tokens

От стен плохо освещаемой комнаты чётко отражается несдержанное хныканье Мидории. Изуку подается бёдрами назад, в попытках насадиться на длинные пальцы Кацуки рваными движениями. Но этого недостаточно — ему хочется глубже, больше, сильнее. — Чёрт, Деку, — тянет Бакуго охрипшим от возбуждения голосом, пытаясь заглянуть в глаза Мидории. Изуку, ослабший и держащийся из последних сил, мыкает в ответ, запрокидывает голову назад, выгнув спину, когда чувствует, как аккуратные пальцы Кацуки сгибаются в нём, заставляя мыканье плавно перетечь в стон. Кацуки поправляет микрофон на вороте своей футболки, чтобы его наверняка услышали: — Хочешь глубже? — Бакуго говорит тихо, почти шёпотом, но аккурат в микрофон, заводя и без того еле державшегося Мидорию. — Хочешь, чтобы я растянул тебя ещё больше? Тебе же нравится? Нравится, что сотни людей смотрят на твою растраханную моими пальцами задницу прямо сейчас? Изуку, не в силах внятно ответить, что-то бурчит и стонет, падая на грудь партнёра, утыкаясь лбом в плечо. Совершенно голый, сидя на коленях полностью одетого Бакуго, он повёрнут задницей к камере. На мониторе, стоящем прямо напротив них двоих, передаётся прямая трансляция. Прямо сейчас на их стрим заходит нескончаемый поток людей, наблюдая за тем, как крупным планом передаются подрагивающие бёдра, покачивающийся между ними член и, самое главное, пальцы Бакуго, то проникающие внутрь, то дразняще пощипывающие бархатную кожу бёдер Изуку. В отдельном окошке рядом с трансляцией рекой льются сообщения, за которыми Кацуки не успевает следить. — Я могу растянуть тебя так, что весь мой кулак поместится в тебе, — Кацуки чуть наклоняет голову и чмокает Изуку в висок, аккуратно вводя три пальца. — Эй, Деку, хочешь? Мидория, плохо соображающий и собирающий по крупицам сказанные слова, вздрагивает, пытаясь уловить смысл. Никогда так далеко они не заходили, и слова про кулак, несомненно, пугают, даже шокируют, но мысль о том, что его могут так сильно растянуть ещё и на всеобщее обозрение, заставляют звонко простонать и поджать пальцы на ногах. Он упирается коленями в мягкую обивку кресла для опоры и прогибается в пояснице ещё сильнее, выпячивая свой растерзанный зад на ликование людей по ту сторону экрана, давая своё согласие. Кацуки с упоением смотрит на то, как при упоминании фистинга донаты полетели одни за другим. Свободной рукой Бакуго подливает смазку в ложбинку меж ягодиц, а затем вводит четвёртый палец — это почти вся ладонь. Изуку снова хнычет, и его руки дёргаются — они связаны верёвкой за спиной прочно ради того, чтобы не притронуться к себе раньше времени. Кацуки запретил трогать себя ещё в самом начале стрима, но Изуку нисколько не жалеет. Он знает, что сравнимое с вечностью ожидание вкупе с диким желанием полностью окупится и окупится куда более яркими ощущениями, чем если бы он сделал это ещё в самом начале. Но желание настолько сильное, что Мидория еле сдерживает свой порыв потереться о грубую ткань одежды Кацуки, с силой закусывая свою губу и рвано выдыхая прямо в ухо Бакуго. — Когда в тебе будет вся ладонь, — тянет Бакуго, проводя носом по щеке Изуку. — Я разверну тебя лицом к монитору, чтобы ты своими глазами увидел, как мои пальцы выпирают через твой живот. Кацуки широко ведёт языком по той же щеке и разводит все четыре пальца внутри Изуку, подготавливая его к последнему, большому пальцу. Мидория отрывается от плеча и поднимает тяжёлый, полный возбуждения взгляд. Щёки его красные и в его же слюне — восхитительное зрелище, от которого желание самого Кацуки возрастает в стократ и держаться становится куда сложнее. Он стискивает бедро Изуку второй рукой посильнее и сам подаётся бёдрами вверх, заставляя почувствовать сидящего сверху Изуку собственное возбуждение. Изуку чуть наклоняет голову и мажет по губам Кацуки в попытке поцеловать его. Он нащупывает руку Кацуки и самостоятельно пытается протолкнуть его пальцы ещё глубже, немного ведя бёдрами. Он жмурит глаза, прогоняя скопившуюся влагу в уголках и чуть не заваливается вбок, когда Бакуго тянется к его шее и проходится рядом поцелуев от уха до выпирающей ключицы. — Давай же, — дрожащим голосом говорит Изуку и чувствует, как пальцы заполняют его всё сильнее, давя на податливые стенки и растягивая их ещё больше. Ему не больно — стало приятнее, когда в него вошла широкая часть ладони. Кацуки подтягивает сползающего Мидорию за бок и фокусирует взгляд на окошке с сообщениями от зрителей, наконец обратив на них своё внимание. Сцены нежности и ласки заводят толпу не хуже, чем секс и фистинг — донаты не прекращаются. — Блять, — выдыхает Бакуго, перед этим окинув Мидорию взглядом: размякший в его руках Изуку выглядит чертовски маняще. Если бы не обещание зрителям — натянул бы его на себя прямо сейчас. — Как же горячо, Деку. Бакуго пытается повернуть руку так, чтобы костяшкой большого пальца надавить на простату, и когда у него получается это сделать, Мидория вздрагивает всем телом, а из уст вырывается громкий протяжный стон. Он чувствует на своей пояснице широкую ладонь, что твёрдо удерживает его на месте, — Бакуго следит за тем, чтобы Мидория не выбился из кадра. Как сквозь толщу воды Изуку слышит пиликанье. — Поверни голову, детка, — шепчет Кацуки, опаляя горячим дыханием ухо Мидории, наблюдая за тем, как он, дрожа, чуть поворачивается так, чтобы видеть монитор. И он смотрит, смотрит и не может оторвать взгляд — всё кажется нереальным. Изуку завороженно ведёт бёдрами и наблюдает за тем, как за ним поспевает картинка на экране. Бакуго медленно ведёт рукой назад, показывая основание своей ладони, растягивающее Изуку так сильно. — Каччан, — хнычет Изуку, — Каччан… — Я знаю, знаю, — каждое слово сопровождается поцелуем в скулу. — Как насчёт желаний зрителей? Изуку надеется на благоразумие зрителей и на то, что те дадут право развязать его руки и позволят прикоснуться к его ноющему члену. Бакуго вновь поправляет свой сбившийся микрофон и, прочищая горло, энергично говорит: — Следующее зрелище зависит от вас. За самый большой донат Изуку сделает всё, что пожелаете. Начальная ставка — двести токенов. Поторопитесь — он уже на грани. Изуку дрожит и глубоко дышит. Кацуки невесомо проводит пальцами по позвонку Мидории, выводя круги на пояснице; за пальцами тянутся мурашки, вызывая более сильные подрагивания. Кацуки следит за донатами, но они все мелкие, по двадцать, тридцать монет. И вот, наконец, на экране сообщение с числом двести пятьдесят наверху. Бакуго довольно скалится и начинает читать вслух: — «Хотим увидеть его член. Пусть развернется…». Так, детка, ты слышал, что от тебя хотят. Изуку выпрямляет спину с коротким кивком и выпрямляется, отрываясь от Кацуки. Бакуго тянет за веревку, связывающую нежные запястья Мидории, и спустя несколько жалких секунд та спадает. Опираясь на грудь Кацуки, Изуку приподнимается, стараясь не скулить от того, как глубоко ощущается чужая рука внутри, поворачивается, сгибая ноги в коленях. Изуку устраивается на груди Бакуго и откидывает голову тому на плечо, пятками врезаясь в обивку кресла. Картинка меняется вместе с положением Изуку — теперь на мониторе видна часть его вздымающейся груди. Его твердый член, грязно измазанный в собственной смазке, плотно прижимается к животу, блестит и манит прикоснуться. Изуку смотрит на монитор с едва открытыми глазами. — Ого! — неподдельно радостно восклицает Бакуго. — Шестьсот токенов! — он щурится, пытаясь разглядеть сообщение, — «Парень, ты говорил что-то про то, что твою руку будет видно через живот. Предложение, надеюсь, в силе? Сделайте это.» — Бакуго делает паузу, протяжно промычав. — Придется постараться… Изуку дергается и стонет, когда рука Бакуго внутри него начинает двигаться. Бакуго поворачивает локоть так, чтобы ладонь была развернута в сторону камеры, и рваными движениями просовывает её еще глубже. Изуку горбится и наклоняет голову, чтобы увидеть хоть что-то вживую, не через экран. Но сил мало, поэтому он снова укладывается на груди Бакуго и внимательно смотрит на экран монитора, перед этим моргнув пару раз для фокусировки взгляда, а затем чувствует неслабое давление где-то в районе чуть ниже пупка. На одно мгновение все кажется таким нереальным и перевернутым с ног на голову, что в глазах на пару секунд темнеет, и его мозг никак не может осознать тот факт, что он действительно видит пару бугорков, выпирающих на поверхности его живота. — Блять, Деку, ты тоже это видишь? — шепчет Бакуго в самое ухо, а затем напирает рукой ещё сильнее, из-за чего очертание выпирающих бугорков приобретает более узнаваемый вид. Изуку готов выть волком от возбуждения и осознания, от жара, что разливается по телу аж до самых пят, от горячего дыхания Бакуго на его коже. Чёртов стрим, чёртов экран, на котором Изуку видит пальцы Кацуки через свой живот. Чёртово всё-всё стоящее в этой плохо освещённой комнате. — Каччан, — тараторит Изуку, дыша рвано и быстро. — Каччан, пожалуйста… Изуку хочет в истерике биться от давления и яркости ощущений, хочет самостоятельно притронуться к себе и уже тянется рукой к члену, но его руку перехватывают и заводят за спину. — Что, Деку? Чего ты хочешь? Скажи нам всем. — Бакуго целует Изуку в висок, в скулу и в чувствительный загривок. — Каччан, можно я себя потрогаю? — Изуку дёргает руками и несдержанно стонет, когда Бакуго проводит сводобной рукой от груди до паха, проходясь ладонью по бугоркам внизу живота, создавая небольшое давление. Ноги беспрестанно дрожат и дёргаются от малейшего движения. Ему кажется, что хватит лишь одного касания для того, чтобы он смог кончить — вот-вот и оно начнёт выплёскиваться. — Вы все слышали, что он хочет кончить, — говорит Бакуго в микрофон. — Всего сто монет и мы устроим всё так, как вы захотите. К счастью обоих, донат с нужным количеством монет прилетает спустя пару жалких секунд. В сообщении написаны пара слов, и Бакуго довольно улыбается. «Потрогай его». Изуку отлипает от груди и тянется к пальцам Бакуго почти всем телом, в нетерпении хватаясь за его руку сразу двумя своими и давит на них, заставляя Бакуго грубо сжать член у основания. Кацуки сгибает большой палец внутри, давя на стенки ещё сильнее, и проводит рукой снизу вверх, пальцем надавливая на головку. — Деку, ты такой мокрый, — бормочет Кацуки, и Мидория, судорожно хватая воздух ртом, наклоняет голову, открывая свою шею для вездесущего языка Бакуго. Изуку вздрогнул, как от удара током, и через мгновение полностью расслабился, чуть не заваливаясь на бок от проходящего по всему телу облегчения. Колени безудержно дрожали, член дёргался, выталкивая из себя всё скопившееся. Изуку сжимается, не ощущая реальность и вообще ничего, кроме приятно тянущего чувства в бёдрах от яркого всплеска, сжимая и разжимая пальцы на ногах. Бакуго, выдыхая так, будто бежал целый марафон, медленно вынимает руку из Мидории, возвращая его в реальность. Изуку слабо ойкает от дискомфорта. Мидория пропускает момент, когда окошко стрима закрывается и монитор гаснет, а после компьютер перестает гудеть, выключаясь. Он что-то невнятно бурчит, с трудом поднимается с колен Бакуго и, скривившись, пытается встать на ноги. Бакуго поправляет свои домашние испачканные штаны на уровне паха и встаёт следом. Бакуго подхватывает Мидорию за талию и в тишине он почти тащит его на себе в сторону ванной, чтобы смыть следы их жгучего времяпровождения. Наверное, когда в голове Изуку устаканятся мысли и придёт осознание того, что они вытворяли на стриме, Бакуго придётся постараться для того, чтобы уговорить Мидорию запустить новый стрим в будущем. Но ведь Изуку соврёт, если скажет, что ему не понравилось?