Пролог
24 октября 2025 г., 22:05
В помещении паба душно, как и бывало обычно в подпольных помещениях. Здесь пахло хмелем, жестковатыми закусками, а с недавнего времени — кровью. Подобные места были недоступны простым смертным. Главный зал наверху — пожалуйста, только если денег хватит. Здесь же, под ним, находилась просторная комната для самураев императора. Крепкие дубовые столы, потрепанные подушки вместо стульев. Раньше здесь хранили алкоголь и мелкие закуски, но со времен захвата корейских земель появились подобные подполья для сборищ "великих воинов". Нередко они брали с собой пленных омег. Места было и так мало, но что поделаешь, если хочется?
Сейчас всё было перевернуто с ног на голову. Столы где-то лежали на боку, где-то вверх тормашками. Некоторые и вовсе были разрублены надвое. Большие чаши в большинстве случаев разбились, алкоголь из них благоухал на всë помещение ещё сильнее, чем прежде. Слабое освещение оставляло комнату в полумраке — половина свечей потухла ещё до прихода смерти. Тела самураев безвольно лежали в каждом квадратном метре помещения. Ходили прямо по ним, потому что переступать физически не выходило.
Во главе подполья стоял один уцелевший стол. Он жалобно скрипнул, когда на него запрыгнули, но выдержал. Мужчина, оглядев собравшихся сверху вниз, раскинул руки в стороны, гордо вздернув подбородок. Кимоно из черного шёлка на нем пропиталось кровью врага и стало ещё темнее в некоторых местах, но это только душу греет.
— Одна из многих наших побед, друзья!— гордо провозглашает он, вызывая радостные вопли.— Не первая, и не последняя. Навстречу свободе! Вернем себе былое величие и покажем, чьи это земли!
Собравшиеся одобрительно взревели, да так, что уши заложило. Альфа оглядывал их с гордостью, прохладной улыбкой и решительным взглядом. Его люди ликовали. Он видел это уже двенадцать лет, и в каждый раз был доволен проделанной работой. Он — луч света в устоявшейся тьме. Он — надежда на лучшее будущее. Он трудится не зря.
На другом конце зала мелькнуло более светлого цвета кимоно — нежно-розоватое. Мужчина почти не поменялся в лице. Быстрым отточенным движением он спрыгнул со стола, встречаемый радостными криками и дружескими хлопками по плечу. Так же быстро и аккуратно он обходил каждого стоящего, уверенно держа перед глазами силуэт, выбившийся из общей картины. Маленькую фигурку, что почти проскочила прямо под носом.
Парень уже добрался до лестницы, когда забитая татуировками рука грубо схватила за ткань кимоно и потянула на себя. Чужак оказался в западне. За спиной — стена, перед лицом — огромный альфа, закрывший от света телом. В полутьме огнём горели его внимательные глаза. Таких в Японии называли якудза — кровожадные, опасные, с огромным количеством наколок и оружием.
— Не убивай меня. У меня есть важная информация, которая может вам пригодиться,— полушепотом просит парень, вжавшись затылком в стену.
Мужчина только усмехнулся и наклонил голову вбок, заглядывая в чужое лицо. Он сразу почувствовал запах незнакомца. Омега. Редкая штучка. И выглядит очень даже ничего.
— Да ну? Что ты мне можешь дать?— тем же тихим голосом отвечает альфа, сохраняя ощущения приватности и добавляя назойливое чувство смертельной опасности. Рука, словно змея, прокладывает дорогу по бедру омеги наверх, задирая кимоно.— Кроме, разве что, тела?
Парень напротив даже не поморщился, что было удивительно и приятно. Мужчина не остановился, поднимая руку на чужой таз и заводя ее назад, чтобы с интересом сжать ягодицу. Омега даже не моргнул.
— Я знаю все самые крупные подполья в этом районе, знаю те, в которых собираются более высокопоставленные люди. Или это не в ваших интересах?
Альфа пару минут помолчал, продолжая мять чужую задницу. Он задумчиво смотрел в глаза, затем отвернул голову в сторону. И отодвинулся.
— Ладно. Будь по-твоему. Едешь с нами,— наконец заключает мужчина, бросив на омегу взгляд. Он ожидал увидеть страх, смятение или хотя бы намёки на сопротивление. Но парень был непоколебим.
Самураи стали выходить из зала. Многие оглядывались на этих двоих, но никто ничего не говорил. За исключением одного. Этот альфа выглядел... Как минимум, странно. Рваные шрамы по всему телу, нездорово широкие зрачки и руки, до локтей перепачканные в крови. Этот точно не в порядке.
— Что, развлекаешься?— с довольной ухмылочкой тянет он, глядя на стоящего парня. Он берет его за щеку и сжимает, оставляя следы от чужой крови. Только после оборачивается на главу, к которому обращается.— А мне дашь? На ночку.
Мужчина хмыкает, бросив взгляд на самурая. Он переводит его на стоящего омегу, зрительно оценивая. Хорош собой. Таких любят в их кругах. Редко найдешь парня омегу.
— Бери. Вернешь целым, он мне ещё должен информацию.
***
В нос бьет противный запах алкоголя, крови и пота. Уже давно можно было принюхаться и игнорировать стоящий смрад, но что-то всё не получалось. В логове сегодня особенно шумно — каждая, даже самая маленькая победа празднуется тем же вечером. Отовсюду льется соджу, слышатся разговоры и смех. Большая часть шума была именно на первом этаже, где располагались несколько залов, кухня и столовая. На втором же этаже — спальни; в то время как у каждого из альф была своя, омеги жили все вместе в отдельном маленьком корпусе. Был и третий этаж, где, кажется, жили все важные для главы люди и он сам. После короткой прогулки по зданию со странным дерганым самураем, они остановились в его же комнате, на третьем этаже. По пути альфа прихватил ещё пару своих друзей, выпивки и еды. Парень наконец получил возможность передохнуть. Пока самураи с азартом хлопали руками по столу, играя в тхучжон, омега молча сидел у стены, подтянув колени к груди. Нижняя часть тела слабо, неприятно саднила, напоминая о бешеном вечере. Наверняка на бедрах и талии останутся следы на несколько дней, но это ничего страшного. Главное, что цел. Парень перебирает пальцами ткань своего нежно-розового кимоно со скукой. Он откинул голову назад и прислонился затылком к стене. Если напрячь слух, можно услышать разговоры, смех и крики из соседней комнаты. Везде творится примерно одно и то же. Стены здесь тонкие. В коридоре слышатся тяжёлые шаги, и омега поворачивает голову вбок. Много кто проходил мимо. На этот раз разъезжаются сëдзи именно здешние. Самураи — в том числе хозяин комнаты — оборачиваются. Омега поднимает голову и слабо напрягается. Слишком уж устал за вечер, чтобы держаться холодно и спокойно. На пороге стоял, по соображениям парня, глава "якудза". Неясно, клан у них здесь или что похуже, но для омеги всего одна формулировка. Альфа выглядел довольным и расслабленным. Наверное, только из купальни. Угольного цвета волосы до сих пор влажные, челка спадает на глаза. Он, как и все здесь, был в "домашнем" кимоно. Просто легкий халат на нагое тело вместо нескольких слоёв ткани. Материал напоминал шелк, но более потрепанный. Хотя, из-за темных оттенков и многочисленных узоров это не сильно бросалось в глаза. Ворот у кимоно сбился и открыл крепкую грудь, забитую наколками. — Да неужели явился! Присоединяйся,— распоряжается хозяин комнаты, подмигнув главе.— Мы все равно уже закончили,— добавляет альфа, под возмущенные вопли сгребая все карты и перемешивая. Глава лишь фыркнул и закрыл седзи. Он неспешным шагом, по-хозяйски или дружески приблизился к столу и заглянул через плечо самурая. — Не хочу сегодня. Надоело уже. Хозяин комнаты многозначительно фыркает и закатывает глаза. — Ну и вали,— пожимает плечами, опрокидывая в себя стопку соджу. Глава качает головой и влепляет альфе подзатыльник, заставляя его закашляться. — Уж больно ты борзый, Юнги. Хозяин комнаты встает и уже заносит кулак для удара, но крепкая рука толкает обратно за стол. Юнги сверлит главу злым взглядом, а потом резко зыркает на омегу у стены. Парень мгновенно отводит взгляд, натыкаясь им на главу. Тот уже тоже смотрит. Внимание переходит на стены и седзи, но уже поздно. Хозяин комнаты приподнялся, собираясь подойти к уже и так истерзанному омеге, но глава молча давит ему на плечо с такой силой, что тот садится обратно и едва ли не падает вместе с табуретом. Альфа приближается медленно, терзает взглядом и явно наслаждается. Руки у него сложены за спиной, плотно сжатые в кулаки. Юнги раздражённо вздыхает и отворачивается к столу. Возобновляются разговоры за игрой, но парень у стены их не слышит. Он словно в отдельной ячейке, в одном маленоком мирке, где только он и этот большой пугающий альфа. Он словно хищник, подкрадывается тихо и незаметно, готовясь прыгнуть. Омега упорно смотрит вбок, но все равно краем глаза видит движение. Шорох кимоно слышится совсем рядом. Глава сел на колени возле омеги и взял его за точеный подбородок, поворачивая голову. Взгляд парня уходит альфе за плечо, пока тот оглядывает линию челюсти и слабо тискает за щеки, словно питомца. Слышится тихий смешок. Боковым зрением парень видит противную ухмылку. Рядом с этим отрешенно не получается. Он смотрит в душу, вспарывает все швы, скрывающие тайны и секреты. Вгрызается в тело и распространяется, словно яд. Он занимает собой всю эту маленькую ячейку и мешает дышать. От него тоже пахнет алкоголем, а вместе с ним тяжелым, крепким природным запахом. Похоже на корицу с нотками кофе. Рука с подборка пропадает. Омегу резко дергают за ноги, и тот втягивает воздух сквозь приоткрытые губы от неожиданности. Парень опирается руками о пол, чтобы окончательно не съехать. Его ноги уже оказываются на чужих плечах. Нежно-розовое кимоно сползает по бедрам вниз, ничего не прикрывая. Лицо главы оказывается едва ли не впритык. Он смотрит только в глаза и слабо сужает свои. На искусанных губах, покрытых ранками, чувствуется щекочущее дыхание. Омега поджимает губы, едва моргая. Из-за стола слышится звучный хлопок по дереву, раздраженный вскрик и смех. Парень словно очнулся и мгновенно отвернул лицо, холодея. Глава рядом лишь опустил взгляд и слабо закусил нижнюю губу. Одним плавным движением альфа заполняет податливое тело, крепко держа за таз. Омега жмурится и приоткрывает губы, выдыхая. Он цепляется за пол, чтобы не съехать. На плече чувствуется подбородок. Больше не смотрит. И слава богу. Так легче. После троих альф, наверняка не по одному разу взявших парня, было довольно свободно и скользко. Глава двигался размеренно, пригвождая пленника к стене и разнося по комнате слабое хлюпанье. На удивление, этот парень пришелся по вкусу больше, чем здешние омеги клана. Последние всегда были слишком шумные, извивались в руках и стонали уж слишком наигранно. Пленник же лишь тихо сбито дышал где-то под ухом, царапая пол. Ноги на плечах слабо подрагивали. Вторая рука альфы легла на поясницу и аккуратно надавила. Тело поддалось мгновенно — омега выгнулся в спине и с новым толчком хрипло простонал. Глава толкнулся сильнее и проехался прямо по простате, пуская под закрытыми веками фейерверки. Под сдавленный скулеж толчки стали быстрее и ритмичнее. — Омежий бог,— фыркает Юнги из-за стола. Уже спустя мгновение омега шипит и запрокидывает голову, пачкая нежно-розовую ткань кимоно семенем. Впервые за весь вечер. Кажется, что действительно бог. Глава поднимает голову и бросает взгляд на стол. Он замедляется, слабо щекоча пальцами поясницу пленника. Ноги на его плечах до сих пор дрожат после оргазма. — В отличие от некоторых субъектов. Не удивлюсь, если под тобой ни разу не кончали,— глава завершает фразу и кусает нижнюю губу. Он слабо морщит нос и толкается особенно глубоко, кончая. Ещё пару раз слабо движется, сбавляя темп. — Я за этим и не бегаю. Срать я хотел,— закатывает глаза Юнги, наливая себе соджу в стопку. Глава так же молча выходит и отстраняется. Он снова становится холодным и безразличным, поправляя одежду. Пленник у стены выдыхает и прикрывается тканью кимоно. Он остался в своей ячейке один. Смог наконец свободно вздохнуть, до сих пор чувствуя нотки корицы и кофе. — Мне тоже налей.***
Сегодняшнее утро было прохладным. Траву покрывал легкий иней, где-то вдалеке ещё стоял туман. Ветра не было, солнце ещё только поднималось и не грело. Небо было чистым, нежно-голубым. Затишье после бури. Все самураи успокоились и заснули перед новым тяжелым днём. Легких дней здесь не бывает и не было никогда. Джин опирается спиной о стену конюшни. Аккуратные длинные пальцы сжимают сигарету, отводя ее от губ. Едкий дым поднимается к небу и рассеивается, оставляя после себя запах. Омега бросает на вещь в руке скептичный взгляд и бросает на землю, затушив ногой после первой и последней затяжки. Давно стоит бросить. Вдали слышится приближающийся топот копыт и ржание лошади. Джин отталкивается от стены конюшни и подходит к заранее открытым воротам. Во двор заезжает величавый черный конь, верхом на котором — один из круга доверенных лиц, иначе сказать — верхушки. Альфа тормозит коня. Тот недовольно фыркает и мотает головой, но останавливается. Мужчина протягивает сверток бумаги Джину. Омега без слов берет и слабо тянет на себя. Не дает. Альфа словно в трансе. Он немного наклоняется вбок, глядя в глаза. Медленно, но верно приближается, пока Джин не отстраняется и не хмурит брови. — Намджун? Мужчина тут же отмирает и выпускает бумаги. Он словно спохватился и выпрямился, взявшись за поводья. — Передай Чонгуку,— просит он, кивая на бумаги. Джин лишь приподнимает брови. Намджун молча спрыгивает с коня и заводит его в конюшню, исчезая с глаз. Наверное, просто устал и недоспал на задании. Омега не зацикливается на этом и неспешно направляется в логово. В коридорах первого этажа убиралась прислуга. Разбирали бутылки, посуду, вытирали различные пятна алкоголя или крови. Они начали после ухода последнего самурая и должны были закончить до завтрака. Джин не любил подобные вечера. Альфы не смотрели на лица и могли схватить любого мимо идущего омегу. Даже то, что ты близкий друг и часть верхушки, не поможет. Конечно, пока не придет пинок от Чонгука. Поэтому Джин заранее узнавал о таких вечерах — Намджун заботливо предупреждал о них, зная о принципах омеги — и оставался в корпусе с некоторыми из омег. Многие из них наоборот уходили к самураям, но какая-то часть оставалась. У самой лестницы на второй этаж Джин чуть не столкнулся с каким-то незнакомым омегой в нежно-розоватом кимоно. Неизвестный буркнул тихое "извините" и проскользнул мимо, к выходу. Джин проводил его взглядом, задумчиво хмуря брови, а затем пошел вверх по лестнице. Вчера он никого подобного не видел. Да и вряд ли кто-то из омег мог бы свободно разгуливать по логову в такое время. На втором этаже было чище. В коридорах ничего не валяется, все убрано. Слышится только храп альф и скрип половиц под ногами омеги. Джин заворачивает и поднимается на третий этаж, ведя рукой по перилам. На третьем этаже располагались комнаты главы и самой верхушки. Здесь жили все шесть вышестоящих самураев. В том числе и Джин, так как он был правой рукой главы, но какая-то часть клана все равно не принимала его и относилась к решению Чонгука со смехом — все-таки Ким был омегой. Не принято. Поэтому, бывало, Джин спал в отдельном корпусе. Особенно в праздничные ночи. Джин проходит в конец коридора и без стука раздвигает седзи. Комната главы была просторной. У него был и зал на первом этаже, но по утрам и вечерам его можно было найти именно в спальне. Расписные стены, низкий столик и постель. Ничего особенного здесь не было. Альфа придерживался того же, что есть у всех остальных, простых самураев. Он никогда не был действительно выше их. Он был с ними наравне, как с братьями. Сам глава сидел за столом, над большой картой. Он подпер голову рукой, задумчиво нахмурив брови. На полотне красовались новые пометки, заметные даже для подошедшего омеги. — Намджун передал,— проговорил Джин, положив сверток на край стола. — Спасибо, Джин-и,— не отвлекаясь проговорил альфа, слабо погладив пальцами чужую кисть. Омега улыбнулся, чувствуя привычное тепло. Их чувства угасли ещё семнадцать лет назад, но прикосновения все равно до сих пор отзываются где-то глубоко внутри души. — Что за омега у нас в логове?— интересуется Джин, садясь рядом со столом и бросая взгляд на карту. Мужчина наконец поднимает голову и смотрит на собеседника, сложив руки на столе. — Просто парень. Вчера поймали его в пабе. Сначала хотел пустить его в ряды наших омег, но он оказался полезен,— заметил альфа, указывая на пометки на карте. Теперь он обращает внимание на свиток и берет его со стола. Раскручивает и неспешно читает. Джин отводит взгляд в сторону. От того парня сильно несло несколькими альфами сразу. И Юнги, и всеми его дружками. И даже немного нотками корицы с примесью кофе. Можно было даже пособолезновать ему. Особенно после Юнги. Джин не любил этого альфу, каким бы большим не был его вклад в клан. Постоянно психует, злится, омег берет направо и налево. Его не остерегались разве что самоубийцы. — Хороший улов,— с одобрением отмечает глава. Он поднимает взгляд на Джина.— Ты поедешь с нами? Нужно разведать больше информации о порте. Омега задумчиво хмурит брови и наконец слабо кивает. — Отлично. Нужно запрячь коней. Передай слугам, хорошо?
