When Darkness Wakes

— Как это не убегал? — Макс смотрел на Джорджа, как на больного. Ведь он отлично помнил, что перед своим отъездом, примерно за несколько месяцев до, Джордж сбежал. Он появился через пять дней, грязный и истощённый. Миссис Янсен самолично отходила его ремнём, чтобы неповадно было. Тогда вся местная полиция стояла на ушах, чтобы найти беглеца. Но вот только сразу после возвращения Джордж загремел в больницу от переохлаждения, и эпизод как-то быстро забылся. Даже сам Макс вспомнил об этом только сейчас. — Вот так, — ответил Джордж осторожно. — Я помню, что мы с тобой разговаривали о побеге в то время, мечтали об этом… но… разве я мог бы сбежать без тебя? Максу хотелось расхохотаться. Напомнить этому двуличному ублюдку, что он не вернулся за ним, когда повзрослел, что уж говорить о подростковом возрасте. С него сталось бы удрать одному. — Но… как такое возможно? Я отлично помню, как тебе всыпала старая карга, наша директриса. Но правда, ты не дал ей возможность поиздеваться над собой. Ты попал в больницу, а вскоре, — Макс запнулся, опуская взгляд, в котором промелькнуло что-то нечитаемое и тяжело. — … уехал. — Я помню больницу. Помню, что слёг с какой-то заразой. Но перед этим я не сбегал, — проговорил Джордж задумчиво. Тишина легла между ними так, будто кто-то растянул плотную и почти осязаемую ткань. Ветер осторожно шевелил сухие листья у крыльца, но звуки словно глохли, не доходя до ушей. Мир поставили на паузу. Не мёртвую, а ту, где всё живое задерживало дыхание. Они сидели на крыльце бок о бок, не глядя друг на друга. Дом за спиной молчал, будто тоже слушал. Сквозь выбитые окна тянуло сыростью и старыми досками, а где-то внутри, под потолком, тихо копошились голуби.  Макс смотрел вдаль, не мигая, и пытался вытащить из памяти хоть что-то твёрдое и достоверное. Но воспоминания рассыпались, как стекло под ногами. Джордж молчал. Он тоже искал хоть что-то в глубинах своей памяти. Даже не ответ, но хоть какое-то воспоминание. Хоть какой-то призрак прошлого. Не мог же он, в самом деле, забыть свой побег? Или мог? Что  это было на самом деле?   И чем дольше они сидели, тем ощутимее становилась тишина. Она тяжелела, наливалась свинцом, заполняла пространство между сердцем и горлом, заставляя нервно сглатывать. Никто не решался заговорить. Словно это могло поднять из могил прошлого что-то неизвестное… и страшное. Воздух стоял неподвижно. Даже звуки будто затаились. Далеко, за холмами, залаяла собака, и этот звук на секунду прорезал вязкую неподвижность, заставляя Джорджа чуть заметно вздрогнуть. Макс провёл ладонью по лицу нервным, непривычным жестом.     — Странно, — наконец сказал Макс, но голос его прозвучал глухо, будто под водой. — Что? — спросил Джордж, не оборачиваясь. — Всё это. — Макс выдохнул и замолчал, потому что не знал, как объяснить. — Почему мы помним разное? Тишина снова вернулась. Джордж следил за тем, как колышется его тень на досках крыльца. Казалось, что время свернулось петлёй: прошлое подползло слишком близко, так что можно было почувствовать его затхлое дыхание. Появилось дикое желание обернуться. Рассел чувствовал взгляд чёрных глазниц дома меж своих лопаток. Он просверливал насквозь и лип ядовитой массой к коже. — Нет смысла гадать, — наконец сказал он, пытаясь взять себя в руки. — Если я сбегал, об этом должна быть запись в архиве приюта. Нужно съездить и проверить. Макс издал громкий смешок. — Нет никакого приюта, Джордж, — сдавленно ответил он, словно ему пережало грудную клетку. — Вместо него и открыли колледж. — Ч-что? — Джордж резко обернулся к Максу, распахивая глаза. — Как это? Макс откинулся на локтях, поднимая на своего напарника едкий взгляд, насквозь пропитанный издёвкой: — Если бы кто-то интересовался здешней жизнью, то знал бы об этом, — в голосе звенела обида, приправленная проступающим из рваной раны на сердце, ядом. Джордж поморщился, словно его пнули со всего маха в коленную чашечку. Мучительно и болезненно. Он понимал злость Макса… но он тоже был ребёнком! А потом… потом просто случилась жизнь. Так бывает. Макс просто не имел права судить его! — Я не знал, что его закрыли. Приют святой Моники, Колледж святой Моники… мне, почему-то, казалось, что в детстве я слышал оба названия, — Джордж глубоко вздохнул, избегая провокации. — Ну да. У нас даже кофейня есть с таким названием. Не удивительно, — Ферстаппен неопределённо пожал плечами. Для него, прожившего здесь всю жизнь, это было нормой. — Тем не менее архивы должны были сохраниться. Можно проверить в городском архиве. — Зачем? Мы пацана ищем, а не копаемся в загадках твоего прошлого, — Макс снова отвернулся и нацепил на лицо маску незаинтересованности. Хотя всё внутри кипело от возбуждения. Макс был уверен, что Джордж прав. Его собственная чуйка буквально орала, что таких совпадений не бывает. Но согласиться с Расселом? Никогда.  И всё же ситуация выбивала из привычного ритма и заставляла бесконечно думать о произошедшем. О том, что он засунул в сундук памяти и закрыл на замок, выкинув ключ. Только вот вернулся Джордж, и без особых проблем взломал его к чертям. А может, просто ключ всегда и был у него. — Не знаю, — голос Джорджа дрогнул неуверенностью. — Мне кажется… это глупо, — он поморщился от собственных мыслей. — Мне кажется, это может быть как-то связано. Не спрашивай Макс, я пока не знаю. Макс только снова пожал плечами. Тон, с которым это произнёс Рассел, явно намекал, что тот не намерен продолжать тему. Ферстаппен краем глаза уловил, как напарник покосился на часы, отбивая лакированным ботинком нервный бит. — В чём дело? — спросил он. — Договорился с Кими встретиться в участке, но непонятно, когда приедут криминалисты, — произнёс Джордж, крутя в руках телефон и будто что-то обдумывая. — Так поезжай. Я дождусь их. А после встретимся в участке и обсудим всё, что узнали. Джордж скептически покосился на него. Это решение было самым разумным, но… — Ты мне не доверяешь? — Макс понял это молчание по-своему, и его голос полыхнул раздражением. — Да что ты всё время несёшь, — Джордж закатил глаза. — Макс, прошу тебя, давай проясним: я правда доверяю тебе и знаю, что ты хороший детектив. Пожалуйста, хватит меня подозревать в неуважении или чёрт пойми в чём. Он поднялся, параллельно что-то набирая в телефоне. — У нас одна машина. Я правда могу её взять? — уточнил он, косясь на старенькую Тойоту. — Можешь, — ответил Макс не задумываясь. — Я уеду с криминалистами, ну или ты приедешь за мной. Джордж кивнул, и уже было пошёл прочь, как его остановил тихий голос Ферстаппена. — А потом мы заедем в архив. Мы разберёмся, Джордж. — Спасибо, — Рассел робко улыбнулся, оборачиваясь. У Макса затрепетало в груди, и предательские уголки губ дрогнули вверх. Что бы там ни было, они разберутся. Вместе.

━━━ • ✙ • ━━━

  Когда Джордж вошёл в допросную, Кими уже сидел там. Он оглядывался и нервно крутил в руках телефон. Глаза мальчишки покраснели, будто он не спал несколько ночей. Или плакал. — Итак, Кими, — Джордж кинул на стол планшет, а сам занял стул напротив. — Ты солгал мне. Антонелли вздрогнул. То ли от громкого звука, то ли от хлёстких слов. — Я не понимаю о чём вы, — пробормотал он, потупив взгляд. — Да что ты говоришь, — Джордж откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его пронзительный взгляд прошивал Кими насквозь. — А я думаю, что ты всё понимаешь. Но мальчишка только покачал головой, всё так же не смея взглянуть на детектива. — Мы поговорили с мистером Берманом, — после нескольких минут напряжённой тишины, продолжил Джордж. — И знаешь, что интересно? Он утверждает, что Оливер сбегает не в первый раз. А ты утверждал, что он никогда не убегал и у него на это нет причин. Что скажешь на это? — Он лживый кусок дерьма, — пробормотал Кими, неловко ёрзая на месте. Джордж коротко усмехнулся. Этот итальянский парнишка был упёртым. И совершенно не умел врать, когда на него давили. — Мистер Берман неприятный человек, — согласно кивнул Джордж. — Но он не лгал. А вот ты — да. И мне интересно, о чём ещё ты солгал? Может, ты знаешь, где прячется Олли, и запутываешь следы? Или ты знаешь, что с ним случилось на самом деле? — Я не врал вам, — Кими вскинул горящий, возмущённый взгляд. Горячая кровь бурлила по венам, поджигая и без того взрывной темперамент. — Я не сказал об этом только потому, что тогда его вообще бы не искали! Впрочем, ваш напарник и не шевелился! Только когда вы приехали, хоть что-то сдвинулось с мёртвой точки! А если бы я вам сказал? Вы бы, как и они… как и они…, — Антонелли всхлипнул, качая головой. — Послушайте, Олли правда сбегал раньше. Но я вам клянусь, только ни в этот раз! Поверьте, прошу! — Хорошо, хорошо. Я правда верю тебе. — Джордж тяжело вздохнул. — Но ты расскажешь мне всё, без утайки! Понял? — Кими торопливо закивал, как китайский болванчик. — Почему Олли убегал раньше? — Вы же видели его отца, — Кими скривился, будто вспомнил нечто омерзительное. — Он не слушал Олли. Не интересовался им. Ему важен только бизнеса, и Олли для него просто инструмент. А он мечтал гоняться… Знаете, у него ведь талант. И когда ему исполнится девятнадцать, он сможет уйти! Его мать оставила ему деньги, и после девятнадцатилетия он больше не будет зависеть от отца. Джордж задумчиво постучал пальцем по подбородку. Зачем тогда столько раз сбегать, если через несколько лет освободишься от гнёта? Было совершенно непонятно. О чём он и спросил у Кими. — Потому что сложно молчать, — парень пожал плечами. — Вам что, не было семнадцать? Джордж усмехнулся. Было. Десять лет назад. И за любое слово поперёк, дядя сёк его до кровавых полос на спине. Старые шрамы заныли от фантомной боли, заставляя Джорджа неприятно поморщиться. — Значит, он просто не мог сдержать себя? Бунтовал? — уточнил Джордж, ведя плечами и стряхивая с себя неприятные зудящие ощущения. — Нет, — Кими покачал головой. — Каждый раз отец говорил, что эти деньги Олли не получит, что он их каким-то образом уже снял. А Олли бесился. Понимаете, его отец – садист. Ему нравится мучить Олли, даже на расстоянии. — Ну а Алисия? Его невеста? Вряд ли в будущем он хочет в навязанный брак, так? — Он любит её, — возразил Антонелли. — И хочет быть с ней. Но не так. Да и Алисия тоже любит Олли. Её родители более лояльны, поэтому у них был план, как разобраться с этой проблемой. Олли просто надо было дождаться девятнадцати. Понимаете, ему не было смысла убегать. Джордж кивнул. Он придерживался такого же мнения. Однако, что могло быть в голове у напившегося подростка? Может, Макс прав и алкоголь придал ему смелости на очередной побег? — Сколько раз это происходило и где Олли скрывался? — Раз… пять? Наверное, так. Мы в этом колледже два года и… да, наверное, так. А по поводу того, где был Олли …Он не говорил. Я просил сказать, умолял. Я думаю, Олли боялся, что на меня надавят, как-нибудь и я сломаюсь. Понимаете… здесь умеют давить на больное, — Кими поджал искусанные губы. Очевидно, эта тема доставляла дискомфорт. — После побега он каждый раз жалел. И говорил, что больше никогда не сбежит. — Но сбегал…, — Рассел задумчиво прокрутил стилус между пальцами. Происходило что-то странное: бунтующий подросток, побеги, его возвращения и раскаяние, и так по кругу. И главное, где Олли прятался? Почему возвращался? — После его возвращений он не вёл себя странно? — Джордж откинулся на спинку стула, внимательно наблюдая за Кими. На секунду показалось, что парень дрогнул и по его лицу пробежала тень. — Понимаете, у Олли… диагностировано расстройство, — Антонелли покосился на Джорджа, замершего в ожидании, словно хищник. — Биполярное расстройство, — вздыхая, сдался парень. — Поэтому сложно ответить на ваш вопрос. — Ч-то? — удивлённо запнулся Джордж, возвращаясь к личному делу пропавшего. — Но нигде нет этой информации. — Конечно, нет, — Кими презрительно фыркнул. — Вы видели его отца? Для него это клеймо. Поэтому он и засунул Олли сюда, надеясь, что суровая жизнь его исправит. Понимаете? Исправит! Как будто это блажь, а не болезнь! Я ненавижу его! — яростно прошептал итальянец, смаргивая дрожащие слёзы. Джордж тоже ненавидел этого мудака. Он прикрыл глаза и постарался выровнять дыхание, хотя по крови разносилась чистая злость. Это было ужасно непрофессионально, но за мальчонку болело сердце. Вглядываясь в огромные карие глаза на фотографиях, он видел своё отражение. — Ты сам сбегал? — спросил Джордж, переводя тему и снова поднимая внимательный взгляд на собеседника. Но Кими только покачал головой. — Нет. У меня нет трастового фонда, и злить родителей я не хотел. Я и так, — он тяжело вздохнул. — Разочаровал их. — Разочаровал? — Джордж приподнял бровь в удивлении. Кими казался милейшим парнишкой. — Вы же понимаете, что это колледж для проблемных подростков? — уточнил он и, дождавшись положительного мычания, продолжил. — Мы всё своего рода разочарования для родителей. Я… я связался с плохой компанией, и это… принесло проблемы моей семье, — неопределённо закончил он. — Я не хочу их больше подводить. — Ну а что насчёт колледжа? Как, по мнению ваших семей, он может помочь вам? Антонелли издал ехидный смешок, но скулы, в противовес этому сжались от сдерживаемого раздражения. Джордж нравился ему, но точно не мог понять. Тогда какого чёрта спрашивал? Зачем ковырял и так не заживающие раны? — Вы не поймёте, — выплюнул он, буквально дрожа от накатившей, едва сдерживаемой ярости. — Пойму, — Джордж понимающе хмыкнул. — Я рос здесь. Только раньше это место называлось приютом святой Моники, а не колледжем. Поверь, если кто тебя понимает, так это я. — Правда?! — гнев сразу улетучился, а в глазах Кими зажглись огоньки надежды. — А вы не врёте? — Не вру, — Джордж смотрел прямо и уверенно. — Нас заставляли читать молитвы и изучать Писание. Каждую неделю, нас заставляли исповедоваться, и если тебе было не в чём, наши воспитатели считали, что мы недостаточно раскаиваемся, если не замечаем за собой грехов. А это, по их мнению, был явный признак воздействия тёмных сил. Поэтому таких детей запирали на ночь в холодном молебном зале и заставляли всю ночь молиться. А если тебя заставали спящем, во время проверок… было плохо. Джордж улыбнулся, чтобы ещё больше не пугать распахнувшего в ужасе глаза Кими. Не расскажешь же, что в случае любого непослушания их избивали ремнями, засовывали под ледяную воду и морили голодом? Впрочем, у дяди было не лучше. — Какой кошмар, — прошептал Антонелли, прижимая дрожащие ладони к груди.  — Хотя богословие есть и у нас. Мы… мы тоже читаем священные книги и молимся.  — В колледже? Удивительно, — Джордж усмехнулся, качая головой. В этом богом забытом месте так ничего и не изменилось.— К вам применяют…эм… физическую силу? — Нет. Никогда, — не задумываясь ответил Антонелли. — Хорошо, — Джордж слегка улыбнулся. Ну ладно, что-то всё-таки изменилось к лучшему. Впрочем, колледж сдирал приличную сумму за обучение, и вряд ли детишки богатых родителей терпели бы побои. — Тебе есть ещё что мне рассказать? — Нет. Правда, — Кими покачал головой. — Ничего необычного не происходило…и Лиам ведёт себя как и всегда. Не думаю, что он замешан. — Угу, — Джордж быстро внёс что-то в планшет. — Ладно, давай отвезу тебя в общежитие. Пора проверить комнату Олли.

━━━ • ✙ • ━━━

Комната встретила его густой пустотой. Казалось, что воздух здесь замер с того самого дня, как дверь захлопнулась за Олли в последний раз. Джордж огляделся. Комната была похожа на камеру: маленькая, тёмная, с одинокой узкой кроватью и крошечным комодом для одежды. У окна стоял письменный стол настольной лампой. Действительно спартанские, даже аскетичные условия. В этом корпусе жили и они с Максом. Воспоминания о собственном детстве накатили с силой цунами. Да так, что Джордж покачнулся на месте. Он прикрыл глаза и услышал собственный плач. Ему было пять лет, и он был очень напуган. Он звал маму своим тоненьким голосом и размазывал по лицу грязные слёзы, захлёбываясь в рыданиях. Маленький Джордж совершенно не понимал, почему другие тётеньки, облачённые в чёрные мрачные одежды, ругают его за это и говорят что-то о райских вратах для его семьи. Единственное, что давало хоть какую-то защиту — его маленькая красная Феррари, которую подарил папа. Но и её через несколько дней отнял задиристый мальчишка со злым взглядом серых глаз. Настоящий волчонок. Джордж тогда в первый раз ударил кого-то первым. Кадр перед глазами сменился, и он увидел их с Максом уже подростками. В голове раздался их весёлый хохот, а фигуры в голове дали дёру от пожилой учительницы богословия, которая неуклюже семенила за ними, осыпая проклятиями. Им, конечно, знатно влетело. Но ни Джордж, ни Макс ни о чём не жалели.  Джордж провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть воспоминания. Сейчас это могло только навредить. Он прошёл к окну, отодвигая серые занавески и впуская сумеречный свет уходящего дня в комнату. Рассел надел перчатки и прошёл к столу. Ровная стопка книг и тетрадей и несколько ручек, стоящих в подставке. Всё выглядело хорошо, но слишком правильно. Как декорация, которая не имела ничего общего с обычным подростком. Хотя Олли мог быть аккуратистом. Джордж взял в руки книгу по английской литературе. — Что за…, — Рассел открыл книгу на загнутой странице. Джордж заскользил взглядом по стихотворению, вчитываясь в него и хмурясь. Он сжал книгу так сильно, что казалось, мог бы её продавить насквозь.

«Очищение»

Не все, кто плакал, будут прощены,

не все, кто спал, увидят сны.

И тот, кто в зеркало глядит,

узнает, что и Бог молчит.

Когда устанет плоть гореть,

я сам себя возьму и съем.

И если боль не станет мне судьёй —

пусть смерть меня научит быть живой.

  — Неизданному ранее отрывку Кристины Россетти, — пробормотал Джордж, ведя пальцем по строкам. Что-то было в них…смиренно страшное. Безысходное. Когда взгляд Джорджа упал ниже – сердце замерло, а после глухо рухнуло вниз. В углу страницы была едва различима приписка карандашом: «Путь к свету тоже жжёт. 3.12-16.» Джордж убрал книгу в док мешок и продолжил осмотр. Но больше ничего интересного найти не удалось.  Ни в комоде, ни под кроватью. Джордж присел на край стула и ещё раз огляделся. Было странное чувство, что он что-то упустил. — Ну давай, ты тоже был подростком, — прошептал Рассел себе под нос. Джордж встал и ещё раз обошёл комнату. Уже машинально и совершенно ни на что не надеясь, но скрип пола заставил его остановиться. Звук был странный и неравномерный, как будто одна из досок отозвалась глухо, с запоздалым эхом. Так бывает, если она неплотно сидела и чуть подавалась вверх, стоило лишь надавить на неё. Половица возле кровати чуть поддалась под ногой. Старая, потемневшая от времени доска, одна из десятков таких же. Но привычка искать была сильнее. Джордж присел на корточки и нажал на край. И что-то в этом движении резануло память: точно так же, много лет назад, он сам прятал под половицей украденные сигареты, которые потом делил с Максом, боясь, что воспитательница их найдёт и на коленях заставить вымаливать прощение перед Господом. Доска чуть сдвинулась. Джордж надавил сильнее, и та нехотя поддалась, открыв неглубокую щель. Внутри клубилась пыль и… чёрный, обёрнутый в старый носок телефон. Новый, хотя и дешёвый. Не такой, какой должен быть у сына миллионера, даже в ссылке. Джордж на секунду замер, сомневаясь, а после нажал на кнопку включения. Экран не откликался. Рассел громко выдохнул. Он был не готов сталкиваться с тем, что могло быть внутри. Только не в одиночку. А развитое чутьё подсказывало – там что-то есть. Джордж быстро убрал смартфон в мешок и снова заглянул в тайник, надеясь отыскать ещё хоть что-то полезное. Звонок собственного телефона раздался как гром посреди замершей в напряжении тишины. Джордж вскрикнул и неловко плюхнулся назад, матерясь себе под нос. «Макс» — Да, — ответил он, прокашливаясь. — Мы закончили, еду в участок, — раздалось по ту сторону трубки сквозь потрескивающие помехи. — Поговорил с пацаном? — Да, — Джордж кивнул, будто Макс мог его видеть. — И осмотрел комнату Оливера в общежитии. — Ты поехал… один? — голос Макса звучал недовольно и крайне возмущённо. — Ты совсем с ума сошёл? — А что такого? — удивлённо спросил Джордж, не понимая очередной вспышки раздражения напарника. — Я просто не хотел терять время. Согласись, чем быстрее мы осмотрим всё, тем быстрее найдём парня. Но Ферстаппен в ответ только фыркнул. Не в его правилах было признавать чужую правоту. — Нашёл что-то? — всё же спросил он.  — Да. Телефон в тайнике. Но, кажется, он разряжен. Сейчас поеду в участок, там зарядим. — Телефон? В тайнике? — Макс присвистнул. — Что думаешь на этот счёт? — Давай поговорим в участке? Ты как раз расскажешь, нашли ли что-то криминалисты, — Джордж тяжело сглотнул и посмотрел по сторонам. Комната была пуста, но, казалось, сама пустота смотрела на него своими стеклянными, мёртвыми глазами. Он осторожно закрыл тайник, возвращая всё в первозданный вид. Макс пробормотал что-то неразборчивое и отключился. Джордж хмыкнул, надеясь, что это можно было бы интерпретировать как согласие. Он поднялся на дрожащие от долгого сидения на коленях ноги, и направился к выходу. Ему срочно требовался свежий воздух и кофе. Но больше всего ему нужен был кто-то, кто помог бы заткнуть и понять визжащие мысли в его голове. Кто-то, кто смог бы снова вернуть Джорджу его привычную жизнь и спасти от призраков прошлого, пробирающихся из тёмных глубин его памяти. Тех, что он ещё не мог разглядеть.