Prototype 04: File system error

      Тео не возвращался уже пять часов. Минсо не выходила на связь. Даже Йеджи не было рядом — она ушла поговорить с Чон вживую, снарядившись одолженной техникой, чтобы не попасться на камеры. Злость наполняла Рюджин до краёв. Она чувствовала себя брошенной. В убежище осталась только она — с этой пустотой, которая вибрировала в груди сильнее, чем любой двигатель. Атмосфера одиночества давила на неё.       Шин сидела за столом, не двигаясь. Продолжением её тела и души была мастерская, которая сейчас дышала медленно — будто организм, которому отключили половину лёгких. Один вентилятор работал, другой трещал на пределе, третьему давно стоило умереть. Воздух был густой, пыльный, насыщенный током и недосказанностью. Плохое предчувствие. Оно никак не могло отстать от Рюджин.       Их система, когда-то кипевшая гулом голосов и шорохом клавиш, теперь звучала, как мёртвый эфир. Пальцы девушки сжимали край стола так, что побелели костяшки. Всё вокруг — знакомые провода, схемы, голограммы на стенах — теперь выглядело как декорации из чужого сна. Рюджин чувствовала, что распадается на части. Мозг требовал действий, но тело будто сгорело, а сердце разбилось.        Нет, нельзя сдаваться. Она схватилась за консоль. Вкладки слепились перед глазами, символы дрожали, но пальцы всё равно летали в воздухе, печатая коды. Она пыталась отследить сигналы — любые следы Тео. Не ради него, а ради порядка. Ради того, чтобы хоть что-то поддалось контролю. trace route… denied. access blocked. node unreachable.       — Блять! — девушка хлопнула по клавиатуре, боль тут же пронзила без того пораненные руки.       Страх — вот что управляло ею. Не страх перед корпорацией. Перед пустотой. Ей было страшно. Страшно терять людей. Страшно оставаться одной.        Она включила второй монитор, вывела карту Сеула. На ней мерцали сигналы охранных дронов SYNC. Все — нейтральные, без пометок. Ни одного отклонения.       — Ладно, — выдохнула хакерша, — если ты не выходишь на связь… я сама тебя найду.        Она была уверенна в Тео, но слова Минсо усугубили ситуацию, породив долю сомнения — совсем маленькую, но достаточную для того, чтобы вселить панику. Он не мог. Она подключила обходной кабель прямо к сети наблюдения. На мониторе побежали строчки предупреждений:

UNAUTHORIZED ACCESS DETECTED

AI surveillance active

      — Знаю, — прошипела она и нажала Enter.        Дроны начали передавать короткие фрагменты видео — фрагменты города, мокрые улицы, тени, лица прохожих. Тысячи кадров в секунду. Глаза Рюджин метались между окнами, выхватывая всё, что хоть немного могло быть знакомым.       — Где ты, Тео?        В какой-то момент на одном из экранов промелькнула фигура — силуэт в капюшоне, сбоку, слишком размытый, но походка… она узнала бы её из тысячи. Резкий вдох. Остановить запись. Приблизить. Улучшить контраст. Это он.        Парень быстро шёл по улице, не выпуская телефон из рук. Затем он завернул за угол. Слепая зона. Девушка проронила очередной мат и стала искать другой ближайший дрон. На единственном кадре, который она нашла, было видно, как три мужчины в костюмах несли бессознательное тело Тео до фургона с логотипом корпорации.       Рюджин сидела будто поражённая молнией. Из шока её вывело тревожное уведомление от сети SYNC:

UNAUTHORIZED SIGNAL TRACE INITIATED.

      Она закрыла всё в секунду. Откинулась на стул, задыхаясь. На висках стучала кровь, ладони дрожали. Рюджин знала, что только что подставила себя. Но впервые за долгие часы ей стало легче — настолько, насколько вообще может быть легче человеку, чьего друга похитила корпорация. Потому что теперь — хоть на мгновение — она снова чувствовала, что жива. Он их не предал. Его нашли. Надо вернуть Минсо.        Шин устало сползла со стула на пол и запустила пальцы в волосы с диким желанием вырвать пару клочков.               — Ну почему я осталась одна чинить всё это чёртово…       Дверь мастерской распахнулась. Первым делом в глаза бросилась ярко-розовая прядь. Второе, что увидела Рюджин, была флешка с модулем в тонких руках Йеджи. Шин пыталась не плакать, но тело предало. Она мысленно похвалила себя за то, что держалась так долго. Она плакала без всхлипов и криков. Хван стояла у двери, долго не решаясь подойти к инженерке. Наконец, она отбросила флешку на стол и со всей нежностью обняла Рюджин. Сейчас девушка казалась ей такой хрупкой, что лишняя неосторожность может её окончательно сломать. От её слёз у самой сжималось сердце. Что это за чувство?        Всё это время Рюджин была той, кто защищал всех с невероятным мужеством, которому позавидуют даже самые сильные солдаты. Йеджи прижала её к себе, лицо прикрыто руками — на них множество мелких шрамов, мозолей и следы ожогов. Каждая отметина — как строчка в лог-файле её жизни. Её плечи то и дело подрагивали. Сколько груза было на них? Хван запустила пальцы в мелированные волосы. Ей хотелось огородить девушку своей спиной от всего мира, защитить от него. Они просидели так ещё немного, пока Шин не заговорила:       — Я всё время думаю, что делаю это ради кого-то. Ради всех, кто пострадал от корпорации, ради своей команды. Но когда все уходят, что остаётся?        — Ты остаёшься, — тихо сказала Йеджи.       — Это и страшно. Я могу починить всё, кроме себя.        Она подняла взгляд — глаза покрасневшие, ищущие спасения.       — Я не смогла их удержать. Я втянула вас всех и теперь каждый в опасности. Я так злюсь на себя за это. Я опять одна.        — Ты не одна. Я с тобой.       — Как ты можешь мне это говорить, если сама ищешь себя по кусочкам?        Слова больно укололи сердце, но Йеджи не обиделась.       — Именно поэтому и говорю, — рука сама потянулась к лицу Рюджин, она не остановила этот порыв. Та дрогнула, но не оттолкнула. Большим пальцем она погладила её щеку. — Я знаю, каково тебе. Когда всё рушится и ты пытаешься собрать из обломков хоть какой-то смысл… Я чувствую себя системной ошибкой, которая не должна была, но начала чувствовать.       — Тогда не чини эту ошибку.       Не буду. Тишина повисла, как замедленный кадр. Хван вдруг смутилась, убрала руку с щеки девушки и положила её голову к себе на плечо.        — Корпорация нашла Тео. Минсо злится на меня. Я не знаю, что делать. А если они не вернутся?        Йеджи не могла ей ничего ответить. Ей самой было страшно.        — Йеджи, мне нужно тебе кое-что рассказать, — она подняла голову, взяла руку Хван и приложила её к груди, чуть левее сердца. Место, где был её порт. Хван покраснела от неожиданной близости, а когда осознала, что ощущала кончиками пальцев, подняла на девушку взгляд, полный недоумения. В глазах читались вопросы, Рюджин опустила голову, сердце забилось быстрее и Йеджи ощутила его удары рукой. — Пожалуйста, не ненавидь меня. 

[RYUJIN.rar]

      Её отец был гением — доктор Шин Ёнсу, создатель первой программы переноса сознания. Тогда все думали, что это — начало новой эры. Он говорил, что смерть можно обмануть, если перевести душу в цифру.       SYNC финансировала проект. Пока не начались сбои.       Подопытные кричали — тела дергались в конвульсиях, мозг плавился от перегрузки, а их цифровые копии, застрявшие в сети, вопили от боли, как призраки, застрявшие в сигнале.       SYNC отстранила его от проекта, но Ёнсу не остановился. Он хотел доказать, что всё можно исправить. Что система может быть безопасной.       Он использовал собственную дочь.       Рюджин тогда было десять.       Он говорил ей, что это просто «игра с током». Что если подключить маленький интерфейс, можно будет слышать, как разговаривают машины. Рюджин помнит — не все, но фрагменты. Металлический запах лаборатории. Холод электродов. И тот странный, пульсирующий звук, который напоминал дыхание самой сети.       — Слышишь? — спросил отец, наклоняясь к ней.       — Да, — ответила Рюджин, обвивая провод пальцами. — Оно живое.       Он улыбнулся. Усталой, почти святой улыбкой человека, который решил сыграть с Богом в код.       Комната пахла металлом и кофе. Стены были увешаны мониторами, каждый дышал. Экран мигал цифрами, будто глазами.       — Сегодня мы попробуем подключить тебя к матрице, — сказал он, поправляя кабель на её груди. — Если всё пойдёт правильно, ты услышишь музыку сети. Настоящую гармонию.       Он называл проект HARMONIA. Она не понимала, почему это звучит как имя. Её матрица отличалась от других — она была самообучающаяся.       Первое время всё казалось чудом. Девочка слышала ток, как музыку, и могла “настраивать” его, словно мелодию. Но чем старше становилась матрица, тем громче становились голоса.       Сеть начала говорить.       И не всегда дружелюбно.       Девочка начала слышать крики и искажённые голоса, просящие о помощи. Тогда отец понял, что проект живёт своей жизнью. Но остановить процесс не мог. Он записывал данные, не замечая, как кровь пропитывает воротник пижамы дочери.       Однажды мама просто исчезла. Ни записки, ни следа. Только запах духов на подушке. Как позже догадалась Рюджин, сбежала. Подальше от безумного мужа-учёного и дочки, которую уже не спасти.        Когда SYNC узнала, что Шин продолжает эксперименты вне корпорации, за ним пришли. Рюджин помнит всё в красках. Это была ночь. Дверь выбили с грохотом. Девочка спряталась под столом, она видела, как люди в чёрных костюмах хватают отца.        — Папа!       В отчётах корпорации писали: 

«Тестовый субъект №01 — погиб во время процедуры интеграции.

Материалы проекта HARMONIA — изъяты.

Учёный Шин Ёнсу — исчез.»

      Но это было ложью.       Ребёнок выжил.        Корпорация просто не смогла определить, кем стала девочка. Доктор Ёнсу не успел передать отчёты о модификациях. Порт Шин младшей был не как у других подопытных — не в голове, а в груди, рядом с сердцем. Редкое расположение считалось экспериментальным, потому что интерфейс соединялся не только с нервной системой, но и с кардиосенсорами. Она буквально чувствовала сеть. Отец говорил, что так сигнал будет «человечнее». Что сеть должна иметь сердцебиение, чтобы понять, что значит жизнь.       Её нейрокод был несовместим с их системами. Корпорационная сеть не могла её распознать, потому что сигналы шли не цифровым, а живым каналом. Она не кодировалась как программа, потому что её импульсы зависели от эмоций. SYNC ничего о ней не нашла и испугалась. Они сочли, что проще стереть все следы и закрыть вопрос. Теперь она не числилась в реестрах, не проходила сетевые проверки, не имела ID. Она стала невидимым призраком для системы.       «Ребёнок мёртв.»       «Ошибка устранена.»       Но мёртвые не всегда лежат спокойно.       Девочка выросла среди руин старого города. Её отдали под опеку дальней родственнице матери, которая обеспечивала Рюджин лишь жильём и едой. Никакой эмоциональной привязанности между ними не было, поэтому Шин не сильно скучала по тёте после побега из дома, если это вообще можно было назвать “домом”.        Ей было четырнадцать. Она ночевала в подвалах и собирала информацию. SYNC присвоила патенты её отца. Ходили слухи, что учёного убили, но Рю знала, что он перешёл в сеть. Среди работников корпорации появилась легенда о некоем “Цифровом Боге” — существе, видящем всё, что происходит в системе, но не вмешивающемся. Она быстро поняла, что способна чувствовать технику не так, как другие.       Электричество отзывалось под кожей, каждый сигнал имел вкус и цвет. Когда дрон летел над крышей — он дрожал в её висках. Когда сервер перегревался — у неё начиналась мигрень. Сеть разговаривала с ней, они делили общий пульс.        Когда она злилась — данные ускорялись. Когда грустила — сигнал дрожал. Так она стала хакершей. Её “дар” был не просто навыком, а побочным эффектом эксперимента. SYNC думала, что её нет, а она была везде. Первые взломы были, во всех смыслах, детскими — фанатские серверы, архивы, игры, старые блоги. Рюджин начала этим зарабатывать.       С годами она стала легендой. Её взломы были чистыми, почти изящными. Её ID менялись каждую ночь, как маски. На коже рядом с портом ожоги после каждого взлома. Когда она перегревалась, импульсы били прямо в сердце. В шестнадцать она выкупила здание музыкальной студии и оборудовала её под мастерскую, где могла изобретать.        Первое, что она изобрела, были тейпы, которые помогали лучше чувствовать код. Это была гибкая эластомерная ткань с вкраплениями микропроводов из сплава меди и графена. Вдоль ленты проходили тонкие светящиеся жилы, реагирующие на биоимпульсы и мерцающие при работе с техникой. Когда Рюджин касалась проводов, она ощущала волну данных, как дрожь под кожей. Обмотанными тейпами подушечки пальцев позволяли вводить команды в воздухе так, будто девушка была дирижёром. Она заставляла реле танцевать одним прикосновением. Изобретение защищало от ожогов, скрывало отпечатки, было ритуалом и одновременно обетом: «Не повторю ошибок отца — не сломаю мир своими руками». Она перевязывала пальцы прежде, чем браться за работу. Позже она собирала изобретения под заказы.       По ночам Рюджин сидела на старом диване и ей казалось, что она родилась ошибкой. Уже давно она не могла нормально спать, ведь каждый раз, когда закрывала глаза, видела его — лабораторию, свет, кровь. Она знала, что всё это — из-за отца. Из-за его жажды бессмертия, из-за того, что он решил переложить душу на цифры, а ей досталось тело-проводник. Каждая пропавшая личность — отголосок его формулы и новая ответственность Рюджин.       Шин научилась взламывать сеть SYNC. Она стирала отчёты, подменяла логи, выпускала странные ошибки. Мёртвый ребёнок из старого проекта, который смеётся из сети. Она помогала людям, пострадавшим от системы. В народе её прозвали “фантомная ведьма”. Когда Рюджин впервые вошла в корпорационную сеть, она услышала знакомое дыхание в наушниках:       «Рю… ты слышишь меня?»       Она замерла. Его голос. Она думала, что это был сбой, но всё равно ответила вслух.       — Папа?…       «Будь осторожна, Рю. Сеть наблюдает.»       Она посмотрела на свои ладони — тонкие линии вен подсвечивались, как старый экран.        — Всё это, — прошептала она в пустоту, — твоя вина. Твоё изобретение.       Ответ пришёл не сразу.       «Я знаю.        Я не хотел, чтобы это случилось.       Я думал, что спасу человечество от смерти, а создал цифровой ад из цифр.       Я хотел, чтобы ты жила вечно.»       Слёзы тихо потекли по щекам.       — А теперь я монстр.       «Нет. Ты — мой апдейт.       То, что смогло выжить, когда я сломался.»       Она почувствовала, как сжалось горло.        — Я всё это время виню себя. За тебя. За всех, кто страдает из-за тебя.       «Ты не должна. Это не твоя вина.       Я не должен был использовать тебя.       Прости меня, дочь.»       Девушка психанула и прервала подключение. Теперь у неё была цель — не просто мешать SYNC, а сломать систему полностью. Вернуть живых из мёртвых.        В дальнейшем она просто игнорировала отцовские слова и он сам затих, лишь иногда подавая сигналы. Однажды она призналась Тео — её единственному на тот момент другу:        — Чёрт, я опять его слышу.       — Кого? — он удивлённо посмотрел на неё.        — Отца.       — И что он… говорит? — Ли никак не мог свыкнуться с тем, что его напарница временами будто теряет рассудок.       — Просит прощения.        — Та-ак, — протянул он, подойдя ближе к девушке. Тео осторожно взял её за плечи и отстранил от компьютера. — Тебе пора отдохнуть, Рю. У тебя уже развивается шизофрения.        Она не говорила это Тео, но была очень благодарна за его появление в жизни. Случайное, хаотичное, но придающее живость.       Между ними было странное равновесие. Она вставала раньше него. Не спала больше четырёх часов — мозг просто не позволял. В остальное время возилась с проводами, собирала приборы, писала схемы на стенах маркером. Тео — наоборот. Просыпался поздно, с взъерошенными волосами, всегда с сарказмом вместо «доброе утро».       По утрам они включали радио — старое, аналоговое, без соединения с сетью, ловили обрывки человеческих голосов, чьи станции давно умерли.       — Опять кто-то читает погоду за двадцать третий год, — ворчал Тео. — По крайней мере, там нет рекламы SYNC.       Рю улыбалась, наливая в металлическую кружку чёрный кофе.       — Что угодно лучше их лозунгов.       Иногда она засыпала прямо за чертежами, а он осторожно подкладывал под голову свёрнутую куртку. Иногда он застревал в бесконечных вычислениях, и она просто ставила перед ним еду, не говоря ни слова.       И всё же тишина между ними не была тяжёлой.        Потом появилась Минсо. В дверь мастерской постучали — три коротких удара. Рю схватила электрошокер, Тео — гаечный ключ. В нео-Сеуле никто просто так не стучит.        На пороге стояла девчонка — лет пятнадцати, в куртке, которая была явно велика. С паяльником в зубах и ухмылкой.       — Нашла, — она выдержала паузу. — Это я починила ваш шифр.       Тео не поверил услышанному и рассмеялся, Рюджин тоже хмыкнула, но потом девочка выдала:       — Я взломала ваш канал неделю назад. Уязвимость была в голосовой аутентификации.        Они насторожились. Такое и вправду произошло. Команда даже выключила свою сеть на несколько часов, ведь думали, что корпораторы их отследили. По итогу всё закончилось сообщениями с комичным детским ником.       — Я — Чон Минсо. Моя мама работала в отделе коммуникационных узлов SYNC. Перед смертью она оставила мне послание, где упомянула вашу помощь.       Тео и Рю переглянулись. Не так давно к ним обращалась женщина с просьбой зашифровать в чип материалы, которые она принесла с собой. Она сказала, что у неё мало времени и она хочет потратить его на другую работу. Когда фантомы предложили свою помощь, она отказала, аргументируя это тем, что они слишком молоды, чтобы подвергаться такой опасности. Женщина была приятной и улыбчивой, поэтому они даже не попросили у неё оплату.       — Заходи, — наконец сказала хозяйка мастерской.        Минсо оказалась взрывом. Всё, к чему она прикасалась, становилось хаосом — в лучшем смысле. Она часто язвила, игнорируя разницу в возрасте, но она принесла с собой энергию, которой в них давно не было. Мир больше не казался таким холодным.        У них сформировался “дом” — не в привычном смысле, а как убежище трёх изгоев, где всё скрипит, гудит, пахнет паяльником и кофе, где между хаосом и страхом у них появилось что-то вроде семьи.       Планы. Хаки. Архивы SYNC. Сначала мелкие кражи данных. Потом — взлом одной из исследовательских лабораторий. Минсо оказалась не просто талантливой — она чувствовала сеть почти так же, как Рю.       Так трое фантомов нашли друг друга. Дом без адреса. Команда без флага. Семья, которой не должно было быть.

***

      К концу “раскаяния” Хван была уже вся в слезах. Всплеск эмоций вызвал у неё глитч. Рюджин тут же встрепенулась.       — Йеджи? — она схватила подругу за плечи и аккуратно потрясла, та не среагировала. — Твою мать! — она рванула к ближайшему устройству, схватив по дороге провод.       Трясущимися руками она подключила девушку к электрогитаре, которую Йеджи перенесла из нижнего этажа днём, и взяла первый аккорд. От волнения темп получался неровным, Шин несколько раз сфальшивила, но доиграла до конца. Хван пришла в себя и первым делом вынула провод из шеи. Рюджин нашла что-то агрессивное в этом жесте, но она прекрасно могла понять эмоции девушки. Йеджи — жертва системы, а Рюджин — дочь того, кто её создал.       — Прости, что не сказала раньше. Я… я проебалась, — рука Йеджи потянулась к грифу инструмента и отложила гитару в сторону. Хакерша словно осталась без брони.        — Помолчи.        Инженерка на секунду действительно проглотила язык от неожиданности, но потом собралась с силами и продолжила:       — Можешь ненавидеть меня сколько пожелаешь, — ей с трудом удавалось держать дыхание ровным, — но я правда хочу тебе помочь, поэтому, прошу, позволь мне…       Шин не успела договорить, потому что её рука вдруг оказалась на Йеджи. Хван приложила её руку к своему сердцу, накрыв ладонью, позволяя почувствовать бешеную скорость, с которой то завелось. Удары чужого сердца были ощутимы даже через одежду. Оно набатом выстукивало рваный ритм, будто прося впустить в дом. Рюджин сглотнула ком в горле. Глитч не прекратился? Неужели она просчиталась с гитарой? Надо было подключать к чему-то другому? Она не понимала ничего.       — Что… Нейроякорь не срабо…       Йеджи притянула Рюджин за шею и оставила на губах мягкий поцелуй — без задних мыслей. Просто потому что захотелось.       Всё произошло так быстро, что хакерша не успела даже выдохнуть. Их губы встретились — неуверенно, но с каким-то отчаянным смыслом, Хван поцеловала её так, как будто этим жестом пыталась остановить панику, утихомирить и её, и себя. Это сработало.       Спустя пару секунд Рюджин ответила на поцелуй. Их губы сомкнулись. Электричество пробежало по коже, Шин чувствовала, как тепло с чужих губ растворяется в ней. Она начала испуганно отстраняться, осознав происходящее, и хотела что-то сказать, но Йеджи, всё ещё держа её за ворот, тихо прошептала:       — Я же сказала, помолчи.       Хван вгляделась в лицо девушки. Голос прозвучал низко, почти шёпотом, но в нём было столько уверенности, что воздух между ними словно застыл. Как и сердце Рюджин.        В следующую секунду Шин, будто сломав внутренний барьер, сама потянулась вперёд. Поцелуй стал другим — требовательнее, отчаяннее. Йеджи чуть приподнялась навстречу, пальцы скользнули по её шее. Их дыхания начали сбиваться, становясь общим ритмом — прерывистым, живым, будто всё вокруг исчезло, оставив только их двоих и гул крови в висках.