Champion of light

Духота в Штормграде, не желавшая спадать уже третий день, убивала. Не спасали ни открытые нараспашку окна, ни ветряные потоки, призванные шаманами. То тут, то там появлялись ледяные элементали, к которым тянулись как последней надежде, а в водоёмы окунались с головой. Даже Гневиону, укутанному в чёрное с головы до пят в любое время суток, было некомфортно. К жаре он привык: вулканы и магматические реки на Берегах Пробуждения не позволяли расслабиться, но в этот раз всё было иначе. Азерот словно задыхалась и просила о помощи, жаром силясь избавиться от сидящей в ней заразы, которая, казалось, была в несколько раз хуже влияния Древних Богов. Гневион, разумеется, мог бы не придавать этому значения, однако интуиция, что была у него как у дракона сильнее человеческой, упорно не желала молчать. Нечто тёмное, злое, опасное не просто нависало над миром; нет, на этот раз оно шло из самых недр планеты, отравляя саму душу. Новости из Каз-Алгара поступали самые разные, и Гневион читал каждое донесение. Знал о героическом самопожертвовании Бэлгрима, о свержении глашатая Эйриха, о предательстве Элрика в Тайносводье, о похищении и спасении Андуина нерубами. Последнее, несомненно, как подозревал Гневион, поступило с опозданием в несколько недель намеренно, чтобы не вызвать драконий гнев. Острова Гневион покинул сразу же, как возвращение Андуина перестало обрастать слухами и стало реальностью. Любые упоминения о нём глотал жадно, не стесняясь проявлять интерес, и даже подумывал предложить свои услуги пусть не незаметного, но достаточно быстрого транспорта для ШРУ. Желание увидеть Андуина живым и невредимым — настоящим — порой походило на одержимость, лишавшую сна. Иногда, погружаясь в себя, Гневион приходил в сознание бродящим по пустынным коридорам крепости Штормграда в поисках неизвестного. Возможно он искал факел, что укажет путь, или же неожиданную секретную комнату с откровениями. Возможно — лелеял надежду, что в тишине спящего города придут ответы на незаданные вопросы, а сумрак неизвестности расступится. Вариантов было великое множество, но ни один не казался истинным. А ещё в эти моменты Гневион впервые столкнулся с одиночеством: ему некому было излить душу и поделиться новыми чувствами, зародившимися внутри. Тоска — всеобъемлющая, поглощающая, — казалась чёрным бескрайним омутом, в котором он мог беспомощно барахтаться без шанса вырваться к свету. Из своих ему некому было признаться: Абиссиан был по самые рога в делах Аспектов. Сабеллиан, кажется, вовсе не был знаком с такими чувствами. Остальные Аспекты тоже были не пределами мечтаний, а с Алекстразой Гневион и вовсе был в натянутых отношениях, хотя сейчас было самое время наступить на горло собственной гордости во избежание риска тронуться умом. Помощь пришла откуда ожидалось меньше всего: Верховный Экзарх Туралион пригласил на ужин. Ужином назывались несколько бутылок эля, откопанных из подвалов Штормграда, кажется, специально для этого вечера. В молчании опустошили первый, затем второй бокал. — Мне знакомы твои чувства, — Туралион сказал это просто, без долгих вступлений и предисловий, словно они были если не закадычными, то хотя бы лучшими друзьями. — После возвращения Аллерии из Бездны я нарочно избегал встреч, хоть это ранило обоих. Никто из нас не был уверен, как сильно изменился другой, и страх перед встречей с незнакомцем не самое простое чувство. Нужно время. — Хочешь сказать, Андуин боится меня? — Он боится себя — того, каким может оказаться в твоих глазах. Что ты можешь увидеть его чудовищем, лишённым всего, что делало его человеком. — Это невозможно, — Гневион упрямо поджал губы. — Покажи мне всех наару вместе взятых — я скажу, что ни один из них даже наполовину не наполнен Светом так, как Андуин. Когда мы только познакомились, я относился к нему снисходительно. Мы оба только начали исследовать мир за пределами своих уютных раковин, а он рассуждал о всепрощении и помиловании с уверенностью опытного воина. Я не скрывал своего скептицизма по отношению к его словам, хотя кое-что из сказанного вынудило задуматься. А когда мы вновь встретились, и я получил вполне справедливый удар за… прошлые дела, то убедился, что он продолжает следовать своим идеалам. Конечно, мне не понять тяжести бремени правителя, но скорее Древние Боги вновь воспрянут, чем Андуин изменит себе. От такой пламенной речи в горле пересохло, Гневион опрокинул ещё стакан и откинулся на спинку кресла. — Андуин не чудовище, — добавил он мягче. — У многих правителей бывают тёмные дни и... Его прервала вспышка портала и буквально вывалившийся оттуда гонец: встрёпанный и дезориентированный. — Сообщение для Верховного Экзарха Туралиона от Верховного Мага Кадгара! — бодро отрапортовал он во всю мощь лёгких, глядя в стену. Спустя секунду осознания — развернулся на девяносто градусов. — Прошу прощения... — Говори, — кивнул Туралион. Заметив беглый и осторожно брошенный на Гневиона взгляд, добавил: — От него нет секретов. — Проблемы с видениями, Верховный Экзарх. Несколько добровольцев не вернулись. — Видения? — оживился Гневион. — О чём ты говоришь? — С позволения Верховного Мага Кадгара бронзовые драконы открыли портал в видения Н’Зота. — Что? — Гневион даже демонстративно постучал себя по уху, словно выбивал лишнюю воду. — Для чего они нужны сейчас? — Обнаружили залежи чёрной крови в процессе изучения Аз-Кахета и Гулких глубин, — принялся объяснять Туралион. — В прошлом подобные сгустки встречались в видениях, поэтому Кадгар принял решение вспомнить прошлое… и, возможно, найти там подсказки о том, как противостоять текущей угрозе. Бронзовые драконы провели все необходимые исследования и заверили нас, что всё безопасно, ведь эти видения лишь воспоминания о былом. Так, во всяком случае, мне объяснили. — Даже воспоминания о Древних Богах могут нести угрозу. Даже если бог, как И’Шарадж, умер десять тысяч лет назад. С победы над Н’Зотом прошло всего ничего, любой подобный опыт может не самым лучшим образом сказаться на тех, кто уже однажды столкнулся с ним. И похоже, что это и случилось, не так ли? — Никто пока точно не может сказать, что именно произошло, — гонец протянул Туралиону пергамент с печатью Кадгара. — Вам лично в руки. Кадгар писал сухо. Обычно он любил увести мысль едва ли не выше башен Даларана. Теперь же всё было серьёзно. — Четверо Добровольцев из Орды: чернокнижник, шаман, рыцарь смерти и разбойник, — зачитал Туралион. —Трое из Альянса: жрец, маг, паладин. Все они отправились в видения в разное время. На текущий момент портал оградили и никого не впускают. Закрыть тоже не рискуют, это может запереть их. Ох, Свет… — Теперь понимаете, что я имел в виду? — Гневион потёр пальцами лоб. — Орда и Альянс. Полагаю, совет Орды уже знает. Что сказал Андуин? Гонец будто в землю врос, смотря прямо перед собой. Вряд ли такая реакция от осознания имени короля. — В письме сказано… — Его Величество король Андуин пропал. Слова прозвучали почти одновременно, и стакан в руках Гневиона разлетелся на мелкие осколки. — Что значит пропал? — вкрадчиво спросил он, стёкла в рамах завибрировали. — Не вернулся со своей прогулки. Уже больше двух суток прошло. Его искали, но... Лопнул второй стакан, эль брызнул на стол и на пол. Лоб и виски запульсировали, дракон сдерживал себя изо всех сил. — Спасибо, — Туралион посмотрел на начавший искрить портал. — Это все новости? — Да, Верховный Экзарх. — Тебя не затруднит вернуться в Каз-Алгар и передать Кадгару, что я получил всю информацию, а затем попросить открыть новый портал? Скажем, через полчаса. И ещё... — он взял чистый пергамент и перо с чернилами, быстро вывел несколько фраз и, поставив печать и сложив письмо вчетверо, вручил гонцу. — Передай, пожалуйста, Кадгару. Другие не смогут прочесть. Гонец, явно впечатлённый, отдал честь и шагнул в портал, моментально исчезнувший после его ухода. — Гневион, до Каз-Алгара путь неблизкий, — Туралион говорил мягко, и слова его до Гневиона долетали приглушённо, как через толщу воды. Драконья ярость клокотала, требуя выхода, и лучшим решением сейчас было бы взмыть в чернильное небо и озарить его струями пламени, пока не закончится дыхание. — Гневион, — рука Туралиона опустилась на плечо, и мягкая волна прокатилась по телу, пробираясь глубоко в душу, остужая раскалённое ядро. — Прошу, выслушай меня. Я написал Кадгару, что ты прибудешь в Каз-Алгар для помощи в поисках Андуина. Остальное решите потом. Так что если есть вещи, которые хочешь собрать лично, сделай это сейчас. У Гневиона ушло секунд тридцать на осмысление предложения. Разум продолжал бороться с чувствами, голова чесалась от прорезающихся рогов, в обуви становилось тесно. — Я уже потерял Андуина однажды. Если это повторится… — Андуин жив, — твёрдо оборвал его Туралион. — Мы… ты найдёшь его. А теперь, если нужно… — Нет, — резко выдал Гневион, предугадав ход его мысли. Добавил мягче: — Всё, что надо, у меня есть. Он не врал: в отведённых ему покоях он так и не сумел обжиться, хоть, безусловно, был благодарен за новую одежду, место для сна и неограниченный доступ к библиотеке Штормграда. Самое важное Гневион носил с собой: кольцо в чёрной оправе с краеугольным обсидианом — на шее на цепочке. Андуин оставил его перед тем, как отправиться в Тёмные Земли, боясь потерять. Письма — написанные, но не подлежащие отправке, сложенные в несколько раз плотно во внутреннем кармане плаща. В большем же он не нуждался. Гневион надеялся, — чёрный дракон, живущий надеждой, — что после победы над Н’Зотом они с Андуином смогут выкроить время на разговор о минувшем и будущем. Что сам он, возможно, обретёт дом, которого был лишён. Что, возможно, вдвоём они смогут создать нечто новое для этого мира. А затем надежда угасла. — Спасибо за всё, — сказал он, без церемоний глотая напиток прямо из бутылки; никакой лёгкости не было и в помине, и даже вкус, казалось, поблек. — Обещаю сделать всё возможное и невозможное, чтобы Андуин… чтобы к Альянсу вернулся король. Остаток времени провели в молчании. Когда портал вновь засветился, они были готовы. — Андуин вернётся, — повторил Гневион и позволил вихрям магии унести себя. “Глупый, наивный чёрный дракон. Ты знал, что Нелтарион хотел избавиться от тебя ещё до вылупления? Он понимал, что без мощи Древних Богов стая обречена на гибель…” Гневион вывалился из портала как мешок с картошкой. Поднимался медленно: качало так, словно он осушил бочонок вальдраккенской огненной воды, способной отправить в штопор даже самого стойкого дракона. — Добро пожаловать в Дорногал, сердце Каз-Алгара, мой друг. Кадгар встретил его парящим в инвалидном кресле в паре дюймов над полом. Гневион позволил себе пренебречь приличиями и сразу рухнуть на предусмотрительно подготовленный (пусть и низкий) стул. — Плохо переносишь порталы? — Редко возникает необходимость, но дело не в них. Здесь всё насквозь провоняло порчей, вы разве не чувствуете? — Нет… но спасибо за наблюдение, — Кадгар нахмурился. — Вероятно, дело в видениях, и я бы с радостью обсудил их, но у тебя нет на это времени, так? — Я пришёл за Андуином, — отчеканил Гневион. — В послании упомянули прогулку. Что за она? — Андуин любит проводить время с Беледар, — от стены отошла темнокожая девушка с короткими чёрными волосами. Одна её рука лежала на эфесе меча, другая прижимала щит. Приглядевшись, Гневион заметил, что вторая рука отсутствовала почти до самого плеча, и щит крепился к культе. — Меня зовут Ферин, я из арати Тайносводья. Последнее время Андуин живёт в Мерельдаре, это наш лагерь. — Что за Беледар? — приветствие Гневион проигнорировал. — Наша звезда и спасительница. Она освещает нам путь. Она позвала — и арати откликнулись. Ответ доверия не внушал и больше походил на всплеск религиозного экстаза. — Всё как сказала Ферин, — вступился Кадгар, без труда считывая настроение Гневиона. — Я тоже не сразу поверил, но когда увидел… — Как её найти? — Беледар трудно не заметить. Глаз у Гневиона задёргался. — Это огромный кристалл в потолке пещеры Тайносводья, — из теней, клубившихся в углу, выступила Аллерия. — Так что Ферин права. — Значит, Тайносводье, — Гневион привстал, но мир по-прежнему был неустойчив. — Что ещё? — Мы опросили нерубов. Ткачиха… вдова Арак’най — надеюсь, познакомишься с ней, восхитительная… дама, направила своих плетёнышей в самые отдалённые уголки Аз’Кахета, но никаких следов Андуина не нашла. Визирь и генерал также вернулись ни с чем. Мы полагаем, что он не покидал Тайносводье и при самом худшем раскладе попал в плен к кобиссам. — Больше. Никакого. Плена. Картины на стенах затряслись, и даже кресло Кадгара тревожно завибрировало. — Кратчайший путь в Тайносводье лежит через Гулкие Глубины. Попасть туда можно через Артерию. Её сложно… — Кадгар прокашлялся, — Артерия немного западнее, не пропустишь. Могу и портал открыть. — В этот раз обойдусь, — вежливо отказался Гневион. — Долечу сам, дорогу найду. — Я могу довезти. Дирижабль арати вмиг домчит нас, — улыбнулась Ферин. — Заодно поболтаем. Болтать Гневиону хотелось меньше всего. — Спасибо, — он выдавил улыбку, надеясь, что она не слишком походит на оскал. — Это будет кстати. — И ещё один момент… — Кадгар поджал губы. — Как поступить с видениями? — Никого не впускать, разумеется. Ноздорму знает? — Ему сообщили. Он советовал закрыть портал, чтобы избежать риск несанкционированного проникновения. — Закрыть портал означает запереть всех, кто там остался, — Гневион потёр виски. — Я подумаю, что лучше сделать, а пока… Уловив его настроение, Ферин направилась к выходу. Стиснув зубы и стараясь не шататься, как заправский матрос, Гневион поспешил за ней. Летающий корабль ждал их в паре десятков шагов и, на первый взгляд, показался Гневиону крайне хлипким и ненадёжным. На всякий случай пристегнув себя — не то, чтобы он боялся упасть, — он посмотрел на прямую, словно палка, Ферин, устроившуюся напротив. Подав сигнал к отправлению, она прикрыла глаза и что-то произнесла беззвучно. В тишине, нарушаемой лишь свистом ветра в ушах, они преодолели Артерию. Не будь Гневион пристёгнут — точно оказался бы за бортом, пока разглядывал открывшееся великолепие Гулких Глубин, величественные сталактиты и сталагмиты, блеск загадочной руды и поднимающийся пар от литейных. Почти идеальная пещера для его стаи. Нет, конечно, тут же поправил он себя, никакой “его стаи” нет. Всем теперь заправляет Абиссиан, на его рогах и крыльях лежит забота о наследии Нелтариона. Он же… “Они и твоя стая тоже. Ты искал для них новый дом так усердно, пока Абиссиан… а он чем был занят? Прятался в Крутогорье, пытаясь сойти за одного из местных тауренов?” — Ты в порядке? Ферин смотрела с беспокойством. Гневиона это удивило. — В полном, просто… это что? — последние слова вырвались шёпотом, и он во все глаза уставился на исполинский тёмно-фиолетовый кристалл, торчащий из потолка пещеры и озаряющий всё сумеречным светом. — Беледар, — нежность в голосе Ферин сменилась печалью. — Её тёмная фаза. То, что навсегда изменило нашу жизнь здесь. — И Андуин общается… с этим? — Все мы так или иначе разговариваем с Беледар. Эту связь сложно объяснить или осознать, она просто есть здесь, — рука коснулась груди. — С Андуином… сложнее. Беледар стала для него кем-то вроде исповедника. С его слов. Это неплохо, — поспешила добавить Ферин, заметив вытянувшееся лицо Гневиона. — Ему, правда,становится легче, я помню, в каком душевном раздрае он был в нашу первую встречу. Но Андуину важно уединение. Так что их беседы тайна для всех. — И как к нему относятся? — По-разному. Сироты из приюта очень любят и всегда ждут истории, особенно о приключениях в таинственных туманных землях в компании юного чёрного дракона. Гневион хмыкнул. — Другие… не столь благосклонны. Хотя День Тени наступил задолго до вашего появления, некоторые усмотрели связь между приходом Андуина и нестабильностью Беледар. За глаза его даже прозвали… “Вестником Тьмы”. Но это совсем безосновательно, мы стараемся пресекать любые такие слухи. Дело совсем не в нём. “Они знают истину. А ты?” Гневион зарычал. Отстёгнутые ремни упали на сиденье, а сам он, изящно спрыгнув за борт, камнем устремился к земле. В спину донёсся испуганный оклик, но ветер подхватил и унёс его как песчинку. Крылья распрямились, воздушные потоки подхватили, и Гневион торжествующе взмыл ввысь, теряясь в тумане каменных сводов. “Они заплатят. Они все заплатят, не так ли?” Кем — или чем — бы ни была эта Беледар, доверия к ней у Гневиона не было нисколько. Символы, блестящие на гранях кристалла, рябили и словно отпечатывались на веках, а светотень липла к чешуе, из-за чего хотелось прокатиться по песку и как следует поскрести себя. Странно, что арати не ощущали этого, пусть даже прожили не один год под влиянием меняющейся звезда, и ничего не пытались исправить. А если пытались, должны были сохраниться заметки, планы — что угодно. Если только Тьма не поработила их раньше и теперь не пришла за Андуином. “Только дай повод…” Гневион выпустил длинную прицельную струю огня в направлении кристалла и ускорился. Вот бы ничего не оставить от Тьмы, окутать её пламенем, обнажить сердцевину… — Гневион, не надо… Мелькнул — и тут же испарился, — образ Андуина, оставив после себя парящий сияющий сгусток. Почти сразу возник новый, затем ещё один. — Андуин? — взмах-другой, и Гневион замедлился, разворачиваясь на запад, следуя по следу. — Андуин, ты меня слышишь? Ты здесь? Уши резала тишина, сияние спускалось всё ниже и исчезло у трещины в скале. С яростным рёвом Гневион вцепился когтями в камень, заваливающий вход, и на него пахнуло затхлостью пещеры. На большом плоском камне, укрытый собственным плащом, лежал Андуин. Ладони сложены под головой, колени прижаты к груди, грудь мерно вздымалась, а лицо хранило безмятежность. Эмоции в Гневионе окаменели. Бережно, как величайшее сокровище, он взял Андуина в переднюю лапу и, призвав все силы, устремился в Мерельдар, повторяя про себя: “Ещё не слишком поздно. Я не опоздал. Я успел”. Сквозь трещины в камне с тихим чавканьем просочились несколько капель чёрной крови.