Не моя жизнь.

Байблу отчаянно хотелось закрепить это мгновение, растянуть его до бесконечности, словно время могло застыть в этой точке. Ему хотелось окончательно захлебнуться в нежности этого поцелуя, растворяясь в Билде без остатка, чувствуя вкус его губ как единственную реальность. Но всякая эйфория имеет свой предел, и эта не стала исключением. Внезапно тепло исчезло. Байбл почувствовал, как по губам хлестнул резкий, почти болезненный холод, а тело ощутило жесткую, лишенную жизни поверхность под собой. С трудом разомкнув веки, он столкнулся с ослепляющим белым светом ламп. Зрение возвращалось рывками: это была больничная палата, но холодная и чужая. Вичапас судорожно огляделся, цепляясь взглядом за стерильные стены и медицинское оборудование, - здесь не было ни единой детали, которая напоминала бы уютную палату Билда, где он был мгновение назад. Сердце забилось в аритмичном темпе. Ему нужно было встать. Прямо сейчас. Найти Биу, схватить его за плечи и вытрясти правду: помнит ли он? Было ли это столкновение душ реальностью или плодом его израненного комой сознания? Байбл предпринял попытку подняться, но мышцы, затекшие от долгого сна, плохо слушались, а в ушах зазвенел чей-то встревоженный, до боли знакомый голос. Сфокусировав взгляд, он увидел перед собой Джесса. Лицо друга выражало крайнюю степень беспокойства. -Байбл! Черт, ну ты и напугал всех, куда собрался, лежи, тебе нужен отдых, – Джесс твердо, но осторожно прижал его плечи обратно к подушке. Байбл открыл рот, собираясь засыпать его вопросами, но слова застряли в горле. Дверь палаты тихо скрипнула, и внутрь вошел тот, кого он искал. В руках парень держал два бумажных стаканчика, от которых исходил горьковатый аромат свежего кофе. -Пи'Джесс, я принес кофе, ты тоже здесь долго сидишь, – негромко произнес он, не сразу заметив перемены в палате. Когда его глаза встретились с широко распахнутыми глазами Байбла, по лицу Билда пробежала тень, которую тут же сменила мягкая, почти невесомая улыбка - к глубочайшему изумлению самого Вичапаса. Биу подошел ближе, протянул напиток Джессу и, стараясь сохранять голос ровным, проговорил: -Ну, раз я убедился, что он очнулся, больше мне здесь делать нечего, до свидания Пи'Джесс, до свидания Байбл. Внутри Байбла всё оборвалось. Он едва не выпрыгнул из больничной койки, игнорируя слабость, но рука Джесса оказалась быстрее и надежно удержала его на месте. -Билд, я думаю вам нужно поговорить, останься, я выйду пока, – Джесс бросил на них короткий взгляд и, не дожидаясь возражений, скрылся в коридоре. Билд медленно, словно нехотя, опустился на освободившийся стул. Воздух в комнате мгновенно стал тяжелым, наэлектризованным. Между ними повисло напряжение такой силы, что казалось, коснись его - и полетят искры. В глазах Билда плескалась нескрываемая тоска, глубокая и темная, словно их обоих только что разорвало на куски и бросило в разные стороны. Первым тишину нарушил Билд. Его голос звучал глухо: -Как ты себя чувствуешь? Я надеюсь ты рад своей жизни. Ты ведь выбрал карьеру, и я как вижу она у тебя процветает, ты счастлив? В каждом его слове, в каждом интонационном надломе сквозила застарелая обида и колючая злость, но за этим фасадом Байбл отчетливо слышал нежность, которую невозможно было скрыть. Вичапас почувствовал укол совести. Он не знал, что отвечать, и лишь крепко закусил губу, пытаясь справиться с комом в горле. - Я.. Можно спросить? – наконец выдавил он. Билд едва заметно кивнул, продолжая сверлить его взглядом. -Я видимо сошёл с ума, но пока я был в коме, как будто очутился в теле Вегаса, и.. Там был ты, тоже со мной, ты что-нибудь помнишь? – голос Байбла дрогнул на последнем слове. Он смотрел на Билда с надеждой, граничащей с безумием. Билд на мгновение замер, словно превратившись в изваяние. На его лице не дрогнул ни один мускул, взгляд стал непроницаемым, как зеркальная гладь. Байбл ловил каждое мимолетное движение его ресниц, молясь о том, чтобы этот человек перед ним хоть что-то подтвердил. Наконец Билд заговорил, и его голос был подчеркнуто спокойным: - Возможно это были твои самые яркие воспоминания, поэтому тебе приснилось всё, что ты сказал. Думаю это лишь воображение. С этими словами парень резко поднялся со стула. Его движения были порывистыми, он почти бежал к выходу. Остановившись уже у самого дверного проема, он обернулся. В его голосе, вопреки напускному безразличию, проскользнула едва уловимая, горькая усмешка. -Или это все было в параллельном мире, Господин Вегас. Дверь захлопнулась раньше, чем смысл сказанного успел достичь сознания Байбла. Фраза эхом отозвалась в голове, выбивая почву из-под ног. Он дернулся, намереваясь броситься вслед, догнать, схватить за руку, но в палату тут же вошли врач и Джесс, преграждая путь и возвращая его в суровую, лишенную магии реальность медицинских протоколов.

***

Неделя в больничной палате тянулась для Байбла словно бесконечный, зацикленный кадр из затянувшейся драмы. Стерильная белизна стен давила на зрение, а едкий запах антисептиков вгрызался в легкие, не давая забыть о реальности. Каждый раз, когда дверь скрипела, его сердце выпрыгивало из груди, но в проеме появлялись лишь медсестры с безликими улыбками или Джесс с сочувствующим взглядом. Билд не приходил. Его отсутствие ощущалось как физическая рана, которая отказывалась затягиваться. В день выписки Байбл едва дождался оформления документов. Оказавшись в своей квартире, он первым делом схватил телефон. Дрожащими пальцами он набрал номер, который знал наизусть, но в ответ услышал лишь механический, бездушный голос: *«Номер временно недоступен»*. Он сменил его. Оборвал последнюю ниточку. Весь день прошел в лихорадочной агонии поиска. Байбл листал соцсети, вглядываясь в пустые профили - Билд не заходил туда целую вечность. Оставался последний вариант, самый болезненный для его гордости - Вейв. Тот самый друг, к которому Байбл когда-то сжигал себя ревностью. Глотая ком в горле, Вичапас строчил сообщения, унижался, умолял, пока наконец не получил короткий адрес в одном из тихих кварталов. Дорога казалась вечностью. Байбл вгрызался пальцами в рулевое колесо, не замечая пробок и вечерних огней города. Его мир сузился до точки на навигаторе. Выскочив из машины, он почти не видел дома, не чувствовал холодного воздуха - только бешено колотящееся сердце в груди. Звонок в дверь отозвался резким треском где-то внутри. Когда замок щелкнул, и дверь медленно отворилась, время замерло. На пороге стоял Билд. Он выглядел бледным, почти прозрачным; под глазами залегли тяжелые тени, выдававшие бессонные ночи, но в его взгляде не было ни тени удивления - лишь бесконечная, тихая усталость.Первым тишину прервал Билд, его голос был едва громче шепота: -Проходи, я ждал тебя.Байбл вошел, озираясь. В квартире царила пугающая, неестественная чистота. Никакого привычного хаоса, никаких разбросанных вещей или ярких акцентов - всё было вычищено до блеска, словно в музее или в палате, которую только что покинул пациент. Эта стерильность не была похожа на того Билда, которого он знал, и от этого становилось еще тревожнее. Они сели на диван в гостиной, друг напротив друга. Тишина давила на барабанные перепонки, пока Байбл, не в силах больше сдерживать бурю внутри, не выдохнул: -Это был ты, все это время... как? Почему? Билд ничего не ответил. Он просто смотрел на него, и в этом молчании было больше боли, чем в любых словах. По его щеке медленно покатилась слеза, прокладывая дорожку по бледной коже. Байблу стало всё равно на логику, на вопросы и на мир за окном. Он подался вперед, сокращая расстояние, и притянул Билда к себе, накрывая его губы своими. Это был поцелуй-спасение, поцелуй-возвращение. Нежный, отчаянный, он длился целую вечность. Байбл обнимал его так крепко, словно пытался вплавить в себя, боясь, что, если ослабит хватку, всё снова исчезнет, как в тот раз в больнице. Но когда они, задыхаясь, отстранились друг от друга, они всё еще были здесь - в этой чистой комнате, в реальности. - Я тебя больше не отпущу, прости меня, – прошептал Байбл, зарываясь лицом в его волосы. Билд закрыл глаза, прижимаясь в ответ. Он верил. Он ждал этого момента каждую секунду своего одиночества. В его груди наконец-то разлилось тепло - он знал, что не зря обманул саму судьбу, чтобы вырвать их обоих из того забытья и просто быть рядом.