Быть человеком

Удар в плечо. Костюм смягчил удар, превратив его в глухой толчок, но сила все равно отбросила Питера на шаг назад. Уворот от удара в живот - движение инстинктивное, тело само среагировало, изогнувшись в невозможной для обычного человека дуге. Уворот от удара в голову - свист кулака, прошедший в сантиметре от маски. Выстрел паутины - не громкий, но отчетливый ш-ш-тык из бластера на запястье. Липкая белая масса намертво приклеила нападавшего к мокрому асфальту. Минус один. Осталось двое. Мозг автоматически фиксировал статус. А они, два оставшихся грабителя, зря времени не теряли. Первый, коренастый мужчина в маске-балаклаве, с диким воплем схватился за пистолет, неловко наводя его на мелькающую красно-синюю цель. Второй же, паренек помоложе, видимо решив, что товарищество товариществом, а своя шкура дороже, метнулся к брошенной спортивной сумке, набитой награбленным, и бросился наутек, тяжело шлепая кроссовками по лужам. Прислушаться к паучьему чутью. Оно, как тихий гулкий звон в затылке, подсказало траекторию. Уворот в сторону. Две пули с противным свистом прошили воздух там, где он только что был, оставив в кирпичной стене два свежих, аккуратных отверстия. Уклониться. Еще одна пролетела мимо, разбив стекло припаркованной машины, и где-то на переферии сознания завыла сигнализация. Выстрелить в убегающего. Питер почти не целился — рука сама вскинулась, запястье дернулось. Струя паутины со свистом пронеслась двадцать метров и облепила ноги беглеца, спутав их в липкий, резиноподобный кокон. Тот грохнулся на асфальт с глухим стоном. Теперь остался один. Тот самый, с пистолетом. У него кончились пули. Лицо под маской исказила паника, пальцы в перчатках судорожно дергали затвор, пытаясь перезарядить. Выстрел паутиной. Рывок в сторону. Еще один точный выстрел - и оружие вырвалось из рук грабителя, описав в воздухе дугу, и с глухим стуком прилипло к стене соседнего здания. Еще один выстрел. Липкие белые нити опутали мужчину с ног до головы, прижав руки к туловищу и сбив с ног. Он заворочался, издавая приглушенные, похожие на рычание звуки. Пару секунд - оценка ситуации. Все трое грабителей обезврежены. Никто серьезно не пострадал. Сумка с добром валяется рядом с тем, кто попытался сбежать. Через пару минут сюда наверняка прибудет полиция, привлеченная выстрелами и сигнализацией. Его работа здесь закончена. Питер выпрямляется, медленно переводя дыхание. Новый костюм, тот самый, над которым они с Старком горбились последние недели, оправдал себя с лихвой. Материал, какой-то нанокомпозит, дышал, растягивался, гасил удары и не шуршал. Веб-шутеры стали тоньше, легче, почти неощутимыми на запястьях, а паутина… Тридцать три режима паутины, которые Старк с гордостью встроил в систему, казались Питеру излишеством, достойным суперзлодея с манией величия. В постоянном арсенале он оставил себе лишь четыре, переименовав их на свой лад. «Путь» - для перемещения. Эластичная, суперпрочная, но с коротким сроком жизни (до 5 минут), что бы не оставлять много следов. Идеальная для полетов над городом. «Оковы» - для задержания. Выпускалась большой, плотной массой, застывая в субстанцию, похожую на твердую резину. Легко резалась ножом, но удержать человека на 7-8 часов могла запросто. «Лечебная» - гемостатическая, с легким антисептиком. Выпускалась маленькими порциями, чтобы быстро «заклеить» рану и не дать истечь кровью. Растворялась за пару часов. «Нить» - ультратонкая, нерастяжимая и невероятно прочная. Питер использовал ее, чтобы зашивать собственные рваные раны или чинить костюм в полевых условиях. Разлагалась за несколько дней. (Побочное, не афишируемое применение: если обмотать ею что-то – или кого-то – и резко дернуть, она резала, не хуже острого ножа). Остальные двадцать девять режимов («Огнеупорная сеть», «Электропроводящая нить», «Лассо с обратной тягой», «Противотуманная паутина» и т.д.) Питер протестировал ровно по одному разу, отметив про себя как «бесполезное», «избыточное» или «уж слишком опасное даже для меня». Конечно, у костюма были и минусы. Первый и главный: Если он сломается (а он обязан сломаться, потому что Питер живет по принципу «все, что может сломаться — сломается в самый неподходящий момент»), чинить его придется идти к Старку. Не потому что Питер не знал, как починить - схему он изучил вдоль и поперек и мог повторить её закрытыми глазами. А потому что уникальные материалы, микрочипы и прочее были только в лаборатории Старка. Ещё в первую же ночь после получения костюма Питеру пришлось потратить три часа на его тщательное, параноидальное сканирование. Он нашел семь скрытых трекеров (два GPS, один радиомаяк, четыре пассивных RFID-метки), три прослушивающих устройства и один, как он подозревал, подкожный биодатчик, вшитый прямо в ткань напротив сердца. Все это было аккуратно, но безвозвратно деактивировано паяльником в его тайной мастерской в подвале заброшенного здания. Старку он ничего не сказал. Питеру не нужно было, чтобы кто-то, даже потенциальный союзник, знал все его передвижения, слышал каждый его вздох и отслеживал пульс. «Зимний бы гордился им», - пронеслось в голове, теплое, тихое и настолько неожиданное, что заставило внутренне вздрогнуть. Питер на секунду замер на месте, застигнутый врасплох собственной мыслью, забираясь на стену посреди этого грязного переулка с тремя обездвиженными грабителями. Прошлая ночь, после той странной, тихой встречи в парке, почти не была потрачена на сон. Его мозг, как сверхпроводящий процессор, анализировал ситуацию со всех сторон: риски, выгоды, возможные последствия. Но решение, по сути, было принято еще тогда, в парке, в тот миг, когда он увидел улыбку на обычно суровом лице Баки. Не оскал солдата, не усмешку циника, а простую, человеческую, почти счастливую улыбку при виде его, Питера, живого. Плевать на Гидру. Плевать на паранойю. В этот раз он позволит себе расслабиться. Совсем чуть-чуть. Сделать шаг навстречу. Тем более что Баки, кажется, сам рвался взять на себя часть этой ответственности, протянуть руку. Конечно, в основе этого могла лежать лишь вина или искаженная память о совместном прошлом. Но Питер завремя обычной жизни вроде научился читать невербальные знаки. И взгляд Баки, который он ловил на себе вчера, был другим. Не холодно-оценивающим, как у ученых, не пустым, как у надзирателей, не случайным, как у прохожих. В нем было что-то… знакомое. Что-то вроде того взгляда, которым на него смотрел Бен. Питер резко помотал головой, сбрасывая навязчивые мысли. Нечего думать о том, что уже решено. Вернемся к костюму. Кстати, о нем. Питер старался не слишком привыкать к его продвинутым фичам, не вверяться ему полностью. Потому что Старк почти наверняка заберет его обратно, как только истечет срок того дурацкого пари с Клинтом. До финиша оставалась неделя. Клинт Бартон, словно мрачный ангел-искуситель, последние дни регулярно находил Питера в Башне, спрашивая с деланным сочувствием: «Ну что, парень, не надоел еще этот самовлюбленный гений?» или намекая: «Знаешь, есть другие места, где ценят таких, как ты…». Питер был почти уверен, что через пару дней Клинт перейдет к более активным действиям и, возможно, даже предложит ему деньги или какую-нибудь «альтернативную стажировку». Питер не думал, что согласится. Старк все еще знал его главный секрет. И хотя Тони клятвенно (с саркастической улыбкой, но все же) обещал никому не раскрывать личность Человека-паука, злить его сейчас было бы крайне неразумно. Уже наступая на крышу, от мыслей Питера отвлекло паучье чутье. Оно, до этого тихое и фоновое, вдруг взревело в его сознании оглушительной, пронзительной сиреной ОПАСНОСТЬ. Инстинкт сработал раньше, чем мозг успел обработать сигнал. Прыжок в сторону - резкий, мощный толчок ногами, отбрасывающий его от того места, где он только что стоял. И он почувствовал, как ткань костюма на боку легко, почти ласково касается чего-то быстрого и острого. Что-то, не встретив плоти, пронеслось мимо и с глухим «чпоком» вонзилось в кирпичную стену позади него. Питер приземлился в низкую стойку, мгновенно развернувшись. Быстрый взгляд и объект распознан. Дротик. Транквилизаторный, судя по размеру и конструкции. Усыпляющее, наркотик или нервно-паралитический яд — не имело значения в данный момент. Тот, кто выстрелил, явно намеревался попасть. И, судя по тому, как чутье снова заныло, предупреждая о новых «подарках», этот «кто-то» был не один и очень, очень хотел добиться своего. Первая мысль, что была до невозможности привычна, прошила сознание ледяной иглой. Гидра. Только в этот раз факты не спешили ее опровергнуть. Наоборот, мозг, отточенный годами паранойи, мгновенно начал склеивать ужасающую мозаику. В любом случае, плоская, открытая крыша стала идеальной ловушкой. Инстинкт заглушил панику. Он не побежал - он сорвался с места, метнувшись к противоположному краю крыши одним плавным, стремительным движением. Не глядя вниз, он шагнул в пустоту, в черную пасть улицы, и в последний миг, когда тротуар уже начал неумолимо приближаться, выстрелил паутиной. Струя с шипением впилась в карниз соседнего здания, и его тело, описав дугу, рвануло вперед, в лабиринт ночного Квинса. Вжик! Чутье взвизгнуло - и мимо уха, почти касаясь маски, пролетел еще один снаряд, затем сразу второй, с другой стороны. Он уже отлетел на приличное расстояние от первоначальной точки, а обстрел не ослабевал, а, кажется, усиливался. Значит, стрелков несколько. Группа. В него прилетело еще несколько снарядов почти одновременно - с двух, нет, с трех разных направлений. Он лавировал в воздухе, как стрекоза под градом, его тело изгибалось, скручивалось, паутина рвалась и выпускалась снова. И черт, видимо, их дохрена много, так как их количество не уменьшалось, сколько бы он ни маневрировал и ни пытался запутать следы. Очередь из нескольких выстрелов с интервалами в пару секунд, словно их было несколько команд, стреляющих по очереди, не давая ему передышки. Черт. Если так и дальше продолжиться, то Питер может и получить дозу... чего-то из дротиков. Сделав резкий, почти на грани возможного, разворот в другую сторону и одновременно с этим избежав очередной пары дротиков (один вонзился в стену в метре от него, другой пролетел между ног), Питер стал двигаться не просто быстро, а с отчаянной, хищной скоростью. Он перестал экономить паутину, его полет превратился в хаотичный, непредсказуемый зигзаг между зданиями, трубами и рекламными щитами. Черт. Черт. Черт. Они не отстают. Сколько у них людей-то? Каждое здание, каждая темная крыша как будто рождала нового стрелка. Хотя... это могла быть и не толпа. Это могла быть команда таких же, как он. Улучшенных. Мутантов. С такой же реакцией, зрением, скоростью. Тех, кого натренировали охотиться на таких как они сами. Один из дротиков пролетел так близко, что разрезал ткань костюма на боку, оставив тонкую, горящую царапину на коже. Боль была острой и отрезвляющей. Может попросить у кого нибудь помощи?? Если это всё таки Гидра, то всё плохо. Нет, не так. Всё не просто плохо. Всё ХУЕВО. Старк вроде говорил, что в этом костюме есть что-то типа кнопки SOS. Вроде бы она была где то на голове в области виск... Его чутье завопило, предупреждая об опасности сразу с трех сторон одновременно, причем с такой силой, что в висках застучало. Инстинкты сработали на пределе. Питер, изворачиваясь всем телом, сумел увернуться от первого, идущего в грудь. От второго, целящегося в ноги, он отбился, резко подтянув колени. Но третий, рассчитанный на его маневр уклонения, всё же прилетел в цель... Острая, жгучая боль в ноге, чуть ниже колена. Он почувствовал, как что-то твердое и маленькое застревает в мышце. Сознание Питера еще пару секунд оставалось ясным, но то, что было в этом дротике, распространялось по организму с пугающей, неестественной скоростью. Холодная волна прошла от места укола вверх по ноге, в живот, в грудь. Уже через несколько секунд мир начал уплывать. Края зрения затянулись серой, ватной пеленой. Звуки, свист ветра, далекие сирены, его собственное частое дыхание, стали приглушенными, как из-под воды. Питер выпустил паутину уже на автомате, по угасающей мышечной памяти, но рука дернулась беспомощно, слабо. Струя брызнула куда-то вбок, короткая и кривая, и беспомощно полетела вниз, не найдя опоры. Его полет превратился в падение. Не контролируемое, не планируемое. Просто падение. Здания, крыши, желтые квадраты окон, неоновые огни - все поплыло, слилось в размытую, тягучую полосу света и тени, как в плохо проявленной фотопленке. Он попытался сгруппироваться, смягчить удар, хоть как-то приземлиться, но тело больше не слушалось. Мышцы превратились в тяжелую, непослушную массу. Он ударился о что-то твердое и шершавое - плоскую крышу одного из складов. Удар пришелся на плечо и бок, костюм снова смягчил его, поглотив часть энергии, но не мог смягчить удар реальности, которая настигла его здесь, в грязи, под холодным небом. Он бессильно покатился по острым камушкам, пытаясь подняться на локти, но руки, как чужие, подкосились под ним. Тень надвигалась на сознание, густая, непроглядная, теплая и страшная в своем обещании забытья. Последним, что он успел зафиксировать перед тем, как тьма поглотила все, был звук - не свист дротиков, а четкий, твердый стук нескольких пар тяжелых ботинок, приближающихся по кровельному железу. И холодное, безэмоциональное повеление, донесшееся словно из-под воды: - Актив обездвижен. Готовы к эвакуации.