надежды на то, что он когда-либо вернётся в его жизнь. Он не мог выйти из фазы отрицания, постоянно ища хоть что-то, что могло бы намекнуть, что Бэй не умер, а просто провалился в портал и попал в другой мир. Куда за ним снова можно было бы отправиться. Белль села за его спиной и мягко обхватила его плечи. — Румпель, я знаю, как тебе тяжело. Но ты не один. И Бэлфайер, он бы хотел, чтобы ты нашёл свой покой... Он поджал губы и закивал, чувствуя, как слёзы заполняют глаза. — Спасибо, Белль. Ты знаешь... я просто не могу позволить себе поверить, что он погиб, — произнёс он, — ведь тогда всё на свете сразу же теряет смысл. Я прожил всю свою жизнь ради его поисков, ради прощения. — И он простил тебя... — Белль сочувственно прогладила его руку. — Но я не чувствую завершения, которого так хотел, — его спина задрожала, — провидица была права. Бэй был моей жизнью. И теперь у меня её нет. Я не знаю, ради чего я существую. Это я должен был погибнуть на том острове. Он опустил голову, и Белль обняла его, чувствуя, как её сердце разделяет его боль. Она бы очень хотела стать новым смыслом его жизни, но понимала, что он был просто к этому не готов.

***

Эмма бодрым шагом шла по улице к большому особняку. За ней вереницей шли бывшие пропащие мальчики, которые уже почти избавились от ощущения потерянности и одиночества и впустили в свою жизнь новые чувства и ценности. Эмма очень старалась найти семью каждому из них, но до тех пор она делилась с ними собственным теплом и заботилась о каждом, находя в этом отдушину и смысл. — Карамельный попкорн или солёный? — спросила она и развернулась к ним, приоткрыв калитку к особняку. В период адаптации мальчики жили там одни, поскольку жизнь среди взрослых пугала их, и они старались вливаться в неё очень постепенно и не расставаться друг с другом. Хорошо хоть, пока не увесили весь дом лианами. Среди них раздались противоречивые ответы, и Эмма усмехнулась. — Принесу всё, а вы выбирайте, что будете смотреть. Она поправила одному из них воротничок рубашки и ласково похлопала по плечу. — Кит, а я нашла тебе книгу про морские приключения, Белоснежка сказала, что у тебя заметные успехи в чтении. Мне это нравится. Она обняла его и пропустила в дом. Август медленно отошёл от мотоцикла на противоположной стороне дороги, держа в руках два стаканчика кофе. С мягкой улыбкой он подошёл к ней и дождался, пока она скажет что-то приятное каждому из мальчиков и, обняв, отпустит домой. Его сердце таяло от любви. — Ты как мама-утка, — сказал он, и Эмма рассмеялась, закрывая калитку. — Я предпочитаю быть лебедем, — она подняла подбородок и встретилась с его игривыми глазами. — Лебедь с утятами, — со смешком поправил он себя. Эмма поцеловала его и задержала на его лице нежный взгляд. — У тебя теперь столько детей, — протянул Август, — уверена, что хочешь ещё одного? — Конечно, — она чувственно поцеловала его снова, — моей любви хватит на всех. — Они смотрят на нас, — прошептал он ей в губы, и Эмма, смеясь, повернулась. Несколько голов в окнах особняка исчезли. — Не бойся, Пэн уже сломал им психику, — хмуро пошутила она. — Я боюсь того, что они захотят защитить тебя от такого большого мальчика, как я, — Август широко ухмыльнулся, — мне стоит оборачиваться в тёмных переулках, потому что они не забыли, как отделывать людей палками. — У-у, — Эмма сделала вид, что испугалась, — действительно. Она взяла стаканчик с кофе из его рук, и они пошли по улице, вдыхая аромат тёплого июньского дня. Запах кофейных зёрен причудливо накладывался на благоухающие цветы и создавал комфорт и радостно-взволнованное ощущение на сердце. — Грэм просил меня зайти в офис, — помолчав и насладившись кофе, сказала Эмма. Август кивнул. — Будет уговаривать вернуться на работу? — Надеюсь, нет, — она вздохнула, — я нахожу удовлетворение в том, что делаю сейчас, заботясь о других. Я просто не хочу гоняться за придурками. Больше нет. Или... пока нет. — Понимаю. Твоя десятилетняя гонка за похитителями Генри и... Нилом закончилась. — Да... Эмма вздохнула, вспомнив, как Венди и её братья покинули Сторибрук почти сразу после приезда. Они мечтали начать новую жизнь, как одна семья, и в глубине души она была рада, что они решили выбрать для этого другой город. — Я больше не знаю, в чём справедливость, — тихо признала Эмма, — и я не хочу надевать наручники. Я хочу дарить радость. — Мы могли бы совместить, — Август усмехнулся, и она рассмеялась и взяла его за руку, сплетая с ним пальцы. — И я думаю, что я отдам машину Нила Генри... — тихо сказала она, — это его наследие, а я просто не могу на неё смотреть. — Эмма, — Август остановился и притянул её к себе, — до того, как он сможет её водить, ещё лет пять. И ты никогда не сможешь преодолеть свою боль, если не встретишься с ней лицом к лицу. Хочешь, я сделаю это с тобой? Она мягко покачала головой. — Нет... я сама. Но спасибо тебе... Эмма притянула его за руку и поцеловала в щёку. — Без тебя я бы не справилась... — прошептала она и улыбнулась.

***

Жёлтый жук стоял на обочине главной улицы, и Эмма избегала ходить там, несмотря на то, что это был самый короткий путь и к её дому, и к дому родителей. Как и сказал Август, она изо всех сил старалась спрятаться от лавины боли, ведь во всём остальном она чувствовала себя значительно лучше. Но когда-то эту занозу нужно было вытащить и перестать делать вид, что её там не было. Эмма, глядя под ноги, подошла к автомобилю и, дрожа, коснулась пальцами капота. Солнце ярко освещало его отполированную поверхность, и этот жёлтый цвет был таким счастливо-радостным, что невольно вызывал улыбку. Таким был Нил. Он всегда улыбался и был лёгким, будто ничто не тянуло его вниз. А может быть, Эмма просто никогда не замечала боли в его глазах, потому что видела в них отражение своего счастья. Эмма открыла дверцу и села рядом с креслом водителя. Потрогав обивку, она ощутила, как сердце оттянуло вниз и в горле противно защипало. Она перевела взгляд наверх и увидела на зеркале свисающую маленькую фигурку. Эмма всхлипнула и не смогла сдержать слёз. Она отчётливо помнила каждую минуту, проведённую в этом салоне, и пусть это было совсем недолго, именно здесь её первая любовь треснула на маленькие осколки. Разочарование, злость, застывшая мольба в глазах — этот автомобиль видел всё. И она не хотела вечно помнить об этом, садясь сюда. Если бы был какой-то способ избавиться от удушающих воспоминаний, она бы сделала это. Тяжело дыша и успокаиваясь, она думала о том, что ведь Нил ездил в этой машине с тех самых пор и не снял даже забавную зверушку с зеркала. Он не изменил в салоне ничего, несмотря на то, что эти воспоминания были болезненными и для него тоже. Хотел ли он думать о своей ошибке каждый раз, берясь за руль? Хотел ли он хранить то, чего стыдился? Эмма не понимала, почему он просто не продал машину, потому что она готова была это сделать, как только Румпельштильцхен отдал ей ключи. Слишком больно было думать о нём. Эмма вышла из машины и закрыла дверь, а потом опёрлась на неё спиной. Прямо сейчас она не видела возможности вытащить эту занозу из своей души. Она уже не была зла на Нила и не страдала от его предательства. Она просто внезапно поняла, что скучала, и конечно, она ненавидела себя за это чувство.

***

Грэм с улыбкой встретил Эмму в офисе и снял ноги со стола. Перед ним остывал чай и на блюдце высилось пять пончиков в сахарной пудре. — Работы много, я смотрю, — хихикнула она, и он пожал плечами. — Твой отец отлично справился, — ответил он, — кстати... об этом я и хотел с тобой поговорить. Он встал и провёл по волосам назад, и Эмма насторожилась. — Может такое быть, что он видел записи с камер в офисе, — словно извиняясь, сказал он. — Что?! — Эмма вспыхнула. Ей показалось, что её волосы даже зашевелились от окутывающего их жара. — Разве они не хранятся сутки? — Именно. Поэтому, когда я нашёл их сохранёнными в папке на рабочем столе, я удивился. — Боже, — Эмма прижала руку ко рту и огромными глазами смотрела на Грэма, — понятно тогда, почему он буквально каждый раз выворачивает Августа взглядом. Мне стыдно. — За что? Я лично не думаю... — Грэм! — она покраснела. — Знаешь, мне неловко, что ты тоже их видел. Он понимающе кивнул. — Чтобы тебе стало легче... скажу. Я поцеловал Реджину, — он опёрся спиной о стол. — Что?! Когда? — Эмма изумлённо захлопала глазами. — В Нетландии. И это было в порыве момента. И мы с тех пор даже почти не разговаривали. Вот что неловко. — И ты… почувствовал что-нибудь? — полюбопытствовала Эмма. — Не знаю, — он качнул головой, — раньше у меня вообще не было чувств, а сейчас их так много, что я не могу их даже определить или... назвать. Я растерян. — Но ты можешь их описать? — Ну... — он слегка смутился, — это было странно. Потому что слишком привычно, как будто я делал это раз сто. Что правда. И странно то, что в этот раз я действительно этого хотел. Как будто бы раньше я ехал на велосипеде в гору, а сейчас... с горы, и эмоции были такими стремительными, такими другими, что я не успел их распознать. Чтобы сделать вывод, мне нужно больше показаний. Мне хочется поцеловать её снова. И чтобы она опять положила руку на... — Ладно, достаточно, — Эмма вспыхнула и провела ладонями по лицу, — Грэм... я просто прошу тебя быть осторожным. Я не хочу, чтобы твоё сердце снова пострадало. В любом смысле... я хочу, чтобы ты был счастлив. Эмма мягко улыбнулась и, преодолев неловкость, встретилась с ним долгим взглядом: — Я забочусь о тебе. — Ты обо всех заботишься, — Грэм улыбнулся. — Не так. Ты мой друг, — она смахнула сахарную пудру с его жилетки, — и я хочу, чтобы рядом с тобой была та, что примет тебя. Реджина — властная женщина. И ты властный мужчина. Я знаю, какой ты босс... — она усмехнулась, — и кому-то из вас придется подчиниться. И я знаю, что ты не будешь счастлив, если подавишь себя. Ты — лидер. И твоя широкая душа не должна сжаться до границ, в которые Реджина запихивает окружающих. — Она признала это, — сказал Грэм, — и она уже не та, что прежде. — Не буду спорить, — Эмма опустила взгляд, — но это долгий путь... после всего, что ты пережил, я лишь хочу, чтобы тебе не было больно. — Я тронут, — он склонил голову, — и знаешь, хоть ты решила уйти с работы, ты всегда здесь желанный гость. Я скучаю по твоему невыспавшемуся лицу. Эмма рассмеялась. Она сделала шаг и обняла его. — А я скучаю по чаепитиям с пончиками. Грэм обнял её в ответ и улыбнулся в плечо. — Я недавно согрел чай. Будешь? Эмма рассмеялась и вытерла глаза. — Да. Они сели за стол, и как будто бы всё осталось прежним. Грэм рассказывал о работе, жестикулируя, и значок шерифа привычно поблёскивал на груди от его движений, сахарная пудра, как обычно, оседала на его усах и бороде. И Эмма удивлённо кряхтела, когда слышала о чём-то нелепом и странном из его находок по городу. Но когда они смотрели друг другу в глаза, они сразу видели вокруг нетландские кусты и слышали прокатывающийся эхом плач. И тогда в офисе повисало молчание. — Как Генри? — тихо спросил Грэм. — Ему лучше, — Эмма мягко улыбнулась, — он нашёл свой способ преодоления боли: увлёкся тем, что пишет рассказ про Нила. Он стал чаще улыбаться. — Рад это слышать. — Ох, мне нужно забрать его у родителей, — она вздохнула, — думаешь, мне стоит что-то говорить папе по поводу видео?.. Она растерянно взглянула на Грэма. — Ты не должна оправдываться за то, что ты взрослая и влюблена. Забудь. Он сам остынет, — он усмехнулся, — просто... ему есть чему завидовать. Эмма вскинула бровь. — Я имею в виду, — Грэм прокашлялся, — Август вытеснил твоего отца очень давно и далеко. Он был с тобой всё детство и «забрал» моменты, что причитались твоим родителям. Твой отец просто хочет контролировать хоть что-то, пытаться стать для тебя авторитетнее, чем он, но... — Грэм пожал плечами, — его выбило из колеи то, что очевидно, ему ничем не перекрыть ту власть, которой располагает над тобой Август. — Это смешно, я никогда не считала, что Август заменяет мне отца, — смутилась она. — Возможно, именно это и стоит почаще говорить Его Высочеству, — Грэм улыбнулся. — Спасибо, — Эмма допила чай и медленно поднялась, — я желаю тебе хорошего дня. Шериф смахнул с лица остатки пудры. — Увидимся, Эмма. Они обменялись улыбками, и это снова почувствовалось так, как было раньше.

***

Генри выскочил из офиса мэра какой-то очень обрадованный, и Эмма приятно удивилась. — Привет, мам, — он обнял её и потащил за руку внутрь. — Что... что происходит? — улыбаясь, пыталась выяснить она. Белоснежка и Дэвид тепло обняли её, и какое-то время Эмме было неловко посмотреть отцу в глаза. Она изучала взглядом раскраски, карандаши и недостроенный замок из лего, пока родители не заговорили. — Мы хотели сообщить всем позже, но очень хотелось порадовать Генри, — Белоснежка взволнованно коснулась своей щеки. — Что? — сердце Эммы забилось быстрее. Родители обменялись счастливыми взглядами. — Ты скоро станешь старшей сестрой, — засияла Белоснежка. — Ого, — Эмма удивлённо моргнула. Генри запрыгал от волнительного предвкушения. — Ты не рада? — спросил Дэвид. — Я... конечно рада, — Эмма спохватилась и обняла их, похлопав по плечам, — просто так неожиданно. Она испытывала смятение, но скрыла его за улыбкой. — Вы заслужили это... — сказала она, сжав их плечи, — я выросла для вас слишком быстро. Они переглянулись с лёгким беспокойством. — Эмма, это не потому что нам не хватает тебя, — Белоснежка прижала ладонь к её щеке, — мы всегда планировали иметь большую семью, чтобы ты не росла одна. Правда сейчас всё выглядит безумно, — она рассмеялась. — Нет, я это полностью понимаю, — она кивнула. И она действительно понимала, ведь она думала о том же.

***

Реджина вышла на крыльцо встречать Генри, и её сердце тоже растаяло от улыбки, которая всё ещё сияла на его лице. — М-м, как вкусно пахнет! — он почувствовал запах выпечки из приоткрытой двери и, попрощавшись с Эммой, нырнул в дом. — Он снова радуется, — тихо сказала Реджина и положила руку на грудь, — я так счастлива видеть его таким... — Да, родители обрадовали, что будет пополнение в семье, — кивнула Эмма, сдержанно улыбнувшись. — Поздравляю, — Реджина кивнула, — ещё один светлый спаситель на подходе. Её слова были слегка пропитаны сарказмом. — Послушай... — Эмма неловко вздохнула, — я знаю, что в городе ты всё ещё изгой, и отношение моих родителей к тебе осталось прежним, но я больше не разделяю это мнение. — Правда? — в словах Реджины прозвучало чуть больше надежды, чем она хотела. — Нил... сказал, что мир не делится на злодеев и героев. Я привыкла так жить и думать, но возможно, он прав. Между чёрным и белым есть много других оттенков, и они не всегда однозначны, — Эмма опустила голову и нервно сжала пальцы, — когда я приехала в Сторибрук, я думала, что моя цель в том, чтобы победить зло и сделать всех счастливыми. Но сейчас я думаю, что... возможно, часть про счастье касается и тебя. Она подняла взгляд и увидела искреннее удивление. — Ты тоже страдала и была жертвой обстоятельств, и может быть, я спасительница, потому что в моих силах сделать счастливым каждого. Включая тебя. И зло исчезнет само по себе... Август давно говорил мне, что моя сила в моей любви, а не в кулаках. Видимо, он был прав. Как всегда. Она мило улыбнулась и потёрла руками плечи, на секунду озябшие от прохладного ветерка и дрожи. — Поэтому Генри останется твоим сыном, и ты больше не услышишь от меня угроз забрать его... я просто хочу воспитывать его вместе, если это возможно, — она робко взглянула на неё. — Думаю, это возможно, — Реджина выдавила из себя улыбку, но внутри неё только что разорвался сияющий фейерверк. — Не знаю, поладим мы или нет, может быть, это необязательно, — продолжила Эмма, — но люди заслуживают второй шанс. Пока не стало слишком поздно. Она прерывисто вдохнула воздух, чтобы вновь не поддаться грусти. — Спасибо... Эмма, — Реджина мягко улыбнулась, — для меня это много значит. Воздух вокруг внезапно показался невесомым, его было так легко вдыхать, и грудная клетка расслабленно впустила в себя перемены. И всё перестало казаться безнадёжно утраченным или сломанным. Если есть шанс, значит, есть и будущее.

***

— Два сэндвича с беконом! — прокричала Руби, обернувшись через плечо в сторону кухни, а затем повернулась с улыбкой к ожидающему клиенту. — Что будете пить? Капитан Крюк обворожительно улыбнулся. Он уже хотел сказать, что у него всё с собой, но передумал, глядя, как она с любопытством изучает его украшения. — Что можешь предложить? — он слегка сощурил один глаз. — Напиток дня — ванильный капучино с миндальной крошкой, — ответила Руби. — Ух ты, звучит экзотично, — Крюк провёл пальцем по подбородку, — я возьму. Руби повернулась, чтобы сварить кофе, и капитан опустил взгляд ниже, глядя на край её красной мини-юбки. Такой странной одежды ему не довелось видеть ещё нигде, и это определённо было его упущение. — Вы, наверное, изъездили весь свет? — спросила Руби, слегка развернувшись. — Да, милая, я избороздил моря многих миров, но этот, — Крюк оглядел помещение кафе, — этот причудливее всех, что я видел. Безлошадные повозки... вода, которая льётся из трубы, да ещё и горячая? Не иначе, как магия. — О нет, это не магия, — Руби усмехнулась и поставила перед ним высокую кружку, — это называется цивилизация. Пират с лёгкой улыбкой взглянул на сердечко латте-арта в его капучино. — Выглядит многообещающе, — он подмигнул и сделал глоток. Кофе оказался слаще, чем он ожидал, и от удивления на его лице Руби расплылась в улыбке. — Красная Шапочка, хватит флиртовать и займись делом, — недовольно мимо прошла бабушка. Руби закатила глаза и отошла к ожидающим её коробкам с сиропами. — Я не флиртую. Мы всем рисуем сердечки на кофе, — проворчала она. — И посмотрит на то, как ты одета, и решит, что ты проститутка, — добавила бабушка вполголоса, остановившись над внучкой на обратном пути в подсобку. — Ну спасибо, бабуля, — Руби цокнула языком и отошла к стойке расставить сиропы в рабочую зону. Нет, нет, но её взгляд то и дело цеплялся за лежащий на отполированной поверхности крюк и руку его хозяина. — И не он один так подумает. Я-то надеялась, твои непристойные наряды уже в прошлом. Найди себе хорошего парня. И перестань пялиться на пирата, — донеслось из подсобки. Руби спрятала улыбку с лица и отвела взгляд, покраснев. Она порядком устала от того, что её поучают во всеуслышание при посетителях. — Он красавчик, — сказала она бабушке, встав в проёме подсобки, — и ты прекрасно знаешь, что вряд ли у меня ещё будут с кем-то серьёзные отношения. С твоей стороны жестоко предлагать хорошего парня оборотню, — фыркнула она, — это моя личная жизнь. Бабушка не стала спорить, и Руби, победоносно вдохнув, вернулась к работе. — Сэндвичи с беконом, — она поставила перед пиратом тарелку с горячей закуской прямиком из кухни, и он улыбнулся. — Знаешь, милая, заверни мне их с собой. И может, я покажу тебе мой корабль? Руби мило улыбнулась. — Простите, у меня ещё много работы. Крюк с ухмылкой почесал щёку, чувствуя, как в нём просыпается азарт. Дверной колокольчик дёрнулся, и на порог зашёл Грэм, втаскивая коробки с замороженной лазаньей. — Ох, спасибо, — бабуля выскочила к нему и стала помогать, — Билли так не вовремя заболел. — Нет проблем, — Грэм поставил всё в отсек заморозки, и бабушка стала распихивать упаковки по полкам. — Шериф, ха? — Крюк усмехнулся, беря протянутый ему пакет с заказом. — Всё никак не привыкну, что ты такой законопослушный. Ну после всего, что было... Руби с любопытством поглядела на них. Грэм, конечно, делился с ней деталями похода, но вероятно, упустил часть, где он был сорвиголовой. — Счастливого пути, Крюк, — в ответ сказал он, — слышал, что ты сегодня отплываешь. Попутного ветра и всё такое. — Да я пока не решил, — он пожал плечами, — в этом причудливом мире столько всего, что хочется исследовать. Он будто случайно окинул взглядом Руби, и Грэм, нахмурившись, загородил её собой. — Обидишь кого-то в этом городе — будешь иметь дело со мной, — бросил он. Капитан загадочно улыбнулся и направился к выходу. Руби испытала волнение, глядя на руку Грэма, которой он отодвинул её подальше от пирата. На её лице растаяла улыбка: он ведь знал, что она была страшным волком, который мог за себя постоять, но всё равно пытался её защитить. Это было так мило, что в этот момент она тревожно осознала, что близка к тому, чтобы стать одной из тех глупых девчонок-поклонниц «бесстрашного красавчика-шерифа».

***

— О нет, — протянула Эмма, глядя в покачивающийся брезентовый потолок палатки. — Что такое? — Август, тяжело дыша, приподнялся на локтях и придвинулся, чтобы увидеть её лицо. — Кажется, я не могу пошевелить руками... — Зачем тебе ими шевелить?.. — он склонился к ней и стал покрывать поцелуями шею. Эмма захихикала. — Я хотела проверить свой телефон... — Мы же договорились, — Август сощурился и прикусил губу, — нас ни для кого нет. — Точно, — согласилась Эмма и, еле подняв руки, обхватила его за взмокшие шею и плечи. Со стоном облегчения она поцеловала его губы и повела коленом поверх его бедра. — Это первый кемпинг, который мы так проводим, — игриво улыбнулся он. Глаза Эммы заблестели. — Лучший кемпинг, — она тихо потянулась к его губам, — и это мы ещё даже не выходили из палатки... Август вжал её поцелуем в шуршащую ткань спальника и провёл ладонью по контуру её тела. — Ты права, надо выйти, — сказал он и потянулся к шортам. — Что? Ты серьёзно? — Эмма подняла брови, наблюдая, как он одевается. — Пропустим закат, — он ухмыльнулся, — ты ведь любишь закаты. — Я люблю тебя больше, — Эмма со смехом взяла кофту и неуверенно сжала её в руках. — Это приятно, — он нагнулся, чтобы быстро поцеловать её и расстегнул молнию на двери, не оставляя Эмме выбора остаться на нагретой постели. Солнце действительно начало садиться, и с холма открывался потрясающий вид на город и золотящееся море. Отсюда был виден даже Весёлый Роджер, стоящий у пристани. Прохладный летний ветерок растрепал чуть влажные волосы и обволок тело, которое приятно тяжелело после ласковых и чарующих прикосновений. — Как хорошо быть дома, — тихо сказала Эмма, садясь на походный коврик и прижимая колени к груди. Август сел рядом и откинулся на руки назад, глядя на пейзаж. — Да. — Моя мама беременна, — выпалила Эмма, понимая, что возможно, испортит всю романтику, но ей так хотелось поделиться с ним этой новостью. Тем более, своими чувствами по этому поводу. — Что? — он убрал со лба волосы назад и удивлённо повернулся. — Ага... и я не знаю, я в смятении. Меньше всего я хотела одновременно носить ребёнка со своей мамой, — жесты Эммы стали нервными, — я имею в виду, это странно. Я почти смирилась с тем, что мы выглядим на один возраст, но что теперь? Вместе ходить на пеленальные курсы, как подружки? — Я чего-то не знаю?.. — Пока я не беременна. Но мы работаем над этим, и... — Эмма вздохнула, — не знаю, может, у меня неадекватная реакция. Август усмехнулся и взял её за руку. — Это... пожалуй, немного странно, но в этом городе всё далеко от нормы. Эмма, ты просто хочешь, чтобы это было особенным событием... и оно таким будет. Я уверяю тебя в этом. Она мягко улыбнулась и посмотрела в его сияющие глаза. — А это на удачу, — он пошарил в кармане рядом лежащей кофты и достал киндер-сюрприз, наблюдая за её реакцией. Эмма рассмеялась, а потом растроганно прижала руку к губам. — Ох... ты помнишь. — Как затаскивал тебя в поход, подкупая киндером в конце пути? Конечно, — он протянул ей его, и пальцы слегка дрожали, — и я помню, как ты съедала только шоколад, а игрушки раздавала младшим в детдоме, — нежно добавил он. — Да, а теперь у меня свой детдом с пропащими мальчиками, — Эмма заправила волосы за ухо и стала разворачивать киндер. Прикусив губу, она с лёгким усилием разломила шоколадное яйцо и поделилась половинкой с Августом. — Надеюсь, ты не отдашь игрушку кому-то из них, — он хмыкнул, пряча улыбку. — Они не так плохо себя вели, — со смехом возмутилась Эмма, — они... Её сердце будто пропустило удар. Сглатывая от волнения, она приподняла прозрачный пакетик, в котором лежало кольцо. — А... — её плечи задрожали и, чтобы не уронить пакетик, она сжала его в ладони и повернулась. — Эмма... Она видела, как шевелились его губы, но не была уверена, что слышала что-либо, помимо стука собственного сердца. Она смотрела в его глаза, наполненные любовью, и проваливалась в них, как в тёплое летнее море. Она пыталась что-то сказать, но голос доходил до гортани и падал обратно вниз. — Эмма, дыши, — услышала она, и его озорная улыбка пробежалась по губам. Она послушно выдохнула и вдохнула снова, и по телу расползлось это приятное щемящее чувство, когда хотелось схватить его щеки и расцеловать всё его лицо. Он забрал пакетик с её ладони и вытащил кольцо, и всё, что она могла делать, это дышать и смотреть за каждым его движением. — Я хотел дождаться идеального момента, — признался он, — но после Нетландии я понял, что жизнь может быть беспощадной к планам. Да и идеальные моменты у меня не получаются, если помнишь, как я признался тебе в любви. Поэтому... Он привстал на колено, и Эмма вся сжалась внутри, чувствуя, что ещё немного — и она расплачется. И она стала часто моргать, чтобы не упустить ни единой секунды, не потерять ту глубокую связь с его магнетичным взглядом, с его голубыми яркими глазами, дрожащими от переполнявших его чувств. — Я соврал тебе, — сказал он, и Эмма растерянно вздохнула, — я пообещал тебе в детстве, что ты выйдешь замуж за принца. Она всхлипнула и рассмеялась в ладонь. — Мне мало того, что я прожил с тобой двадцать восемь лет, — продолжил Август, — мне мало того, что ты просыпаешься в моей постели и пахнешь нашей страстью. Я хочу большего... я хочу, чтобы ты носила мою фамилию, моего ребёнка, все мои футболки... — он коротко усмехнулся и прерывисто вздохнул, — я хочу, чтобы каждый сверчок в каждом королевстве каждого мира знал, что ты моя. Скажи, Эмма, хочешь ли ты этого? Хочешь ли ты стать моей женой? На непослушных коленях она подползла к нему и крепко обхватила его за шею. — Конечно, да, — трепетно выдохнула она, водя носом по его щеке. — Я не расслышал, — он лукаво сощурился. — Да, я хочу! — она задрала голову и громко повторила это, надеясь, что на этот раз её услышали все птицы в лесу. Он засмеялся и прижал её к себе. С коротким вздохом они опрокинулись на походный коврик. Эмма лежала на его груди и целовала его щетину, его нос, скулы и губы, которыми он пытался что-то сказать. — Дай мне руку, — наконец, рассмеялся он. Эмма вытащила ладонь из-под его головы. Когда кольцо оказалось на пальце, она смогла его рассмотреть, и её дыхание вздрогнуло от сияющей красоты и осознания того, что она уже видела этот узор. Видела этот сапфир, похожий на подсолнух из-за окружающих его лепестков мелких бриллиантов. — Подожди... — она села и убрала волосы с лица, — оно так похоже на те серьги... Август сел и поправил сбившуюся футболку. — Да, — он слегка смутился, — я купил их вместе. — Что? — голос Эммы ослаб, и её глаза изумлённо распахнулись. — Ты хотел подарить мне его ещё тогда?.. — О да, — он усмехнулся, — проблема в том, что я ещё хотел, чтобы ты согласилась. А ты выглядела такой испуганной, когда увидела коробочку с серьгами, и я решил подождать. Эмма улыбнулась и залюбовалась кольцом. — Оно прекрасное... — Прекрасным его делает то, что оно на твоей руке, — Август притянул её пальцы и поцеловал их. Эмма задрожала от счастливого трепета и упала в его объятья. Они сидели, наслаждаясь закатом, переливающимся морем и киндер-шоколадом. Эмма не могла удержаться от того, чтобы каждые несколько секунд не бросать взгляд на кольцо и не смотреть, как оно сверкает в лучах солнца. — Я очень надеюсь, что мои родители будут рады... Август мягко улыбнулся ей в висок, целуя. — Они рады... — прошептал он, — твой отец чуть не назвал меня сыном, когда я просил твоей руки. Эмма открыла рот от удивления, и он вложил в него кусочек шоколада. — Это облегчение, правда? После его необъяснимого холодного отношения... — задумчиво сказал он. Эмма хихикнула и немного покраснела. — Куда мы поедем в свадебное путешествие? — спросила она, откидывая голову ему на грудь и глядя вверх, чтобы словить его взгляд. — Только можно не на острова... Август засмеялся. — Не знаю насчёт свадебного, но у меня есть мысли для нашего обручального путешествия. Эмма выпрямилась и прикусила губу в предвкушении. — Мой издатель хочет, чтобы я отправился в промо-тур, — объяснил Август, — и я подумал, что ты могла бы поехать со мной. Знаю, что это довольно скучно... и тебе придётся слушать одно и то же много раз... и оставить Сторибрук на несколько месяцев... Эмма прижала пальцы к его губам. — Конечно, я поеду. Август, это твоя мечта, и я ни за что не пропущу твои выступления и автограф-сессии, — восхищённо сказала она, — я поддержу тебя. И это звучит, как идеальное обручальное путешествие: мы вдвоём... классные отели... новые города... куча твоих книг... — Часть про отели мне нравится. Эмма рассмеялась и провела пальцами по его щетине. — Я горжусь тобой, — её нежный долгий поцелуй, и Август уже таял в её объятьях, стараясь продлить этот особенный и идеальный момент. И он длился и длился... пока последние лучи солнца не соскользнули с холма и не пропали за горизонтом. Они остались наедине со своими горящими от любви сердцами, телами, что тянулись друг к другу, мыслями, что восторженно предвкушали всё прекрасное, что принесёт им следующий день, чувствами, что становились сильнее и крепли с каждым новым вдохом.