life is beautiful because its a mess

      Утро началось слишком рано, ведь сегодня Джиун просыпается один: на тумбочке его ждут парочка нужных ему таблеток (которые Джиун забывал пить, если Интак ему не напоминал, как и наоборот) и стакан воды. Взгляд сразу же падает на стол с аккуратно сложенными документами, которые Интак должен был забрать еще на прошлой неделе. Хван уже час как на ногах - слышны приглушенные звуки из кухни: шипение кофемашины и легкий звон посуды.       У Интака завтра с утра соревнования у его младшей группы учеников, и он несколько дней носится по квартире. Порой кажется, что он переживает сильнее, чем сами дети, и уж точно больше за них, чем за их только удочеренную Джиин. Смотрится это, конечно, трогательно и одновременно с тем забавно, когда он лихорадочно перепроверяет списки, сверяет расписание автобусов и в который раз повторно узнает у родителей, не заболел ли кто в самый последний момент.       Джиун садится на кровати и пальцы обхватывают еще холодный стакан: бегло осматривает прищуренными глазами узор водяного конденсата на стекле, пока таблетки медленно растворяются во рту, оставляя горькое послевкусие.       Чхве, по привычке, уже с утра хотел устроиться за своим широким монитором, ведь дедлайн не ждет, а монитор прискорбно мерным гулом о себе напоминает - там фасад жилого комплекса, который он должен закончить до конца месяца. Рядом, возле рабочего стола стоит белоснежная кроватка с резными бортиками, а в ней мирно сопит маленькое чудо. Это решение временное, но оно теперь кажется единственным правильным, может, даже, вскоре станет постоянным, пока не придется переставить кровать в ее собственную комнату.       На носочках в комнате появляется Интак. – Доброе утро, - он подходит к мужу ближе и целует его в висок. – ты же точно не против? - он нервно теребит край его пижамных штанов на коленке. – Можем попросить маму помочь, приехать присмотреть, пока ты работаешь... – Не переживай, я абсолютно уверен. Я работаю, она спит. Это будет мой идеальный рабочий день.       Он говорит это с легкой улыбкой, но им обоим все понятно как ясный день: все будет не так просто. Даже если сейчас она большую часть времени спит, то дальше все будет сложнее - пальцы и так замирают над клавиатурой при малейшем ее шевелении, каждый вздох и каждый тихий звук заставляет подорваться с кровати в тысячный раз. – Просто... ты мне звони, если что. Даже на репетиции звони, я включил звук. - почти примирительным тоном говорит Интак. – Обязательно.       Напряжение в шее Интака наконец спадает, он несколько раз старательно выпрямляет позвоночник. Хван наклоняется к кроватке, чтобы на прощание коснуться губами лба дочери, а затем быстрым движением мазнуть по губам Джиуна. – Удачи, ты справишься. - сжимая кулачок, он бросает последний взгляд на семью и тепло одаривает улыбкой. Дверь за ним тихо закрывается, а Джиун занимает свое рабочее место.       После ухода Интака в квартире наступила густая тишина, лишь ровное сопение из кроватки напоминает, что он теперь не один - рядом видит девятый сон самое главное чудо в его жизни, занимающее почетное первое место перед Хван Интаком. Это правда один из лучших дней жизни Чхве Джиуна.       Вспоминая о том, как Интак искреннее нежно улыбается, держа на руках крошечную Джиин, теперь уже Джиун не может сдержать подступивших невовремя эмоций, не понимая в какой именно момент они прорвались наружу - слёзы сами по себе навёртываются на глаза и теплые капли скатываются по его щекам.       Малышка, накормленная и убаюканная, сладко спала в своей кроватке и утренние золотистые лучи солнца аккуратно ложились на ее ресницы, отчего взгляд не оторвешь.       Слёзы давно кипят у него в сердце, все скипелось в грудной клетке мертвой тяжестью и теперь из глаз они текут будто бы в три ручья. Счастье физически распирало грудь, давило на ребра и не оставляло место воздуху.       Крошечная малышка едва заметно дёрнула губами, будто собиралась улыбнуться во сне. Джиун смотрит на её идеальные пальчики, на смешной вздёрнутый носик - это больше напоминает самый его фантастический сон. Не до конца осознаешь, что это теперь их дочь, их чудо, их любовь, дышащая совсем рядом, которая будет взрослеть прямо на глазах.       Реальность оказалась ярче любых фантазий.       Сколько раз за последний год казалось, что они застряли на месте, что путь слишком длинный, что система слишком сурова и уже практически невозможно что-либо сделать, а они слишком уставшие? Джиун вспоминает что иногда они двигались вперед лишь по инерции, а иногда потому что другой не позволял опустить руки. Теперь все прошедшее казалось просто кошмарным сном.       Джиун сжимается в компьютерное кресло, затыкает рот кулаком, чтобы не выдать всхлип и не разбудить её. В горле саднило так, будто его потерли наждачной бумагой, лёгкие горели, плечи тихо вздрагивали из-за сдержанного рыдания. Слёзы одна за другой скатывались вниз: на клавиатуру, на стол, пропитывали ткань его любимой пижамы.       Он вытирает глаза тыльной стороной руки, тяжело вздыхает и переводит взгляд на кроватку: Джиин во сне чуть нахмурилась и сморщила лоб, будто её и так неспокойный сон что-то тревожило. Джиун прижал ладонь к губам сильнее, чтобы не выдать смех сквозь слёзы, и теперь в голове рождается осознание, что именно таких моментов он будет ждать всю эту "взрослую родительскую" жизнь, дорожить каждым мгновением - первым смехом, первыми шагами и первыми словами.       Через десять минут все закончилось также быстро, как и началось. Он вытер лицо рукавами, сделал несколько глубоких, прерывистых вздохов и снова глядел на мирно сопящую дочь, полностью забыв про работу. Лицо, красное и опухшее от слез, медленно расплылось в улыбке - усталой, нежной и бесконечно настоящей. – Прости папу, ладно? - прошептал он осипшим от слёз голосом. – Он просто тебя очень любит.       Внезапно тихий лепет и равномерное сопение перерастает в недовольное кряхтение и Джиун сразу же замирает, затаив дыхание, будто пытается силой мысли уговорить её поспать ещё хоть пять минут. Не выходит. Джиин явно была непреклонна: ворчание набирает обороты, грозя перерасти в настоящий ураган. – Ладно, ладно, извини. - сдался он, отодвигая стул назад. – Твоя взяла, папа сдаётся.       После нескольких неудачных попыток просто успокоить её в руках, к счастью, он вспомнил про их гениальнейшую покупку слинга буквально на прошлой неделе. Аккуратно обернув тканью, он прижал её к груди, и малышка тут же расслабилась, прижимаясь к нему, и постепенно засыпала под его спокойное дыхание. В этот раз повезло. Теперь он печатал на клавиатуре одной рукой, а вторая рука скользнула по спинке, мягко покачивая дочь.